15
определённого ряда затруднений. Так, лицо может считать свои действия
добросовестными, в то время как по мнению иных оценивающих сторон,
данные действия признать добросовестными нельзя. Используя указанный
подход нам пришлось бы признать добросовестным (с точки зрения закона)
лицо, лишь на основании того, что оно себя таковым считает. Представляется,
что для правового регулирования общественных отношений такой подход не
является достаточным. Закрепленные в ГК РФ случаи определения
добросовестности, исходя из знаний лица об определенных событиях, следует
признать лишь одним из способов определения добросовестности.
Субъект права и его поведение может быть оценен на предмет
добросовестности как с субъективной стороны (лицо оценивает само себя и
свои действия) так и с объективной стороны (лицо и его действие оценивают
другие лица, например суд). В разных ситуациях признание лица
добросовестным будет зависеть либо от его собственной оценки, либо от
оценки других лиц.
Итак, добросовестность - моральная категория, характеризующая
субъекта права и его действия, поведение с точки зрения соответствия
моральным нормам, моральным ценностям.
Добросовестность как принцип требует, чтобы поведение участников
гражданских правоотношений соответствовало существующим моральным
нормам, ценностям.
Непосредственно регламентируя поведение участников
обязательственных правоотношений, принцип добросовестности занимает
особое место в механизме гражданско-правового регулирования в целом. Его
действие позволяет корректировать поведение субъектов в соответствии с
объективными потребностями общественного развития, сохранять истинный
смысл правовой связи участников обязательств, а также преодолевать
проблемы, возникающие в связи с пробельностью и противоречивостью норм
гражданского законодательства.
Так, до масштабного реформирования норм российского
16
обязательственного права отечественные ученые указывали на то, что
законодательство недостаточно обеспечивает защиту участников гражданских,
в том числе обязательственных правоотношений
21
. Несмотря на то что
отдельные пробелы здесь были восполнены в связи с принятием Федерального
закона от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть первую
Гражданского кодекса Российской Федерации»
22
, некоторые вопросы остались
нерешенными. В этой связи полагаем, что отмеченные недостатки гражданско-
правового регулирования вполне могут быть нивелированы при помощи
принципа добросовестности, предусмотренного п. 3 ст. 307 ГК России, а также
иными нормами обязательственного права. Данный вывод подтверждается
судебной практикой, которая обеспечивает надлежащую защиту субъективных
прав и законных интересов участников обязательств, апеллируя к принципу
добросовестности. Например, в одном из случаев судом было указано, что
уклонение стороны договора от получения уведомления об одностороннем
отказе от договора влечет за собой признание такого поведения
недобросовестным, а сторону надлежаще уведомленной
23
. Добросовестность
субъекта рассматривается судебной практикой и как основание для
возникновения права на возврат неосновательно полученного другой стороной
договора. Так, в одном из споров было установлено неосновательное
обогащение на стороне энергоснабжающей организации, которая взимала
платежи на основании нормативного акта, признанного позднее
недействующим как противоречащего закону. Добросовестность организации,
которая уплачивала такие платежи, послужила поводом для признания за ней
права взыскать в качестве неосновательного обогащения стоимость тепловой
энергии
24
.
Кроме того, категория добросовестности оказывается способной в своем
21
Богданова, Е. Е. Добросовестность участников договорных отношений и проблемы защиты их субъективных
гражданских прав : автореф. дисс. ... др-а юрид наук : 12.00.03 / Е. Е. Богданова. - М., 2013. - 25 с.
22
Российская газета. - 13 марта 2015. - № 52. Постановление ФАС Центрального округа от 27.11.2013 по делу
№ А09-908/2013 // Консультант Плюс. Россия / ЗАО «КонсультантПлюс». - М., 2016.
23
Постановление Президиума ВАС РФ от 29.10.2013 № 6098/13 по делу № А27-11365/2011 //
КонсультантПлюс. Россия / ЗАО «КонсультантПлюс». - М., 2016.
24
Вестник ВАС Рос. Федерации. - 2014. - № 6.
17
потенциале решать и проблему определения правовой природы общественных
отношений. Так, по мнению Е. Е. Богдановой, обязательство из
неосновательного обогащения может возникнуть только при
неосведомленности участника договорного правоотношения о
неосновательности приобретения или сбережения чужого имущества. В
противоположной ситуации имеет место недобросовестное неосновательное
обогащение, что, по утверждению автора, влечет за собой возникновение
обязательства из причинения вреда
25
.
