62
б) "Сделками признаются действия граждан и юридических лиц,
направленные на установление, изменение или прекращение гражданских
прав и обязанностей"
1
(ст. 153 ГК РФ).
По одной только содержательной составляющей невозможно
догадаться о том, что "возраст" этих определений отличается более чем на
век. Между тем, различия между ними очевидно имеются. Сколь они
принципиальны?
В первую очередь определимся с термином. В.М. Хвостов (как и
большинство дореволюционных юристов) говорит о юридической сделке;
действующий же ГК и подавляющее большинство современных цивилистов
не используют прилагательное "юридический", предпочитая говорить просто
о сделке. Означает ли сказанное, что перед нами два разных понятия, или это
просто разные обозначения одной и той же субстанции? Думается, что
правильным будет второй ответ, во всяком случае, сейчас в литературе не
стоит вопрос о разнице между сделкой вообще и юридической сделкой в
частности. Уточнение о том, что речь идет не просто о сделке, а о
юридической сделке, по меткому объяснению Д.Д. Гримма, ставит цель
подчеркнуть двойственную природу сделки: с одной стороны, это
фактическое действие, направленное на достижение юридических
последствий, с другой - оно никогда не достигнет юридических последствий,
если не будет рассматриваться объективным правом в качестве
юридического действия, юридического факта
2
Первое бросающееся в глаза содержательное отличие анализируемых
определений состоит в том, что в первом подчеркивается правомерный
1
Ср. с определениями, содержавшимися в ст. 56 проекта Гражданского уложения
Российской империи, ст. 26 ГК РСФСР 1922 г., ст. 14 Основ гражданского
законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г. и ч. 1 ст. 41 ГК РСФСР 1964 г.,
ст. 26 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. Различия
между ними являются следствием расхождений технико-методологических установок
авторов соответствующих дефиниций и могут служить лишь поводом для того, чтобы
считать то или другое определение более или менее точным, но уж никак не основанием
для далеко идущих выводов "содержательного" свойства.
2
См.: Гримм Д.Д. Лекции по догме римского права. М., 2003. С. 136.
63
("дозволенный" нормой объективного права) характер сделки, а во втором о
нем не упоминается
1
.
Существенно ли это различие? Очевидно, нет. Полагаем, что
составители ГК РФ сочли допустимым опустить указание на правомерный
характер сделки в ее дефиниции именно потому, что это качество сделки
является само собой разумеющимся и не нуждающимся в особом о нем
упоминании. Будучи волевым действием частного (физического или
юридического) лица, сделка не может входить в противоречие с публичным
порядком, т.е. быть противоправной. Допустить обратное значит признать,
что закон может быть намеренно внутренне противоречивым и
направленным на содействие противоправному поведению. Это явно
противоречит сути и назначению самого понятия закона.
Вывод о сделке как исключительно правомерном действии полностью
подтверждается отечественной научной литературой. Даже те ученые,
которые не вносят признак правомерности сделки в ее определение,
непременно упоминают о нем в ходе анализа понятия сделки как о само
собой разумеющемся ее качестве
2
. "Основополагающий признак сделки -
правомерность, под которой прежде всего понимается соответствие условий,
на которых совершается сделка, требованиям закона и иных нормативных
актов"
3
, - такова типичная точка зрения по этому вопросу.
3. Незаконная сделка. Итак, если сделка - то всегда правомерная.
Понятие "неправомерная сделка" должно считаться таким же внутренне
1
Чеговадзе Л.А. О договорах и сделках как юридических фактах // Законы России:
опыт, анализ, практика. 2013. № 6. С. 13-18
2
См., напр., такое определение сделки: "Сделка есть проявленное вовне намерение
лица вступить в правоотношение" (Перетерский И.С. Сделки. Договоры. М., 1929. С. 6).
Краткость этого определения не помешала его автору далее констатировать, что "сделка
есть действие, дозволенное законом" (курсив мой. - В.Б.). См. также: Агарков М.М.
