64
составах зависят непосредственно от добросовестности стороны. Если в статье
166 ГК РФ понятие добросовестного поведения носит субъективный характер,
но в этих нормах добросовестность понимается конкретно: если сторона не
знала и не должна была знать об основаниях недействительности сделки, то она
действовала добросовестно. Недобросовестное поведение стороны сделки
является основанием для удовлетворения судом требования о признании сделки
недействительной, как если бы добросовестное незнание стороны об этих
обстоятельствах явилось бы причиной оставления оспоримой сделки
действительной.
При этом стоит отметить момент, касаемый ничтожных сделок. В том
случае, если сделка признается изначально ничтожной, то недобросовестная
сторона может быть понуждена возместить реальный ущерб другой стороны.
Такая обязанность предусмотрена в статьях 171, 172 ГК РФ, где речь идет о
совершении сделки недееспособным лицом либо лицом, не достигшим 14-
летнего возраста и дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить
другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона
знала или должна была знать о недееспособности другой стороны.
Учитывая изложенное, меры, приведенные в вышеуказанных статьях,
способствуют сохранению сделки, так как сторона сделки при должной
осмотрительности не всегда имеет возможность получить информацию об
интересах, умысле, внутренних проблемах (к примеру, наличие корпоративного
конфликта) контрагента. Обязанность возместить ущерб в отдельных случаях
заставляет сторону быть осмотрительнее, т.е следует сказать, что принцип
добросовестности также носит и превентивный характер.
Практика применения судами норм о недействительных сделках с
позиции добросовестности сторон показывает, что до сих пор не установлено
единых стандартов добросовестного поведения, и доказательственная база
оценивается каждым отдельным судом исходя из собственного понимания
добросовестности и конкретной ситуации. Довольно часто встречаются
ситуации, когда сторона фактически исполняет обязательства по сделке и
65
одобряет ее, но спустя определенное время обращается в суд с требованием о
признании сделки недействительной.
Например, представляет интерес дело по иску общества к Банку с
требованием о признании недействительным пункта кредитного договора,
заключенного между Обществом и Банком. Решением суда первой инстанции,
оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, исковые
требования Общества остались без удовлетворения. Тогда Общество
обратилось в суд кассационной инстанции с жалобой, обосновывая свою
позицию тем, что является ничтожным условие кредитного договора,
предусматривающее взимание Банком единовременной комиссии за
предоставление кредитной линии, поскольку названная операция является
стандартным действием, без совершения которого Банк не мог заключить и
исполнить кредитный договор. Суд кассационной инстанции согласился с
выводами нижестоящих инстанций, так как Общество добровольно вступило в
кредитные правоотношения с Банком, подписало кредитный договор без
разногласий, не предлагало исключить спорное условие договора, получило на
условиях кредитного договора денежные средства и полностью исполнило
кредитные обязательства по договору. Кроме того, с исковым заявлением о
признании недействительным соответствующего положения кредитного
договора Общество обратилось после его исполнения, но в пределах срока
исковой давности. В период действия и исполнения кредитного договора
Общество не заявляло возражений относительно условий договора
45
.
По нашему мнению, суд вынес правильное решение, так как исполнение
Обществом кредитного договора и отсутствие возражений со стороны
Общества позволяло Банку считать, что Общество согласилось выполнять все
условия договора.
Следующий важный момент заключается в осведомленности
контрагента о признаках недействительности сделки. Бремя доказывания
45
Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 18.01.2018 № Ф01-5894/2017
по делу № А28-505/2017[Электронный ресурс]//Доступ из Справ. правовой системы
«СудАкт».-Режим доступа: sudact.ru
66
распределяется по правилам статьи 56 Гражданского процессуального кодекса
Российской Федерации и статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса
Российской Федерации. Лицо, заявляющее о недействительности сделки,
должно доказать, что другая сторона сделки знала или должна была знать о ее
недействительности.
Общество обратилось в суд с иском к Товариществу собственников
жилья с требованием о взыскании задолженности по договору обслуживания
многоквартирного дома. В свою очередь Товарищество заявило встречный иск
о том, что правление Товарищества не было избрано на дату подписания
договора, договор не был одобрен правлением Товарищества, председатель
Товарищества при подписании договора вышла за пределы своих полномочий,
а именно в отсутствие решения общего собрания собственников помещений
многоквартирного дома заключила спорный договор с Обществом. Между тем,
судом было установлено, что Обществу был передан протокол внеочередного
общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме № 3, в
котором указано, что Общество выбрано в качестве обслуживающей
организации, и утвержден договор на обслуживание многоквартирного дома
истцом. Однако в договоре, заключенном между Обществом и Товариществом,
имелась ссылка на протокол № 2 как на основание заключения договора. Но
суд сделал вывод, что в протоколе № 2 выбор обслуживающей организации и
заключение с ней договора не являлись повесткой дня общего собрания
собственников помещений в многоквартирном доме, следовательно, основания
считать, что в договоре имеется в виду протокол № 2, а не протокол № 3,
отсутствуют.
