72
юридических последствий, причем именно тех, которые связывались с этим
действием совершившим его лицом.
Что касается второго аргумента, то, действительно, ни в
законодательном, ни в каком-либо литературном определении сделки ничего
не говорится о ее результативности, речь идет только о направленности. Но
ведь сам по себе данный факт свидетельствует только о том, что этот вопрос
в определении просто не обсуждается, а заключение, сделанное на его основе
(раз сказано только о направленности, значит, не нужен результат), будет
неправильным. Если бы было точно установлено, что для придания какому-
либо действию (в широком смысле слова, т.е. факту) юридического значения
достаточно или воли лиц, от которых зависит его наступление, или
нормативного указания, но невозможно сосуществование и того и другого
вместе (строгая дизъюнкция), указанный вывод можно было бы серьезно
обсуждать. Но никто ничего подобного никогда не утверждал. Напротив, все
согласны с рассуждениями профессора Гримма об объединении в природе
сделки как волевой, так и догматической черт: право, санкционируя волю к
последствиям, квалифицирует таковые как правомерные и, тем самым,
признает юридическую неизбежность их наступления. Действия,
направленные на достижение юридических последствий, которые по какой-
либо причине отвергаются законом, признаются незаконными
(неправомерными) и, следовательно, не являются сделками.
Можно оттолкнуться и от родового по отношению к сделке понятия -
юридического факта. Никто не спорит с тем, что юридический факт - это
факт реальной действительности, имеющий юридическое значение. Также
никто не оспаривает того, что сделка - это юридически факт. Признание
существования сделок, не порождающих правового результата, означает
признание того обстоятельства, что не все сделки являются юридическими
фактами, либо необходимость констатировать, что традиционное
определение юридических фактов является неверным. Ни одно из этих
положений не отстаивается, насколько нам известно, ни одним ученым.
73
Снова противоречие: следовательно, сделка не может быть, с одной стороны,
юридическим фактом, с другой - не иметь правового результата, причем того
самого, на который она была направлена
1
.
Итогом данного пункта наших изысканий должно стать следующее
определение сделки: сделка - это юридически результативное и правомерное
действие частного лица или лиц, причем внешне видимые признаки и
условия совершения данного действия свидетельствуют о его волевом
характере - направленности на достижение определенных правовых
последствий.
Перейдем к очередному (самому сложному) пласту проблематики
учения о сделках. Дело в том, что в современной цивилистической
литературе сделка рассматривается едва ли не повсеместно как "единство
воли и волеизъявления" - этакий юридический состав. Но выработанное нами
и приведенное в конце предыдущего раздела настоящей работы определение
этому подходу явно не соответствует. Из данной дефиниции следует скорее
вывод о том, что сделка - это понятие, тождественное волеизъявлению.
Действительно ли это так? Если сделка -действие, то как оно соотносится с
так называемым волеизъявлением, которое тоже является действием? И что
должна представлять собой сделка как единство воли и волеизъявления?
Может ли сделка при такой трактовке оставаться действием, как
обыкновенно считается?
"Под волеизъявлениями или юридическими сделками следует
понимать те юридические факты, которые не только суть свободные
действия, но в которых вместе с тем воля действующего лица
непосредственно направлена на возникновение или прекращение
юридического отношения"
2
.
1
Чернякова С.А. Правовой обзор изменений Гражданского кодекса РФ о
недействительных сделках // Вопросы гуманитарных наук. 2013. № 5. С. 43-47.
2
Это определение сделки принадлежит Ф.К. фон Савиньи. Цит по: Гримм Д.Д.
Основы учения о юридической сделке в современной немецкой доктрине пандектного
права. Спб., 1900. Т. 1. С. 2.
74
"Под именем юридической сделки понимается такое выражение воли,
которое непосредственно направлено на юридические последствия, т.е. на
установление, изменение или прекращение юридических отношений"
1
.
"Юридическое значение (или правовые последствия) имеет только
действие, поэтому невыраженные вовне мысли лица, находящиеся в
несоответствии с его действием (reservatio mentalis), не имеют юридического
значения..."
2
.
Как видим, в интерпретации цитированных классиков сделка прямо
отождествлена с волеизъявлением.
"Термин "сделка" должен быть сохранен лишь для обозначения
действий, создающих тот правовой эффект, на который они направлены.
Кроме этого следует воспользоваться термином "волеизъявление".
Волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение
гражданских правоотношений, может быть действительным либо
недействительным. Если оно действительно, оно является сделкой. "..."