Понятие сделки по советскому гражданскому праву // Избранные труды по гражданскому
праву. М., 2002. Т. 2. С. 343-344; Новицкий И.Б. Обязательства из договоров. М., 1924. С.
4; Он же. Сделки. Исковая давность. М., 1954. С. 8; Иоффе О.С. Советское гражданское
право // Избранные труды. СПб., 2004. Т. 2. С. 269; Рясенцев В.А. Сделки по советскому
гражданскому праву. М., 1951. С. 2, 8.
3
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Т. 1:
Комментарий к части первой / Под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина. М, 2009. С. 473
(автор комментария - P.O. Халфина, с дополнениями Н.М. Коршунова).
64
противоречивым, как "не масляное масло" или "горячий снег". В то же время
закон порой называет сделками и деяния противозаконные. Приведем,
например, наименование ст. 168 ГК РФ: "Недействительность сделки, не
соответствующей закону или иным правовым актам". В чем здесь дело?
Отмеченное противоречие является следствием обыденного
употребления слова (специального термина) "сделка". Это чисто
иррациональное явление, проникновение которого в закон допустимо и
естественно. Недопустимы и противоестественны попытки некоторых
ученых-юристов выстроить на таком "основании" научную теорию. Могут
быть объяснены (но не оправданы) и попытки "сыграть" на этом явлении,
повсеместно предпринимаемые практикующими юристами, которые, с одной
стороны, наделяют незаконную сделку качествами сделки и благодаря этому
связывают с ее заключением определенные юридические последствия, а с
другой - получают возможность, ссылаясь на ее незаконный характер,
поворачивать созданные последствия вспять. Между тем, сущность явления
не может изменяться в зависимости от способа рассмотрения. Или
незаконная сделка не является сделкой и, следовательно, не порождает
никаких юридических последствий (никого ни к чему не обязывает, никого
ничем не связывает), или традиционная характеристика понятия сделки как
правомерного действия является неверной.
Что будет, если отказаться от такого признака сделки, как
правомерность? Прежде всего, потребуется разделить сделки на
правомерные (законные) и неправомерные (противоправные, незаконные)
1
.
Последствия их совершения, очевидно, будут различными: сделка
правомерная породит те юридические последствия, на достижение которых
она направлена (будет результативной, или действительной), неправомерная
не породит никаких юридических последствий (будет безрезультативной,
или недействительной). Если, несмотря на юридическую неэффективность
незаконной сделки, ее участники станут руководствоваться мнимыми, якобы
1
См. об этом: Агарков М.М. Указ. соч. С. 344-345.
65
возникшими из незаконной сделки правоотношениями, то такие действия
лягут в основу гражданских правоотношений, направленных на возврат
участников мнимых правоотношений в первоначальное имущественное
положение. Если действия участников незаконной сделки состояли в
передаче друг другу благ, определенных родовыми признаками, то
безосновательным оказывается переход права (титула) на них. Если же были
переданы индивидуализированные блага, то их получение вовсе не
подкрепляется переходом права (титула) на них. Интересы участников такой
"операции" при состоявшемся переходе титула (права) на блага в
достаточной мере защищаются кондикционным иском
1
, при несостоявшемся
- виндикационным
2
. Видно, что такой исход совершенно не соответствует
закрепленным в ГК РФ институтам недействительности сделок и
двусторонней реституции как специального последствия такой
недействительности.
Если вернуться к традиционному представлению о сделке как действии
правомерном, то противозаконный договор должен будет квалифицироваться
как неправомерное действие (деликт), но ни в коем случае не как сделка.
Интересы каждого из участников данного деяния, а заодно и третьих лиц
будут защищаться виндикационным
3
либо деликтным
4
иском (о взыскании
денежного или натурального возмещения вреда), а в субсидиарном порядке -
еще и кондикционными исками
5
.
Под юридической направленностью сделки традиционно
подразумевается свободно и сознательно сформированное стремление (воля)
совершающего ее лица или лиц к достижению определенных юридических
(точнее, гражданско-правовых) последствий - возникновение, либо
1
Белов В.А. Сделки и недействительные сделки: проблемы понятий и их
соотношения // "Законодательство", N 10, октябрь 2008 г. – С. 13.
