54
ствительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на
недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если
его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам
полагаться на действительность сделки.
В некоторых случаях законодатель в конкретных статьях не использует
прямо понятия добросовестного или недобросовестного поведения сторон, но
само содержание статьи позволяет сделать вывод, что характер поведения
стороны должен быть оценен именно с этих позиций. Так, в п. 5 ст. 450.1 ГК
указано, что в случаях наличия оснований для отказа от договора (исполнения
договора) сторона, имеющая право на такой отказ, подтверждает действие
договора в том числе путем принятия от другой стороны предложенного
исполнения обязательства, последующий отказ по тем же основаниям не до-
пускается
1
.
Для применения правил, закрепленных в указанных и иных статьях
гражданского законодательства, особое значение приобретает понятие самого
добросовестного либо недобросовестного поведения, определение его
признаков. Важность этого понятия и его практическая значимость в
правоприменительной практике приводит к тому, что предпринимаются
попытки сформулировать его понятие. Однако даже доктринальные
определения почти всегда вызывают оживленную критическую дискуссию.
Нельзя разделить и предложения закрепить легальное определение
добросовестности в статьях ГК, оно, несомненно, носит оценочный характер.
Разработчики изменений в ГК неоднократно подчеркивали, что многие
нововведения в гражданское законодательство рассчитаны на более широкие
возможности для судейского усмотрения в спорных случаях.
В действующем законодательстве нередко закрепляются оценочные
категории, использование которых не вызывает затруднений на практике.
Определенные ориентиры в понимании таких понятий предлагает судебная
1
"Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая)" от 26.01.1996 N 14-ФЗ (ред. от
18.03.2019, с изм. от 03.07.2019)//"Собрание законодательства РФ", 29.01.1996, N 5, ст. 410,
55
практика в виде обобщений и разъяснений, выражаемых в разных формах
судебных актов.
В этой связи вполне достаточным и оптимальным представляется вывод,
предложенный в постановлении Пленума Верховного суда Российской
Федерации № 25 от 23 июня 2015 г. «О применении судами некоторых
положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации»
1
.
В п. 1 данного постановления указано, что, оценивая действия сторон
как добросовестные или недобросовестные, судам следует исходить из поведе-
ния, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего
права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в
получении необходимой информации.
Анализ судебной практики показывает, что при разрешении споров,
связанных с исполнением обязательств, суды довольно часто оценивают
поведение сторон с позиции их добросовестности/недобросовестности при
вынесении судебного решения с учетом приведенного разъяснения. Так, по
одному делу, связанному со взысканием долга по договору займа, суд посчитал,
что в части взыскания процентов за пользование займом в действиях истца
усматривается недобросовестное поведение, выразившееся в длительной
неподаче иска в суд о взыскании долга, в связи с чем сумма процентов
превысила сумму займа в десять раз. Суд посчитал, что длительное
необращение в суд с иском о взыскании процентов свидетельствует о
несоблюдении истцом принципов разумности и добросовестности в возникших
между сторонами правоотношениях, и частично удовлетворил требования.
В другом деле при рассмотрении иска ООО «Агрохолдинг» к
администрации Целинного района Алтайского края и ООО «Шанс» о понуж-
дении к заключению договора аренды земельного участка и признании
1
О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Фе-
дерации : Постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации № 25 от 23 июня 2015 г. // СПС
«Кон сультантПлюс».
56
недействительным договора аренды суд, отказывая в удовлетворении исковых
требований, прямо сослался на приведенное Постановление Пленума
Верховного суда. В судебном решении была дана оценка поведения истца
следующим образом: исходя из обычных условий гражданского оборота, после
издания постановления о предоставлении земельного участка в аренду истец,
действуя добросовестно, должен был в установленном порядке совершить
действия по заключению договора. Между тем истец в разумные сроки, пока
земельный участок не был предоставлен другому лицу, в администрацию за
подписанием договора аренды не обратился. Только в феврале 2015 г., непо-
средственно перед обращением в суд, оплатил арендные платежи за 2013 и
2014 гг., что свидетельствует о том, что истцом нарушен принцип
добросовестного поведения в гражданском обороте. Предъявление требования
о понуждении к заключению договора аренды спустя три года после издания
постановления о предоставлении земельного участка и после передачи
спорного земельного участка в аренду другому лицу не может расцениваться
как разумное и добросовестное действие. Как представляется, судом приведены
убедительные доводы, подтверждающие, что действия истца отличались от
поведения, которое следует ожидать от заинтересованного субъекта,
желающего реализовать свое право
1
.