Волеизъявления, направленные на установление, изменение или
прекращение правоотношений, следовало бы делить на ничтожные (не
сделки) и действительные (сделки). Первые не производят того эффекта, на
который они направлены, хотя и могут в определенных случаях вести к
определенным юридическим последствиям (например, в качестве
правонарушений или по ст. 147 ГК). Вторые, т.е. сделки, производят тот
эффект, на который они направлены. Их надо делить на безусловно
действительные и на условно действительные (или оспоримые)"
3
. Здесь
понятие сделки и вовсе оказывается более узким (видовым) по отношению к
более широкому (родовому) - волеизъявлению.
1
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Казань, 1901. С. 112-
113. В дореволюционной литературе сделки определялись, как правило, именно через
понятие волеизъявления, или выражения воли. См. об этом: Агарков М.М. Указ. соч. С.
334-335.
2
Перетерский И.О. Указ. соч. С. 6.
3
Агарков М.М. Указ. соч. С. 346, 347.
75
"В сделке надо различать волю и волеизъявление. Другими словами, в
сделке следует различать два элемента: субъективный (волю) и объективный
(изъявление, выражение воли). Объективный элемент - изъявление воли,
волеизъявление - необходим для того, чтобы воля могла быть
распознаваемой для других и чтобы она могла иметь юридическое значение,
т.е. чтобы с нею можно было связывать правовые последствия"
1
.
Субъективный элемент - это, очевидно, сама воля. Получается, что
сделка - это некая субъективно-объективная субстанция, единство воли и
волеизъявления, причем последнее - суть действие, направленное на внешнее
выражение воли. Возникают два вопроса: возможно ли в принципе подобное
единство? И если возможно, то как полученное при этом "нечто"
вписывается в традиционное определение сделки-действия? Несмотря на
отсутствие ответов на оба этих вопроса, именно взгляд И.Б. Новицкого на
сделку как единство воли и волеизъявления почти безраздельно господствует
в современной науке.
"Волеизъявлением в гражданском праве называется такое выражение
воли лица вовне, при котором она становится доступной восприятию других
лиц и может породить юридические последствия. Волеизъявление есть
важнейший элемент в фактическом составе каждой сделки"
2
. Прекрасно; но
не приходим ли мы к позиции И.С. Перетерского? Этот же вопрос задает сам
себе и цитируемый профессор: "Без волеизъявления не будет сделки. Можно
ли на этом основании сказать, что волеизъявление и юридическое действие, о
котором говорит ст. 26 ГК, одно и то же? Между волеизъявлением и
юридическим действием можно поставить знак равенства, но в отдельных
случаях понятие действия оказывается шире, ибо для некоторых сделок
требуется не только волеизъявление, но одновременно с этим и передача
вещей или денег. Термин "действие" поэтому более точен, и ему надо отдать
предпочтение в определении понятия сделки"
3
. В данном суждении, как
1
Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. С. 20.
2
Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 2.
3
Там же. С. 2-3.
76
видим, все наоборот: не сделка - частный случай волеизъявления, а
волеизъявление - частный случай сделки, равноправный с другими случаями,
в которых наряду с волеизъявлением для наличности сделки необходимо
совершить и некие дополнительные действия (не составляющие
волеизъявления?). В чем здесь дело? Почему такое различие? Зачем
понадобилось отличать сделку (одно действие) от волеизъявления (другого
действия)? Где грань, разделяющая эти понятия, и для чего вообще их
разделять?
Термин "действие" в значении процесса совершения чего-либо может
быть истолкован как в объективном смысле (внешне видимые телодвижения
соответствуют волеизъявлению), так и в субъективном (внешне невидимые
процессы, проистекающие исключительно в человеческой психике,
подвигающие человека к совершению действий в объективном смысле,
представляют собой волю). При таком подходе становится заметной грань
между одним действием и другим: наблюдать можно только действие в
объективном смысле слова, но никак не в субъективном. Сделка же в целом
(как единство субъективного и объективного) не может быть объектом
наблюдения (ощущения), но может быть объектом представления
(размышления, осознания).
Существование такой концепции неизбежно связано со следующим
вопросом, не имеющем ответа: если перед нами единство двух элементов, то
какому из них - действию в субъективном или в объективном смысле -
следует придавать юридическое значение? Парадокс заключается в том, что,
рассматривая сделку как неразрывное единство (систему) субъективного и
объективного начал, нельзя отдать предпочтение ни одному из них; для
существования сделки равно необходимы оба начала. Судить о сделке по
одним только внутренним психическим процессам попросту невозможно,
поскольку их наличие и содержание чрезвычайно сложно установить и тем
77
более зафиксировать
1
. Но нельзя признавать юридическое значение и за
одними только внешне видимыми действиями, ибо одни и те же действия
могут совершаться разными людьми, в неодинаковых ситуациях, а кроме
того могут быть направленными на достижение различных результатов.