2
Ситникова Е. Недействительные сделки становятся все реальнее // "Консультант",
N 11, июнь 2008 г. – С. 22.
3
Садомовская М.А. Сделки: переквалификация и признание недействительными //
"Консультант бухгалтера", N 2, февраль 2009 г. – С. 41.
4
Белов В.А. Указ. соч. – с. 14.
5
Новицкий И.Б. Обязательства из договоров. С. 4.
66
изменение, либо прекращение гражданских правоотношений (субъективных
гражданских прав и юридических обязанностей). Такое разъяснение
вызывает как минимум три вопроса: 1) не расходится ли с
действительностью утверждение о том, что юридическая направленность
объективно присуща всякой сделке? 2) как практически установить
содержание воли участника сделки, а также свободу и сознательность ее
формирования? 3) исчерпывается ли юридическая направленность
стремлением к созданию и динамике одних только гражданских
правоотношений или с помощью сделок можно достигать и других
юридических последствий?
Первый вопрос вытекает из мысли о том, что вряд ли все без
исключения лица, совершающие юридические акты, отдают себе отчет в той
правовой цели, которая будет достигнута посредством совершения
соответствующего акта. На это обстоятельство обращалось внимание в
литературе, но объяснения давались различные
1
. Наиболее показательной
является позиция И.Б. Новицкого, пожалуй, единственного из цивилистов,
взгляды которого поданному вопросу в течение 30 лет претерпели
кардинальную эволюцию.
В работе 1924 г. он констатировал, что "сделки нередко совершаются в
жизни при такой обстановке, когда не только нет прямо выраженного
желания установить или прекратить правоотношение, но можно даже
предположить, что действующие лица не ожидали, что с их действиями
будут связаны именно такие, а не иные последствия"
2
, и объяснил это
следующим образом. Участникам так называемых "сделок" важно
достижение в первую очередь определенного хозяйственного
(имущественного, экономического), а не правового результата. При этом "то,
что правопорядок... связывает с совершением действия установление,
изменение или прекращение правоотношении, нередко является полною
1
Гришаев С.П. Изменения в законодательстве о сделках // Гражданин и право.
2013. № 9. С. 79-83.
2
Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 11.
67
неожиданностью для действующего лица". Но "это обстоятельство не
мешает, однако... говорить о совершении сделок"
1
. Почему? Как можно
говорить о направленности сделки именно на правовые последствия? С какой
иной причиной их можно было бы связать, если не с волей участника сделки?
Но, по мнению И.Б. Новицкого, вполне можно говорить о направленности
сделки не только на хозяйственные, но и на юридические последствия: все
дело в том, что юридические последствия сделки - это юридически
необходимое средство достижения экономического результата,
действительно имевшегося в виду сторонами. Тот же, кто направляет свою
деятельность на определенную цель, тот соглашается пользоваться и
средствами (в том числе правовыми), необходимыми для ее достижения.
Выходит, что сделка - это действие, направленное на достижение
такого экономического (хозяйственного) эффекта, которого юридически
невозможно достигнуть иначе, чем с помощью создания, изменения или
прекращения соответствующих этому эффекту гражданских
правоотношений. Совершая действие, направленное на хозяйственный
результат, лицо (возможно, невольно) "запускает" определенный механизм
правового регулирования тех фактических отношений, которые оно этим
действием создало. Поэтому И.Б. Новицкий и заключает, что правильнее
было бы обозначить сделку как "действие, посредством которого лицо
определяет наступление правовых последствий, соответствующих тому
хозяйственному эффекту, которого это лицо желает достигнуть"
2
.
В 1954 г. И.Б. Новицкий писал: "Иногда выражают сомнение
3
,
соответствует ли фактам жизни утверждение, что лица, совершающие
сделки, имеют при этом намерение вызвать определенные, желательные для
них юридические последствия. "..." Конечно, далеко не каждый знает, в каких
случаях, по каким правилам, в каких размерах отвечает продавец вещи, если
1
Там же. С. 4-5.