Важное значение для обеспечения стабильности гражданского оборота
приобретает и следующее разъяснение Пленума Верховного суда: поведение
одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при
наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда,
если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского
оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении
дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком
недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ч. 4 п.
1).
1
Решение арбитражного суда Алтайского края от 22 сентября 2015 г. по делу № А03-
5616/2015 // Картотека арбитражных дел [Электронный ресурс]. — URL: http : // kad.arbitr.ru/
57
В этой части интерес представляет дело, рассмотренное Арбитражным
судом Алтайского края, по иску акционерного общества «Алтайэнергосбыт» к
ООО «Элмо» о взыскании суммы задолженности по договору энергоснабжения.
Удовлетворяя исковые требования, суд уделил внимание поведению ответчика,
указал, что его позиция при рассмотрении дела является противоречивой, и
отметил, что действующим законодательством и сложившейся судебной
практикой не допускается попустительство в отношении противоречивого и
недобросовестного поведения субъектов хозяйственного оборота, не со-
ответствующего обычной коммерческой честности. Таким поведением
является, в частности, поведение, не соответствующее предшествующим
заявлению или поведению стороны, при условии, что другая сторона в своих
действиях разумно полагалась на них. Суд в вынесенном решении прямо
указал, что, принимая во внимание обстоятельства дела, поведение ответчика
при исполнении обязательства (частичная оплата), заявление ответчика об
отсутствии отношений по энергоснабжению, и, соответственно, наличия
задолженности нарушает принцип добросовестности участников гражданских
отношений, вводит истца в заблуждение относительно своих намерений. При
таких выводах иск был удовлетворен в полном объеме
1
.
Как видно, судебной практикой выработаны определенные критерии, по
которым оценивается поведение субъектов гражданско-правовых отношений
при реализации принципа добросовестности при заключении договора и
исполнении обязательства.
Следует отметить, действующее гражданское законодательство
устанавливает, что добросовестность участников гражданских правоотношений
и разумность их действий предполагаются (п. 5 ст. 10 ГК). Данное положение
означает, что само управомочен- ное лицо считается действующим
добросовестно, пока не будет доказано иное. Таким образом, указанная норма
1
Решение арбитражного суда Алтайского края от 06 декабря 2016 г. по делу № А03-
16058/2016 // Картотека арбитражных дел [Электронный ресурс]. — URL : http : //
kad.arbitr.ru/
58
распределяет бремя доказывания между субъектами гражданско-правового
отношения. Однако учитывая, что требование добросовестного поведения
возведено в ранг основных начал гражданского законодательства, названное
Постановление Пленума Верховного суда предусматривает возможность суда
по собственной инициативе выносить на обсуждение решение вопроса о
добросовестном либо недобросовестном поведении одной из сторон
обязательства.
Устанавливая определенные требования к поведению участников
гражданского оборота, законодатель не мог обойти вниманием и вопрос о
последствиях их несоблюдения или нарушения. В неоднократно упоминаемом
постановлении Пленума указывается, что в случае если будет установлено
недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от
обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения
отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а так-
же применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной
стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2
ст. 10 ГК). В статье ГК, на которую дана ссылка, не названы прямо иные меры,
кроме отказа в защите права, однако в нормах договорного права содержатся
специальные правила, которые могут быть применены при таких
обстоятельствах. В постановлении Пленума приведен ряд мер, которые могут
быть применены судом, в частности признание условия, которому
недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона,
соответственно наступившим или ненаступившим (п. 3 ст. 157 ГК),
указывается, что заявление такой стороны о недействительности сделки не
имеет правового значения (п. 5 ст. 166 ГК). Безусловно, это лишь примерный
список последствий недобросовестного поведения стороны.
В этом ряду следует упомянуть и возмещение убытков, включая
косвенные убытки, при нарушении правил ведения переговоров. В ст. 450.1 в
качестве последствия недобросовестного поведения указана недопустимость
последующего отказа от договора по тем же основаниям. Как видно, все эти
59
меры имеют разную правовую природу, а значит, разные основания
наступления. Но данное обстоятельство не всегда учитывается и в самих
нормах права, и в судебной практике. Как представляется, поскольку речь о
добросовестности идет в контексте основных начал гражданского
законодательства, то при применении последствий нарушения данного
требования судебное усмотрение не может быть широко использовано. И.А.