Также суд установил, что Товарищество исполняло договор, принимало
от Общества документы (счета, акты, реестры показаний приборов учета).
Установленные обстоятельства свидетельствуют о том, что поведение
Товарищества после заключения сделки давало Обществу основание полагаться
на действительность сделки.
67
Кроме того, суд посчитал, что при заключении оспариваемой сделки
Общество получило документ, подтверждающий заключение договора на
обслуживание многоквартирного дома с Обществом по решению общего
собрания членов товарищества (собственников помещений многоквартирного
дома), что в силу пункта 1 части 1 статьи 137 Жилищного кодекса Российской
Федерации означало соблюдение полномочий у председателя Товарищества на
подписание договора обслуживания многоквартирного дома с Обществом и
Общество не могло и не должно было сомневаться в его достоверности. В
итоге, суд удовлетворил исковые требования Общества и в удовлетворении
встречного иска Товарищества отказал
46
.
Считаем, что следует поддержать позицию суда, так как, с одной
стороны, Общество получило при заключении договора документ,
необходимый для подтверждения полномочий председателя правления
Товарищества на заключение договора, с другой стороны, Товарищество, начав
исполнять договор, уже соглашалось с его условиями.
С учетом изложенного, можно сказать, что принцип добросовестности в
вопросе недействительности сделок является фундаментальным, так как судом
всегда учитывается поведение стороны в правоотношении, что влияет на
итоговое решение по иску о признании сделки недействительной.
Недобросовестное поведение стороны является основанием для признания
сделки недействительной и применении последствий ее недействительности.
Добросовестность также выполняет и превентивную функцию, которая
ограничивает недобросовестных контрагентов в злоупотреблении правом на
признание сделки недействительной.
Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод о том, что
понимание добросовестности в науке и правоприменительной практике
значительно отличаются. И конечно, в правовом значении морально-
46
Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 18.01.2017 № Ф01-5863/2017
по делу № А28-563/2017[Электронный ресурс]//Доступ из Справ. правовой системы
«СудАкт».-Режим доступа: sudact.ru
68
нравственные начала в понятии "добросовестное поведение" хоть и
присутствуют, но имеют далеко не самое первоочередное значение. Здесь все
зависит от тех действий, которые совершают стороны по отношению друг к
другу, от их предусмотрительности и своевременности принятия таких
правовых мер и средств, которые позволят им в случае спора воспользоваться
защитой, предлагаемой им закрепленным в ГК РФ принципам
добросовестности и обезопасить свои права и законные интересы от
противоправных посягательств.
3.2. Основные направления совершенствования гражданского
законодательства с точки зрения принципа добросовестности и
справедливости
Одним из проблематичных вопросов принципа добросовестности
является добросовестность в субъективном смысле (извинительное незнание)
Еще одна проблема, требующая вмешательства законодателя,
заключается в том, что оборот «не знал и не мог знать» используется там, где
напрашивается оборот «не знал и не должен был знать». Прежде всего речь
идет о ст. 302 ГК РФ («Истребование вещи у добросовестного приобретателя»).
На сегодняшний день практика арбитражных судов не занимается
исследованиями в предложенном ранее ключе. Суды исследуют объективный
вопрос о том, должен ли был ответчик знать об отсутствии у продавца
полномочий на отчуждение вещи. Особенно хорошо это заметно в Обзоре
судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием
имущества из чужого незаконного владения (информационное письмо
Президиума ВАС РФ от 13 ноября 2008 г. № 126). В пунктах 4-9 данного
документа постоянно используется оборот «должен был знать», и только он. То
же самое наблюдается в п. 37 и 38 постановления Пленума ВС РФ № 10 и ВАС
РФ № 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной
практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и
69
других вещных прав».
В этой связи имеются все основания для того, чтобы унифицировать
терминологию закона, заменив оборот «не мог знать» на оборот «не должен
был знать».