Иными словами, необходимо учитывать субъективную характеристику
действия. Как быть, если субъективное и объективное начала входят в
противоречие друг с другом? Вопрос о том, чему и почему отдать
предпочтение и чем пренебречь, приобретает чисто философский характер.
Очевидно, что выход из логического тупика, в который сами себя
загоняют авторы концепции сделки как единства воли и волеизъявления,
возможен только при определенной ее модернизации. Если мы
рассматриваем волю не как простую характеристику внешне видимого
действия (действия в объективном смысле слова), а как самостоятельную
стадию совершения сделки (действие в субъективном смысле), то
необходимо указать субстанцию, которая будет синтезом воли и
волеизъявления, а следовательно, сделкой. Чисто механическое объединение
психического процесса (воли) с физиологическим (действием) явно
невозможно, подобно тому как не могут образовать неделимой вещи
совокупность акций и, скажем, доменная печь. Но реально достичь
объединения юридического: подобно тому, как акции и домна могут (для
определенных юридических цепей) рассматриваться как элементы единого и
неделимого объекта правоотношений (имущественного комплекса), точно
также синтез воли и волеизъявления способен дать некий идеальный
(юридический) результат - существующее в общественном правосознании
представление (суждение) о правах и обязанностях, представление о том,
"что кто-либо обязан исполнить что-либо в пользу другого"
2
. Будучи
однажды созданным, это представление уже не может быть отменено без
согласия лиц, удовлетворение законных интересов которых поставлено в
1
Голобородкина Е.В. Оспоримые сделки как вид недействительных сделок //
Вестник Башкирского университета. 2013. Т. 18. № 2. С. 587-588.
2
Гримм Д.Д. Основы учения о юридической сделке. С. 16.
78
зависимость от реализации данного представления
1
. Именно это идеальное
представление о правах и обязанностях - результат внешне видимых
действий субъекта, направленных на выражение вовне его собственной,
свободно и осознанно сформированной воли, - и должно было бы получить
(в рамках концепции единства воли и волеизъявления) наименование сделки.
Помня о традиции отождествления понятий "волеизъявление" и "сделка", это
идеальное представление можно было бы назвать сделкой или
волеизъявлением, а для обозначения внешне видимых действий,
направленных на проявление воли вовне, действий в объективном
(наблюдаемом) смысле, воспользоваться термином "выражение воли (вовне)"
или даже "волевыражение" (термин Д.Д. Гримма).
Итак, если сделка - это "единство воли и волеизъявления", то она никак
не может быть действием; она может быть только результатом двух действий
- объективного (телодвижений) и субъективного (психических процессов),
только представлением общественного правосознания о правах и
обязанностях. Получаем совершенно иное позиционирование сделки в
системе юридических фактов, ибо представление относится к числу фактов-
состояний; к тому же представление о правах и обязанностях (последствиях
процесса совершения сделки) может быть истинным или ложным, но не
бывает правомерным или неправомерным. Истинность представления о
правах и обязанностях - его соответствие действительному положению
вещей - могло бы быть названо действительностью сделки; несоответствие,
следовательно, - недействительностью
2
. Подобным образом должен быть
перестроен весь понятийный ряд теории сделок.
1
"Юридическое отношение не прекращается от того, что участники его спят, о нем
не думают или даже не знают о нем. Должник не перестает быть должником от того, что
он забыл о своем долге или не знал о нем (например, оказавшись должником в качестве
наследника). Реальность юридического отношения не есть реальность психического
состояния, а реальность его содержания, определяемого соответствующими
экономическими отношениями" (Агарков М.М. Обязательство по советскому
гражданскому праву // Избранные труды по гражданскому праву. М., 2002. Т. 1. С. 412-
413).
2
При таком изменении понятия работает предложение Д.М. Генкина, согласно
которому действительность и недействительность - характеристика не самой сделки, а ее
79
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В результате проведённого в рамках данной магистерской работы
исследования необходимо отметить ряд проблемных выводов и положений.
Закреплённый в нормах ГК РФ принцип свободы договора отмечен в п.