2
Там же. С. 5.
3
Не указано, кто такое сомнение "иногда выражает". Ученый "полемизирует" с
самим собой.
68
в ней окажутся те или иные недостатки, и т.п. Разумеется, продавец не имеет
прямого намерения принять на себя (да и покупатель - возложить на
продавца) именно такую ответственность, какая предусмотрена
соответствующими статьями Гражданского кодекса, нередко совершенно для
этих лиц неизвестными. Продавец может даже прямо не желать наступления
такой ответственности. Но это и не существенно. Важно то, что лицо,
совершающее сделку, имеет в виду не простое фактическое отношение, а
юридическое отношение; лицо, заявляющее о согласии продать или купить
вещь, должно сознавать (и оно действительно сознает), что заявление,
которое оно делает, является не простым разговором, ни к чему не
обязывающим; напротив, лицо должно сделать заявление с намерением
привести этим к определенным юридическим обязательным последствиям"
1
.
Это совсем иное объяснение. Одно дело - утверждать, что цель
неизбежно подразумевает необходимые средства и, следовательно, воля к
цели всегда есть в то же время и воля к использованию средства (1924 г), и
совсем другое - полагать, что специальная правовая цель хоть в каком-то
виде, пусть самом примитивном, абстрактном (и, не исключено, ошибочном),
должна охватываться волей участника сделки как самостоятельная и
самодостаточная, безотносительно к хозяйственному эффекту (1954 г).
Чем плохо первое объяснение? Главным образом тем, что оно ставит
правовой эффект сделки в зависимость от хозяйственного результата, а
значит, при таком подходе можно было бы сомневаться в наличии сделки (ее
действительности) в том, например, случае, когда она не привела к
ожидаемому хозяйственному эффекту (например, к получению прибыли
каждой из ее сторон). Чем порочно второе объяснение? Тем, что оно
зиждется на фикции воли участника сделки; этот подход (при его логическом
завершении) приведет к тому, что законодателю нужно будет признавать за
всякими действиями такие правовые последствия, которые составляют
1
Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. С. 15.
69
необходимый элемент правопорядка, а вовсе не те, которые совершавшие их
лица имели в виду
1
.
Можно ли каким-то образом примирить эти два объяснения или надо
предложить третье? Видимо, реальнее последнее, тем более что его, по сути,
уже сформулировал в 1946 г. другой советский цивилист - М.М. Агарков. Он
писал: "Для наличия сделки достаточно, чтобы волеизъявление объективно
было направлено на установление, изменение или прекращение
правоотношения, т.е. чтобы можно было разумным образом заключить о
таком именно смысле совершенного действия. Не требуется, чтобы
действующее лицо сознавало, что оно совершает изъявление воли, тем более
изъявление воли, направленное на определенный юридический эффект. ГК
требует лишь совершения лицом действия, направленного на цель,
указанную в ст. 26"
2
. Если сделка - это действие, то именно оно (действие), а
не воля лица, его совершающего, и должно направляться на достижение
юридических последствий. Следовательно, сделка - это волевое правомерное
действие частного лица или лиц, внешне видимые признаки которого
свидетельствуют о его волевом характере вообще и о юридической
направленности в частности.
Итак, объяснение М.М. Агаркова (1946 г.) зиждется на буквальном
толковании понятия сделки и по своим последствиям мало чем отличается от
объяснения, предложенного И.Б. Новицким в 1924 г. Не исключено, что воля
лица, совершающего сделку, действительно не шла далее совершения
определенного действия, в то время как юридические последствия такового
его волей вовсе не охватывались. Тем не менее, в интересах стабильности
гражданского оборота законодатель все равно (т.е. возможно, что и вопреки
воле участника сделки) связывает со сделкой те самые юридические
последствия, на достижение которых, по мнению заинтересованных третьих
1
Белецкий И.А. Недействительная сделка как основание реституции // Научный
вестник Омской академии МВД России. 2013. № 1 (48). С. 74-79.
