75
окружающей среде на территории города Иркутска № 010-64-560/17 от
02.06.2017, суд пришел к выводу о том, что указанный договор непоименован
Гражданским кодексом Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1
статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении
договора. Согласно пункту 4 данной статьи условия договора определяются
по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего
условия предписано законом или иными правовыми актами.
Ю.В. Романец указывает, когда предметом договора оказания
медицинских услуг является врачебная помощь, а не выздоровление
пациента, стороны такого договора не вправе включать в него условие об
имущественной ответственности за не выздоровление или о том, что оплата
будет произведена только в случае выздоровления
1
. Он же отмечает, что
стороны не вправе заключить договор безвозмездной комиссии так, как в
соответствии со ст. 990 ГК РФ такое обязательство может являться только
возмездным, а значит, законодатель не допускает правоотношений, в
которых комиссионные услуги будут безвозмездны. Примером может
послужить и то, что ряд отечественных правоведов считает невозможным
заключение одностороннего предварительного договора
2
.
Нужно избегать такого ограничительного подхода к возможности
заключения непоименованных договоров. Это следует делать по ряду
причин. Во-первых, он предполагает, что существующая в законодательстве
на сегодняшний день система договоров совершенна. Но это, согласно
имеющемуся историческому опыту, не соответствует действительности. Сам
факт признания права сторон на заключение непоименованных договоров во
1
Романец Ю.В. Система договоров в гражданском праве России. М., Норма -
Инфра-М, 2017. С. 81-82
2
Белов В.А. Гражданское право в 4 т. том I. Общая часть. Введение в гражданское
право 3-е изд., пер. и доп. Учебник для бакалавриата и магистратуры Научная школа:
Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова (г. Москва), 2016. С.
322
76
всех правопорядках мира является согласием законодателя со своим
бессилием в создании идеальной и всеобъемлющей системы договоров «на
все случаи жизни».
Во-вторых, такой подход выставляет классификацию и
систематизацию договоров в качестве самостоятельной ценности, имеющей
более высокий приоритет над интересами участников гражданского оборота,
нежели самой реализации интересов, которым она должна служить.
Закрепленная в законодательстве система регулирования поименованных
договоров не безусловная догма при решении вопросов о пределах свободы
договора.
В-третьих, такой подход сдерживает динамику развития
экономических отношений без учета персональных интересов, увеличивая
риск признания новых договорных конструкций недействительными.
Модернизация экономики без практики заключения непоименованных
договоров практически неосуществима в стране, правовая система которой
отрицательно относится к таким договорам.
Таким образом, российское право должно фактически признавать
новые конструкции соглашений, а именно непоименованные договоры,
признать неизбежность процесса внедрения в практическую сферу
инноваций в области договорных моделей, а также избегать искусственного
внесения новых конструкций договоров в рамки имеющихся поименованных
договорных моделей. И как было отмечено ранее, право все же должно
допускать возможность ограничения свободы заключения непоименованных
договоров при наличии весомых политико-правовых причин. При этом
недопустим переход от борьбы с отдельными злоупотреблениями к
систематическому превентивному блокированию создания непоименованных
договорных конструкций.
Система гражданских договоров также расширяется не только путем
составления новых конструкций непоименованных договоров, но и в
результате слияния в одном правоотношении элементов от различных видов
77
договоров, уже установленных гражданским законодательством. При этом,
элементами различных договоров выступают не отдельные изолированные
обязанности, вошедшие в состав некого договора, а их совокупность,
взаимосвязь, характерная для соответствующего договора
1
. Другими
словами, под элементами понимаются системные признаки, ставшие
причиной выделения отдельных компонентов того или иного договора.
Соединение различных нормообразующих факторов внутри одного
правоотношения вызывает множество вопросов о его регулировании, так как
зачастую не всегда можно совокупно применить положения, касающиеся
входящих в него обязательств, к сложному договору. Это связано с тем, что
во многих случаях нормы одного договорного института противоречат
нормам другого. Это порождает вопрос об их приоритетности. Другой
момент касается того, что иногда объединение элементов различных
договоров делает невозможным применение исходных норм для этих
договоров и требует их изменения. Поэтому, в ситуации сочетания
различных системных признаков внутри одного правоотношения, имеющего
устойчивый и систематический характер, необходимо стремиться к
обеспечению такого правоотношения подходящим ему правовым
регулированием. Оно должно содержать законодательные принципы
взаимодействия конкретных договорных институтов и специальные нормы.