1 ст. 1, ст. 421. Он выступает в качестве логического продолжения для
вышеуказанных положений по конституционным основам. Одновременно с
этим он обладает собственным содержанием, что сказывается на его
правоприменительном значении. Так, принцип свободы договора неотрывно
связан с другими основами, характеризующими гражданское право. Он
трактуется через юридическое равенство, а также на основе автономии воли,
имеющейся у субъектов гражданского права. Аналогичным образом свобода
договора сопряжена с беспрепятственным осуществлением субъективных
гражданских прав. В связи с этим недопустимо произвольно вмешиваться
кому-либо в частные дела. Указанные принципы заложены в п. п. 1, 2 ст. 1
ГК РФ.
Становится очевидным свободное заключение любого договора с
наличием у его сторон автономии воли, а также провозглашением ряда
гарантий, касающихся чрезмерного вмешательства со стороны
государственных органов в договорные дела. На фоне других принципов и с
требованием добросовестности, а равно и разумности, и справедливости
рассматриваемый принцип свободы договора допустим при восполнении
пробелов. Речь идёт только о гражданском законодательстве. Данный
принцип позволяет применять аналогию права, что установлено в п. 2 ст. 6
ГК РФ.
По законодательству принцип свободы договора раскрывается в виде
набора определённых субъективных возможностей. Они являются
правомочиями, принадлежащими субъектам гражданского права. Например,
последствий (см.: Генкин Д.М. Недействительность сделок, совершенных с целью,
противной закону // Ученые записки ВИЮН. 1947. Вып. V. С. 50).
80
это правомочие по заключению или незаключению договора. Субъекты
могут определять тот вид договора, который они желают заключить. Они
могут формулировать те условия, которые выражаются в договоре через их
усмотрение. Подобная совокупность правомочий предусмотрена в ст. 421 ГК
РФ.
Исходя из этого, обоснование свободы договора под видом
субъективного права предпочтительным кажется раскрытие данной свободы
через проявление гражданской правоспособности.
Следует заимствовать опыт немецкого права. Так, когда произошла
реформа по обязательственному праву, а в нормы Германского гражданского
уложения (§ 311) были внесены поправки ещё в конце 2001 г., к основаниям,
влекущим возникновение гражданско-правовых обязательств, стали
относиться т.н. «преддоговорные контакты» между сторонами. В частности,
речь шла о вступление в переговоры, посвящённые заключению
определённого договора. Сюда же относится обмен определённой
информацией, а также аналогичные формы деловых контактов. Изменению
подверглось и понятие обязательства. С 2001 г. в его содержание стали
включаться те обязанности, которые есть у каждой стороны касательно учёта
прав, правовых благ и интересов друг друга (по § 241 Германского
гражданского уложения).
Так, по отрицательной стороне, данный принцип является
недопустимостью в рамках общего правила для понуждения любого лица
вступить в договорные отношения помимо собственной воли. Его
положительная сторона означает, что частные лица обладают возможностью
по заключению договоров с любым содержанием. По истечении
определённого времени упомянутая положительная сторона подлежит
расширению. Например, через переход гражданского права, которое
признаёт не только систему типичных договоров, но и всех остальных.
Последние не зависят от того факта, что они соответствуют определенному
81
образцу (или договорному типу), если он был урегулирован по
действующему законодательству.
Если следовать тому буквальному смыслу, который заложен в ст. 421
ГК РФ, то содержание свободы договора раскрывается через три элемента.
Прежде всего, это свобода, позволяющая либо заключить, либо не
заключить определённый договор. Также она означает свободу выбора того
вида договора, который планируется заключать, в том числе возможность
использования смешанных или непоименованных договорных конструкций.
Кроме того, свобода выражается в определении тех условий договора,
которые вносятся по собственному усмотрению субъектов правоотношений.
Указанные три составляющих в свободе договора стали классическими
постулатами, выделяемыми не только в рамках научной, но и в пределах
учебной литературы.
Указанный объёмный перечень возможностей подтверждает
многогранность свободы договора. Её отдельные стороны подлежат
первоначальной выработке через сложившийся деловой оборот. Лишь затем
они закрепляются через законодательство, а равно через специальное
прецедентное право.
Подобное разнообразие во взглядах касательно содержания
гражданско-правовой свободы договора объяснима следующим. Сам термин
"договор" имеет многозначный характер. Он раскрывается через
волеизъявление, выражаемое сторонами (касательно сделки). Он же является
правоотношением (в форме обязательства) и одновременно юридически
значимым документом (если имеет письменный характер).
Согласно ст. 421 ГК РФ в свободе договора присутствует акцент
применительно к договору-сделке. Это означает наличие у двух либо у
большего числа сторон определённого соглашения. Им они либо
устанавливают, либо изменяют, либо прекращают у себя определённые
гражданские права и обязанности. Тем самым указанная триада элементов из
свободы договора выражает те особенности, которые связаны с заключением