Введенный Федеральным законом от 30 декабря 2012 г. № 302-ФЗ в ст. 1
ГК РФ принцип добросовестности, породил две достаточно сложные проблемы:
как понимать этот принцип и как его применять. Оба вопроса нашли отражение
в Постановлении Пленума ВС РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами
некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса РФ»
47
.
Само Постановление, достаточно обширное и по объему, и по
содержанию, уже само стало объектом толкования и как следствие критики.
Одна из стрел такой критики была обращена как раз на содержательную его
составляющую. В частности, В.А. Беловым было отмечено, что в 133 его
пунктах при самом скромном подсчете обнаруживается более полусотни норм,
неизвестных ГК РФ. И хотя с содержанием некоторых из них можно было бы
даже согласиться, вряд ли правильно, что правотворчеством у нас занимается
не только законодательная, но и высшая судебная инстанция.
Попробуем посмотреть на проведенное Пленумом Верховного Суда РФ
в п.1 постановления толкование норм о принципе добросовестности и его при-
менении.
Прежде всего, следует обратить внимание на чрезвычайно важную
посылку, которую дает ВС РФ нижестоящим судам в деле абстрактного, то есть
оторванного от конкретного дела, толкования обновленных норм ГК РФ.
Положения гражданского законодательства, а также иных актов, содержащих
нормы гражданского права, указывает Пленум, следует толковать «в системной
взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства,
закрепленными в ст.1 ГК РФ». А поскольку ст. 1 ГК является идейной основой
частноправового порядка, главными элементами которой выступают равенство
47
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами
некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации"//"Бюллетень Верховного Суда РФ", N 8, август, 2015
70
участников гражданских правоотношений и диспозитивность, то неизбежно
возникает вопрос - не следует ли понимать данное положение Пленума как
призыв ревизовать большую часть императивных норм гражданского
законодательства, считая их диспозитивными, с одновременным введением
судебного контроля свободного волеизъявления сторон посредством проверки
его на предмет добросовестности и соответствия иным принципам
гражданского права? Если на этот вопрос дать положительный ответ, то п.1
постановления Пленума следует признать новым, неизвестным гражданскому
законодательству правилом, ведущим к кардинальному пересмотру всей
практики правоприменения.
Следующие два абзаца п. 1 постановления Пленума № 25 касаются
действия принципа добросовестности и непосредственно его понимания.
Пленум, следуя логике предыдущего толкования, провозглашает всеобщность
действия этого принципа, призывая участников гражданских правоотношений
действовать добросовестно на всех этапах их реализации с запретом извлекать
преимущество из своего недобросовестного поведения. С одной стороны,
Пленум здесь, впрочем, ничего нового не создает, а лишь дословно повторяет
пп. 3-4 ст. 1 ГК РФ.
Однако вслед за ГК толкование Пленума тем самым порождает те же
самые вопросы, которые возникли у юристов в связи с п. 5 ст. 10 ГК, в котором
добросовестность и разумность участников лишь предполагаются. С другой
стороны, всеобщая императивность действия принципа добросовестности
может поставить перед участниками гражданского оборота непосильную задачу
тотального самоконтроля своей экономической деятельности на предмет
добросовестности, а суды - перед необходимостью введения судебного
контроля практически всех сделок и возникающих из них правоотношений и,
как следствие, возможности злоупотребления судебным усмотрением.
Теперь о «толковании порядка применения принципа
добросовестности». Как уже отмечалось, из смысла всеобщности действия
принципа добросовестности, сконструированного в абз. 1 п. 1 Постановления
71
№ 25, перед судами теперь ставится задача обеспечения всеобщего контроля
процесса реализации гражданских правоотношений, который требует
встраивания его в канву гражданскопроцессуальных правил. И здесь главным
препятствием становится принцип состязательности сторон (ст. 12 ГПК РФ и
ст. 9 АПК РФ), который по существу является продолжением гражданско-
правовых принципов равенства и диспозитивности в процессуальном праве.
Вопрос о соотношении активности суда и лиц, участвующих в деле,
применительно к принципу состязательности был и остается дискуссионным в
теории процессуального права. «Чистой» состязательности, «свободной игры
спорящих сторон» в современном гражданском судопроизводстве нет. В
действующих ГПК РФ и АПК РФ, по мнению процессуалистов, найдено
оптимальное решение принципа состязательности: доказывать имеющие
значение для дела обстоятельства обязаны стороны, но и суд не пассивный
субъект процессуальных отношений. Поскольку главной задачей гражданского
судопроизводства является правильное рассмотрение и разрешение
гражданских дел в целях защиты нарушенных прав и законных интересов
субъектов правовых отношений (ст. 2 ГПК РФ, ст. 2 АПК РФ), то суд вправе и
обязан установить действительно существующие факты, имеющие значение
для правильного разрешения дела. Стороны и иные лица, участвующие в деле,
обязаны сообщать суду об известных им фактах, имеющих значение для дела.