Покровский приводил ярчайшую оценку судебному усмотрению, усомнившись
в том, что все проблемы, нерешенные законодателем, оказались переброшены
на плечи судьи. «И когда отдаешь себе отчет во всей огромности этих проблем,
не можешь не усомниться в правильности такого приема социального
регулирования».
Таким образом необходимо чтобы в действующем законодательстве
были введены некоторые критерии, определяющие выбор соответствующего
правового последствия. Пока же прямо закреплен только один из них, который
также установлен в ст. 1 ГК: никто не вправе извлекать преимущество из своего
незаконного или недобросовестного поведения. Именно это положение нередко
используется судами при вынесении решений по конкретным спорам.
По- видимому, задачей научных исследований должно стать
формирование и иных подходов, которые могли быть использованы судебной
практикой для более обоснованных и аргументированных решений.
Из всех приведенных последствий недобросовестного поведения
наиболее востребованным оказался отказ в защите полностью или частично
нарушенного права. Вопрос о характере данного способа защиты неоднократно
был предметом научных исследований, однако до настоящего времени он не
получил своего разрешения. Отказ в защите права по своей сути представляет
процессуальное действие, в то время как ст. 12 ГК «Способы защиты
гражданских прав» в качестве такового его не называет.
На практике этот способ защиты воплощается в отказе в
удовлетворении иска либо в уменьшении размера процентов, подлежащих
взысканию, и подобных мерах, которые носят гражданско-правовой характер.
60
Нормы договорного права в этой части предусматривают более разнообразные
меры, которые могут быть применены судом при установлении
недобросовестности действий одной из сторон, среди них могут быть названы
правила, закрепленные в нормах о публичном договоре (ст. 426 ГК) и договоре
присоединения (ст. 428 ГК).
При исполнении обязательства принцип добросовестности должен
применяться и при выборе способа защиты нарушенного права кредитора.
Довольно показательной в этом плане является ст. 466 ГК, предусматривающая
последствия нарушения условия о количестве товара. Если продавец передал в
нарушение договора купли-продажи покупателю меньшее количество товара,
чем определено договором, покупатель вправе, если иное не предусмотрено
договором, либо потребовать передать недостающее количество товара, либо
отказаться от переданного товара и от его оплаты, а если товар оплачен —
возврата уплаченной денежной суммы.
Данная диспозитивная норма предоставляет право выбора покупателю,
который может предъявить одно из названных последствий в случае нарушения
условия о количестве товара в договоре купли-продажи. При этом не важно,
какое количество товара не было недопоставлено. Одинаковые последствия
предусмотрены и на случай непередачи 50 из 100 единиц или 5 из 100. В
юридической литературе обращалось внимание на проблематичность
применения данной статьи.
Представляется, что в настоящее время не должно возникать трудностей
с ее применением. Анализируемый принцип исполнения обязательства
позволяет оценить поведение стороны, которая отказывается от переданного
товара даже при незначительном нарушении условия о его количестве, как
недобросовестное с применением соответствующих последствий.
Рассматривая вопрос о добросовестности, нельзя не коснуться его
соотношения с категорией злоупотребления правом. Само понятие
злоупотребление правом используется законодателем и предусмотрено в ст. 10
ГК. Примечательно, что презумпция добросовестного поведения участников
61
гражданских правоотношений закреплена именно в данной статье ГК. Едва ли
не общепринятым является утверждение о том, что злоупотребление правом —
категория, противоположная добросовестности. Руководствуясь таким
подходом, судебные органы используют правила ст. 10 ГК довольно активно,
применяя ее положения при разрешении судебных споров. При этом не все
случаи ее применения являются бесспорными и вызывают понимание со
стороны участников спора. Так, до недавнего времени существовала практика
применения ст. 10 ГК арбитражными судами при рассмотрении дел с участием
банков. Злоупотреблением правом признавались ситуации, когда на момент
заключения договора поручительства в обеспечение кредитного договора
активов поручителя было недостаточно для исполнения основного
обязательства заемщика в полном объеме. По мнению ряда арбитражных судов,
это свидетельствовало о злоупотреблении правом кредитора и поручителя,
поскольку последний фактически не может обеспечить основное обязательство
имеющимися у него активами
1
.