Вместе с тем значение обязательственного права в обеспечении
добросовестного поведения участников обязательств не ограничивается
отражением в законе принципа добросовестности и гражданско-правовых
последствий недобросовестного поведения. Данное значение, по нашему
мнению, оказывается более глубоким, поскольку различные институты
обязательственного права с помощью разнообразных правовых инструментов
постоянно направляют поведение своих субъектов таким образом, чтобы оно
полностью отвечало рассмотренному выше содержанию добросовестности.
Речь идет, прежде всего, о стимулировании добросовестного поведения.
Наиболее ярким примером обязательственно-правовой меры
стимулирования добросовестности является, по нашему мнению, астрент. В
соответствии с пунктом 1 статьи 308.3 ГК России суд по требованию кредитора
вправе присудить в его пользу денежную сумму на случай неисполнения
судебного акта об исполнении обязательства в натуре в размере, определяемом
судом. Назначение астрента стимулирует должника к тому, чтобы он исполнил
свои обязанности в полном объеме. Как отмечается в постановлении Пленума
Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 4 апреля 2014 г. № 22
«О некоторых вопросах присуждения взыскателю денежных средств за
неисполнение судебного акта»
26
, присуждение денежных средств здесь имеет
целью защитить интересы стороны по договору с целью побудить ее
25
Богданова, Е. Е. Добросовестность участников договорных отношений и проблемы защиты их субъективных
гражданских прав : автореф. дисс. ... др-а юрид наук : 12.00.03 / Е. Е. Богданова. - М., 2013. - 17 с.
26
Мамяшева, Д. Р. Актуальные разъяснения по вопросам повышения эффективности исполнения судебных
актов / Д. Р. Мамяшева // Судья. - 2014. - № 11. - С. 24-26.
18
контрагента «к своевременному исполнению судебного акта по неденежному
требованию и компенсации за ожидание соответствующего исполнения».
Одновременно, по мнению Д. Р. Мамяшевой, астрент является и санкцией за
неисполнение обязательства
27
.
Еще одним относительно новым для российского гражданского
законодательства институтом, призванным стимулировать добросовестное
поведение участников гражданского оборота, предупреждать их
недобросовестные действия и негативные для третьих лиц последствия таких
действий, является эстоппель (п. 2, 5 ст. 166, п. 1 ст. 431.1, п. 3 ст. 432, п. 5 ст.
450.1 ГК России). По своей сути эстоппель представляет собой частную форму
реализации общего принципа добросовестности в обязательственном праве, а
его сущность в научной литературе сводится к «лишению стороны права
ссылаться на какие-либо факты, оспаривать или отрицать их ввиду ранее ею же
сделанного заявления об обратном в ущерб противоположной стороне»
28
.
Появление рассматриваемого института в российском гражданском
законодательстве оказывается объективно обусловленным, а потребность в его
правовом оформлении была выявлена, прежде всего, отечественной судебной
практикой. Например, в одном из случаев ответчику в удовлетворении
кассационной жалобы было отказано по тому основанию, что при
рассмотрении дела в суде первой инстанции он не заявлял каких-либо
возражений относительно рыночной стоимости спорного земельного участка и
достоверности отчета, которые появились в кассационной жалобе. Это, по
мнению суда, влечет за собой потерю ответчиком права на возражение
(эстоппель) в отношении рыночной стоимости спорного земельного участка
29
.
В другом случае суд отметил, что «невключение в текст мирового соглашения
условий о необходимости выполнения каких-либо дополнительных
обязательств означает соглашение сторон о полном прекращении гражданско-
27
Седова, Ж. И., Зайцева, Н. В. Принцип эстоппель и отказ от права в коммерческом обороте Российской
Федерации / Ж. И. Седова, Н. В. Зайцева -М.: Статут, 2014. - 159 с.
28
Седова, Ж. И., Зайцева, Н. В. Принцип эстоппель и отказ от права в коммерческом обороте Российской
Федерации / Ж. И. Седова, Н. В. Зайцева -М.: Статут, 2014. - 159 с.
29
Постановление Президиума ВАС РФ от 22.03.2011 № 13903/10 по делу № А60-62482/2009-С7 // Вестник ВАС
Рос. Федерации. - 2013. - № 7.