Суд при этом вправе оказать помощь и содействие в определении круга фактов,
подлежащих доказыванию (ч.2 ст. 12 ГПК РФ, ч.3 ст.9 АПК РФ), поставить их
на обсуждение, даже если заинтересованные лица на какие-либо из них не
ссылались (ч.2 ст. 56 ГПК РФ, ч.2 ст.66 АПК РФ).
Таким образом, пределы активности суда в контексте реализации
принципа состязательности четко изложены в ч.2 ст.12 ГПК РФ и ч. 3 ст. 9 АПК
РФ: суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность,
осуществляет:
1) руководство процессом;
2) разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности;
72
3) предупреждает о последствиях совершения или несовершения ими
процессуальных действий;
4) оказывает содействие в реализации их прав;
5) создает условия для всестороннего и полного исследования
доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного
применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении
дела.
Возникает вопрос, в каких из перечисленных процессуальных действий
суд мог бы осуществлять контроль добросовестности поведения сторон в
спорном правоотношении? Пленум в абзаце 4 п. 1 постановления предлагает
два варианта судебного контроля. Во-первых, в границах реализации принципа
состязательности, когда поведение одной из сторон может быть признано
недобросовестным при наличии обоснованного заявления другой стороны. И
это не вызывает возражений. Во-вторых, ВС РФ допускает возможность
осуществлять такой контроль и по инициативе суда, если усматривается
очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от
добросовестного поведения. Казалось бы, далее ВС РФ нужно было указать, в
какой из границ активности суда, перечисленных в п.2 ст.12 ГПК; п.3 ст. 9 АПК
РФ, суд может это сделать? Но такого указания нет. Вместо этого ВС РФ
создает новую, неизвестную процессуальному праву норму: если при
рассмотрении дела обнаруживается очевидное отклонение действий участника
гражданского оборота от добросовестного поведения, то «в этом случае суд при
рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свиде-
тельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них
не ссылались (ст. 56 ГПК РФ, ст. 65 АПК РФ)».
В этой ситуации вызывает вопросы также и то, что отсылку к
упомянутым статьям ГПК РФ и АПК РФ Пленум ВС РФ делает без учета
существенных различий нормативного закрепления полномочий судов общей
юрисдикции и арбитражных судов в реализации обязанностей сторон спора в
доказывании обстоятельств, на которые они ссылаются. Если в ч. 2 ст. 56 ГПК
73
РФ прямо указано на полномочие суда выносить обстоятельства на
обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылаются, то в ч. 2 ст.
65 АПК РФ использование данного права арбитражным судом обусловлено
требованиями и возражениями лиц, участвующих в деле. То есть никаких прав
ставить на обсуждение вопрос о недобросовестном поведении одной из сторон
спора арбитражные суды не имеют. Арбитражные суды по всей видимости
могут проявлять здесь процессуальную активность косвенно путем
определения предмета доказывания по делу на основании всей совокупности
заявленных требований и возражений участников спора, а также возможности
предложить им представить дополнительные доказательства, необходимые для
выяснения обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения
дела и принятия законного и обоснованного судебного акта (п.2 ст. 66 АПК
РФ).
Исходя из этого, можно было бы предложить иную редакцию данного
пункта постановления Пленума, более точно отражающую те пределы
проявления судами инициативы, которые им предоставляет процессуальное
законодательство:
«Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не
только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по
инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий
участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае
суд при рассмотрении дела, оказывая содействие в реализации прав лиц,
участвующих в нем, и создавая условия для всестороннего и полного
исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и
правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при
рассмотрении дела, выносит на обсуждение обстоятельства, явно
свидетельствующие о таком недобросовестном поведении (ч. 2 ст. 12, ч.2 ст. 56
ГПК РФ; ч.3 ст. 9, ч.2 ст. 65 и ч. 2 ст. 66 АПК РФ)».
Следует отметить, что в ч. 1 ст. 1 ГК РФ не указан в качестве
руководящего начала принцип справедливости. Однако нельзя утверждать, что