В другом примере согласованные действия нескольких участников
аукциона, направленные на создание лишь видимости состязательности и
торговой активности на аукционе, совершенные в интересах одного из них и с
целью отсечь потенциальные предложения добросовестных участников, в
результате чего фактическая цена реализации отклонилась в худшую для
должника сторону от того уровня, который сформировался бы без таких
действий, свидетельствует о злоупотреблении правом путем манипулирования
ценами. В разрешаемом деле судом было установлено, что общество, внеся
ценовое предложение, которое многократно превышало шаг аукциона,
остановило тем самым торги, а впоследствии отказалось от заключения
договора купли-продажи
2
.
1
Постановление ФАС Поволжского округа от 22 сентября 2016 г. по делу № А55-1582/2016
// Картотека арбитражных дел [Электронный ресурс]. — URL : http : // kad.arbitr.ru/.
2
Постановление Президиума ВАС РФ от 24 июня 2014 г. № А36-408/2013 // Картотека
арбитражных дел [Электронный ресурс]. — URL : http : // kad.arbitr.ru/.
62
Приведенные примеры подтверждают необходимость более четкого
представления о том, какие действия могут быть названы злоупотреблением
правом, а какие добросовестным поведением. Как представляется,
действующая редакция ст. 10 ГК позволяет говорить о злоупотреблении не
просто как о недобросовестном поведении, а о таком его виде, в котором
поведение лица является умышленным, целенаправленным, намеренным.
Причем умысел в этом случае направлен не на нарушение конкретной нормы
права (такая норма может и отсутствовать в законодательстве), а на
внутреннюю сущность права — создание средствами правового регулирования
юридического равенства участников гражданских правоотношений. Достаточно
показательной в этом плане является позиция Верховного суда РФ, выраженная
в его определении от 03 февраля 2015 г. №32-КГ 14-17, согласно которой
злоупотребление правом имеет место в случае, когда субъект поступает во-
преки норме, предоставляющей ему соответствующее право, не соотносит
поведение с интересами общества и государства, не исполняет
корреспондирующую данному праву юридическую обязанность.
В каждом конкретном случае требуется оценить, было ли поведение
лица добросовестным или нет, а при последнем варианте — имело ли место
заведомо недобросовестное осуществление субъективного права, которое
следует квалифицировать как злоупотребление правом. Таким образом, не
всякий случай недобросовестного поведения может быть признан
злоупотреблением правом. Однако то и другое поведение является упречным,
осуждаемым и должно влечь определенные правовые последствия.
63
Глава 3. Проблемы соблюдения принципа добросовестности и
справедливости в правоприменительной деятельности
3.1. Проблемы реализации принципа добросовестности и справедливости в
правоприменительной практике
Далее необходимо проанализировать особенности применения принципа
справедливости в современной российской судебной практике. Следует
отметить, что упоминание данного принципа часто встречается при
определении судом размера компенсации морального вреда.
Как было отмечено в первой главе данного исследования, одним из
критериев, используемых для характеристики принципа справедливости в
гражданском праве, является соразмерность. В части компенсации морального
вреда соразмерность, в первую очередь, призвана установить справедливый
баланс между размером компенсации и реально понесенными физическими и
(или) нравственными страданиями. Требование разумности и справедливости в
целом следует рассматривать как обращенное к суду требование соблюдения
разумных и справедливых (то есть соразмерных) соотношений присуждаемых
по разным делам размеров компенсации морального вреда.
1
Так, определяя размер компенсации морального вреда в одном из дел,
мировой судья указывает, что "требуемая истцами компенсация по 15 000 руб.
каждому истцу представляется несоразмерной допущенному нарушению их
прав, в связи с чем, с учетом существа нарушенного права и характера
правоотношений, исходя из принципа разумности и справедливости и иных
заслуживающих внимания обстоятельств по делу, суд определяет размер
компенсации морального вреда в размере 1 000 руб. каждому истцу".
2
Следует отметить, что разумность и справедливость в данном случае
заключаются в адекватности страданий пострадавшей стороны и
1
Сирик Н.В., Кусков А.С. Реализация принципа справедливости при компенсации
морального вреда по делам о защите прав туристов // Адвокат. - 2017 . - №. 3. - С. 68.
2
Решение мирового судьи судебного участка N 4 Заднепровского района г. Смоленска от
18.11.2013 по делу N 2-1052/13-4 [Электронный ресурс] // Портал судебных и нормативных
актов РФ. - Режим доступа: http://sudact.ru