19
правового конфликта и влечет за собой потерю права сторон на выдвижение
новых требований (эстоппель), вытекающих как из основного обязательства,
так и из дополнительных по отношению к основному обязательств»
30
.
Рассматривая эстоппель с точки зрения его роли в стимулировании
добросовестного поведения участников договорных обязательств, нельзя не
обратить внимания на такую возникающую в связи с этим проблему, как
определение четких пределов применения с этой целью данного правила. Здесь
следует согласиться с А. В. Николаевым, указывающим на такой предел:
«разрушение законных ожиданий не может быть самостоятельным основанием
для признания противозаконным поведения контрагента», ... иначе «может
быть подорван принцип юридической определенности и нарушены права и
законные ожидания третьих лиц». По нашему мнению, основанием для
применения правил об эстоппеле может служить лишь заведомо
недобросовестное поведение соответствующего субъекта. При этом
определяющим должен стать субъективный критерий, когда лицо осознает
недобросовестность своего поведения и негативные последствия, которые
могут наступить в результате такого поведения для его контрагента.
1.2 Применение Clausula rebus sic stantibus в контексте принципа
добросовестности
Принцип добросовестности является не только фундаментальной
основой международного права, но и международно-правовым институтом
31
,
регулятором международных отношений. Важно отметить, что практическая
реализация норм этого правового института сопряжена с рядом иных элементов
системы международного права, в частности институтами оговорок, дерога-
ции и коренного изменения обстоятельств. Применение последних невозможно
без опоры на принцип добросовестности, позволяющий вырабатывать
30
Николаев, А. В. Эстоппель в российском праве: проблемы и перспективы практического применения / А. В.
Николаев // Международное публичное и частное право. - 2014. - № 4. - С. 11-15.
31
Симонова Н. С. Институт добросовестности в механизме обеспечения выполнения международных
договорных обязательств // Международное публичное и частное право. 2013. № 5. С. 17-19.
20
формально-определенные критерии, отграничивающие добросовестное
поведение сторон договора от злоупотреблений. Целью настоящей статьи
является определение подтвержденных практикой критериев добросовестности
ссылок государств на клаузулу неизменности обстоятельств (rebus sic stantibus).
Научная новизна состоит в использовании контекстного подхода к
анализу сущности clausula rebus sic stantibus, а именно оценке ее использования
с позиций добросовестности. Большинство существующих исследований
clausula rebus sic stantibus акцентируют внимание на юридической природе и
значении клаузулы в регулировании межгосударственных отношений. Однако
авторы практически не ставят проблему добросовестности использования
ссылок на clausula rebus sic stantibus, в то время как в современных юридико-
политических условиях данная правовая категория (правовой алгоритм)
является серьезной возможностью для злоупотреблений с целью уклонения от
выполнения международных договорных обязательств.
Полагаем, начать следует с некоторых объяснений относительно сути
принципа добросовестности выполнения договорных обязательств. Этот
принцип имеет в равной степени морально-этическую и юридическую
составляющие. В деле о ядерных испытаниях (Австралия против Франции)
Международный суд ООН указал, что принцип добросовестности - один из
базовых принципов, регулирующих создание и выполнение юридических
обязательств, вне зависимости от источника происхождения. При этом вера и
доверие являются неотъемлемыми элементами международного
сотрудничества, в особенности в эпоху, когда такого рода сотрудничество во
многих сферах становится все более необходимым. Сущность принципа
добросовестности тесно связана с такими морально-этическими категориями,
как честность, справедливость и разумность, однако он в полной мере
действует в качестве юридического (правового) принципа. С. Розенн полагает
несомненным тот факт, что принцип добросовестности имеет нормативное
содержание в том смысле, что формулирует регулирующие поведение правила,
несоблюдение которых может повлечь международную ответственность, а
21
соблюдение может оправдать то, что в противном случае было бы названо
международным противоправным деянием
32
. Однако следует иметь в виду, что
Международный суд ООН в своем решении по делу о пограничных и
трансграничных военных действиях указал, что принцип добросовестности сам
по себе не является источником обязательств
33
34
. По мнению М. Н. Шоу,
принцип добросовестности является предпосылкой реализации существующих
норм международного права и, кроме того, определяет способ, при помощи
которого такая реализация будет осуществлена на легитимной основе
35
. По
справедливому замечанию Ф. Энгелена, принцип pacta sunt servanda,
закрепленный в ст. 26 Венской конвенции 1969 г., означает не только
обязательность договора для сторон, но и необходимость выполнять свои
обязательства добросовестно
36
. При этом, однако, следует иметь в виду, что
договорные обязательства не обязательно должны выполняться строго
буквально. Гораздо важнее, чтобы процесс выполнения отвечал духу договора,
критериям честности, справедливости и разумности. Более того,
добросовестность предполагает невозможность уклонения от выполнения
обязательств за счет использования исключительно буквального толкования
положений договора, так как такой подход может вредить объекту и цели
договора.