2
Агарков М.М. Указ. соч. С. 346-347. На стр. 348-349 см. критику позиции И.Б.
Новицкого 1924 г. Примечательно, что именно такое объяснение феномена сделки давал в
свое время и В.М. Хвостов (Указ. соч. С. 146).
70
лиц, сделка и была, судя по ее внешним признакам, направлена. Отсюда
вытекает ответ на второй вопрос: содержание, свобода и сознательность
формирования воли участника сделки, ее надлежащий волевой характер, не
устанавливаются, а предполагаются. Более того, опровергнуть такое
предположение можно далеко не во всяком случае, а лишь тогда, когда,
согласно воззрениям оборота, совершение сделки происходит в такой
обстановке (в таких условиях), которые исключают реализацию
соответствующего предположения, либо тогда, когда прямое указание закона
позволяет поступиться интересами оборота в пользу интересов участника
сделки.
Что касается третьего вопроса - о том, в чем заключается юридическое
качество последствий сделки, - то он внутри себя также распадается на два
следующих подвопроса: 1) является ли сделка исключительно гражданско-
правовым или межотраслевым понятием и, следовательно, может ли создать
последствия в области не только гражданского, но и какой-нибудь иной
отрасли права? 2) исчерпываются ли юридические последствия сделок
одними только правоотношениями или существуют и другие юридические
последствия, которых можно достигать с помощью сделок? Сказанное ранее
в полной мере предопределяет ответы: 1) если сделка есть акт частной воли,
то обозначающее ее понятие относится к частному праву, следовательно, это
понятие должно иметь межотраслевой характер и существовать во всех
отраслях права, которые связывают наступление и динамику юридических
последствий с правомерными актами частного произвола; б) если закон не
исключает наступления иных (кроме правоотношений) правовых
последствий (например, изменение (ограничение) содержания или объема
правоспособности, установление и прекращение не субъективных, а
секундарных прав и др.) сделки, то нет никаких причин эти последствия
отвергать. Излишне уточнять, что и в своей традиционной сфере сделки
могут создавать самые разнообразные последствия - как обязательственные,
так и корпоративные, вещные, исключительные, личные, семейные и иные
71
правоотношения; важно лишь, чтобы действия обладали необходимыми
внешними признаками, свидетельствующими об их соответствующей
направленности
1
.
Достаточно ли для характеристики того или другого действия как
сделки одной только его направленности на достижение юридических
последствий или же необходимо, чтобы эти последствия не только
планировались, но и фактически были бы достигнуты? Согласно
господствующему мнению, такой направленности достаточно. Достигнет ли
сделка намеченных ее участниками последствий или нет - это к понятию
сделки отношения не имеет, а характеризует такой признак сделки, как ее
действительность или недействительность.
Классическое выражение этой позиции встречаем у И.С. Перетерского:
"Не всякое действие, направленное на установление, изменение или
прекращение гражданских правоотношений, порождает те юридические
последствия, для достижения которых произведено это действие...
Недействительные сделки не порождают юридических последствий,
предусмотренных содержанием сделки"
2
. Аналогичную точку зрения
высказывали М.М. Агарков
3
и И.Б. Новицкий
4
.
Как обосновывается данная точка зрения? Имеются лишь два
аргумента в ее пользу: 1) законодательное словоупотребление; 2) отсутствие
всякого упоминания о результативности сделки в определениях этого
понятия.
Первый аргумент мы уже рассмотрели, выяснив, что речь в данном
случае идет не более чем о недоразумении. Если сделка - это действие
правомерное (соответствующее нормам права, в том числе законодательным
нормам), то у законодателя не может быть оснований не признавать за ней
1
Попова Ю.А. Значение воли и волеизъявления в сделке // Законность и
правопорядок в современном обществе. 2013. № 14. С. 36-39.
2
Перетерский И.С. Указ. соч. С. 11.
3
Агарков М.М. Указ. соч. С. 344, 345, 349-350.
4
Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. С. 15-16.