Если принцип добросовестного выполнения обязательств (и его
предшественник - принцип pacta sunt servanda) выступает главным условием
обеспечения выполнения международных договорных обязательств, то clausula
rebus sic stantibus, как писал А. М. Ладыженский - автор одной из первых
отечественных работ о клаузуле в 1915 г., противопоставляется принципу pacta
sunt servanda. Основной проблемой является критерий, «на основании которого
можно было бы определить, действительно ли обстоятельства международной
32
Розенн С. Развитие права договоров в 1945-1986 гг. (Кембриджская серия по международному праву и
сравнительному правоведению). Кембридж, 2012. 576 с.
33
Доклады Международного суда ООН, 1974. С. 268.
34
Там же, 1988. С. 105.
35
Шоу М. Н. Международное право. 4-е изд. Кембридж: Изд-во Кембридж. ун-та, 2013. 12-25 с.
36
Энгелен Ф. Толкование договоров о налогообложении по международному праву. Амстердам:
Международное бюро налоговой документации, 2014. 590 с.
22
жизни изменились настолько, что ссылка на это изменение является законным
основанием для отказа от соблюдения того или иного международного
договора»
37
. Ученому вторит А. Л. Байков, цитирующий Шмидта, в том, что
клаузула является фактическим ограничением правового начала. В то же время
существует определенная позитивно обоснованная норма международного
права - pacta sunt servanda, не допускающая исключений и ограничений
юридического характера даже при совершенном и целостном изменении
обстоятельств. Иными словами, договорные обязательства должны
выполняться как «rebus mutatis», так и «rebus sic stantibus»
38
.
Сомнения в добросовестности применения исследуемой клаузулы
возникают не только у автора статьи, но и у иных ученых. Так, по мнению Х.
Амадо юристы, воспитанные в духе священных традиций уважения принципа
pacta sunt servanda и неприкосновенности договоров, инстинктивно не
приемлют хитрости этого правового змия, каким является клаузула rebus sic
stantibus. Д. Харасти отмечает, что государства обычно не оспаривают
существование клаузулы rebus sic stantibus как принципа международного
права, спор, однако, идет о том, каковы условия его применения
39
. С. В.
Филиппов также задается вопросом, смотреть ли на clausula rebus sic stantibus
как на незаконное игнорирование договора, как на обращение к силе, а не к
праву, либо же считать ее явлением правомерным
40
? Схожий вопрос возникает
и у американца Ч. Ч. Хайда: является ли клаузула нормой права или попыткой
беспринципных государств под благовидным и неосновательным предлогом
избавиться от неудобных договорных обязательств
41
?
В науке международного права существовали и, вероятно, до сих пор
существуют три основные точки зрения относительно значения clausula rebus
sic stantibus. Первая абсолютно поддерживала клаузулу, вторая отрицала ее, а
37
Ладыженский А. М. Международный договор и оговорка относительно «rebus sic stantibus». Отдельный
оттиск из журнала «Юридический вестник, кн. X (II). М., 2014. 27 с
38
Байков А. Л. Правовое значение оговорки «rebus sic stantibus» в междувластных отношениях. М., 2016. 91 с.
39
Харасти Дж. Влияние изменения обстоятельств на действие международных договоров // Вопросы
международного права. Будапешт: Венгерское отд-ние Ассоциации международного права, 2013. С. 84.
40
Филиппов С. В. Оговорки в теории и практике международного договора. М.: Изд-во ИМО, 2014. 102 с.
41
Хайд Ч. Ч. Международное право, его понимание и применение Соединенными Штатами Америки. М.: Изд-
во иностр. лит., 2012. Т. 4. 595 с.
23
третья признавала возможность применения клаузулы в ограниченных рамках и
при строго определенных условиях. Последняя нашла свое отражение в тексте
ст. 62 Венской конвенции 1969 г., правда, клаузула была заменена термином
«коренное изменение обстоятельств».
Следует иметь в виду, что clausula rebus sic stantibus не является
подразумеваемым, молчаливым условием каждого договора и не включается в
текст договора в качестве объективной нормы, приводящей к автоматическому
прекращению обязательств по договору при коренном изменении
обстоятельств. По замечанию А. М. Ладыженского, clausula rebus sic stantibus
«настолько соблазнительна для оправдания всякого нарушения международной
конвенции, что очень часто то или иное государство, желающее освободиться
от какого-либо договорного обязательства, утверждает, будто всякий договор
заключается с молчаливой оговоркой, согласно которой при изменении
международных отношений он теряет свое значение. Согласно такому
пониманию rebus sic stantibus каждой договаривающейся стороне
предоставляется право в каждый момент произвольно отказаться от всякого
международно-правового договора, иначе говоря, право не считается ни с
каким правом»
42
. Следует полностью согласиться с ученым в том, что «ни в
коем случае нельзя предположить, что rebus sic stantibus подразумевается в
договорах молчаливо»
43
.
Комиссия международного права ООН отметила, что правильнее всего
воспринимать юридическую природу клаузулы как «объективную норму
права», на которую при коренном изменении обстоятельств можно ссылаться
как на основание прекращения действия договора при определенных условиях.
А. М. Ладыженский склонен характеризовать юридическую природу clausula
rebus sic stantibus как общую ясно выраженную оговорку всяких изменившихся
42
Ладыженский А. М. Международный договор и оговорка относительно «rebus sic stantibus». Отдельный
оттиск из журнала «Юридический вестник, кн. X (II). М., 2014. 15 с
43
Ладыженский А. М. Международный договор и оговорка относительно «rebus sic stantibus». Отдельный
оттиск из журнала «Юридический вестник, кн. X (II). М., 2014. 15 с
24
обстоятельств, своего рода clausula gene- ralis
44
.
Полагаем, восприятие clausula rebus sic stantibus не в качестве
подразумеваемого, молчаливого условия любого договора, а некой
объективной нормы служит предпосылкой ее добросовестного применения.
Однако, справедливости ради, следует отметить существование устойчивых
мнений, не расценивающих объективный характер клаузулы в качестве
гарантии от злоупотребления ею. Так, Дж. Бариле указывает, что принцип
коренного изменения обстоятельств ослабляет последствия и позволяет
участнику договора в одностороннем порядке и на вполне правомерной основе
освободиться от обязательств поддерживать то равновесие, которое установили
договорные нормы
45
.
Думается, что особая опасность злоупотреблений клаузулой кроется в
самостоятельности государств при оценке обстоятельств в качестве
существенно (коренным образом) изменившихся. Подтверждением данного
тезиса служит высказывание Л. Оппенгейма о чрезмерной эластичности
значения clausula rebus sic stantibus и о возможности каждого государства
единолично решить вопрос, имеется ли налицо существенное изменение
обстоятельств, оправдывающее его требование об освобождении от
договорного обязательства
46
.
Интересным является пример отказа США от выполнения обязательств
по Международной конвенции о грузовой марке 1930 г. Президент США 9
августа 1941 г. издал прокламацию, в которой заявил, что положения указанной
Конвенции были разработаны для мирного времени, чтобы «способствовать
большей безопасности жизни и имущества на море»; что обстоятельства,
которые имела в виду Конвенция, почти полностью перестали существовать и
что США ввиду изменившихся условий получили право объявить действие
Конвенции приостановленным, а саму Конвенцию не имеющей силы. При этом
44
Ладыженский А. М. Международный договор и оговорка относительно «rebus sic stantibus». Отдельный
оттиск из журнала «Юридический вестник, кн. X (II). М., 2014. 14 с.
45
Бариле Ж. Структура международного правопорядка // Сб. лекций Академии международного права в Гааге.
2013. T. 161. Цит. по: Ильинская О. И. Прекращение действия международных договоров. С. 97.
46
Оппенгейм Л. Международное право / Пер. с англ. А. Н. Ивенского, И. Я. Левина, И. А. Моро; под ред. С. Б.
Крылова. М.: Изд-во иностр. лит., 2013. Т. 1, полутом 2. 548 с