П. 3 ст. 421 ГК определил сложносоставные договоры как смешанные и
указал, что к отношениям сторон в смешанном договоре подходы
регламентации должны применяться таким образом: к каждым частям
договора относимы правила о договорах, компоненты которых отражены в
нем, если иное не предусмотрено соглашением сторон или сущностью
смешанного договора. Эта норма содержит только общее понятие
смешанного договора и не дает никакой четкой позиции по отношению к
процессу совокупного применения различных договорных институтов. В
1
Гражданское право: Учебник. В 2 т. / Под ред. Б.М. Гонгало. Т. 1. 2-е изд.
перераб. и доп.- М.: Статут, 2017. С. 207
78
таком процессе все же можно проследить ряд основных принципов
взаимодействия нормообразующих признаков
1
.
Первый - к смешанному договору можно применить только те нормы,
которые обусловлены системными признаками и не вступают во взаимное
противоречие. Например, как договоры аренды транспортного средства и
лизинга - они расходятся лишь во вторичных признаках (первый направлен
на предмет договора, а второй – на участие во взаимоотношении арендатора
и арендодателя), но по сути, хотя они и являются самостоятельными видами
договоров, все же сочетаемы между собой в части применимости
регламентирующих их норм.
Второй признак связан с тем, что анализ сочетаемости договорных
институтов может осложниться фактом формулирования договорных норм
на основании более чем одного нормообразующего признака. И один из них
противоречит договорному институту, обусловившему сочетаемый признак.
Тогда он делает норму не применимой к смешанному договору, как в
примере соотношения институтов безвозмездного пользования и аренды
зданий. Договор аренды зданий направлен на предметный признак – здание,
специфика здания привязана к признаку возмездности (договор аренды - это
возмездный договор). Договор безвозмездного пользования связан с
фактором безвозмездности. Когда стороны заключают договор
безвозмездного пользования зданием, возникает вопрос - какие правила из
договорного института аренды зданий применимы к ссуде зданий, а какие –
нет? Здесь необходимо определить, какие нормы об аренде зданий связаны с
предметом независимо от возмездности правоотношения, а какие связаны с
фактором возмездности – они и не применимы к ссуде здания.
Вопрос анализа сочетаемости различных договорных институтов
порождает необходимость различия системных признаков и элементов
правового механизма, обусловленного такими признаками (формой,
1
Романец Ю.В. Система договоров в гражданском праве России. М., Норма -
Инфра-М, 2017. С. 106
79
порядком заключения, изменения и прекращения договора и т.д.).
Противоречия между правовыми элементами различных обязательств
приводят к коллизии правовых норм и, отсюда, вытекает принцип
применения нормы в порядке приоритетности.
Из всего вышесказанного следует, что смешанные договоры можно
теоретически разделить на две группы: договоры, объединяющие
равноправные системные признаки, и договоры, где один из признаков имеет
главное, а второй - второстепенное значение. Принципы соотношения
договорных институтов для двух групп разные. Смешанные договоры второй
группы появляются в результате сочетания в одном правоотношении
признаков различной направленности. У сторон может быть основная цель, с
которой они заключили договор, и дополнительная, которая присоединяется
к основной. Субъективная значимость этих целей различна. Нормы,
связанные с признаком основной цели, должны иметь приоритет перед
нормами, носящими дополнительный признак. Например, когда по договору
хранения, ответственному лицу предоставляется право возмездного
пользования этой вещью, сочетаются признаки хранения и аренды. Основной
цель такого смешанного договора является предоставление услуг по
обеспечению сохранности имущества – это основная цель. Предоставление
права пользования предметом хранения – дополнительная цель. Арендные
правила применимы к такому смешанному договору лишь в части, не
противоречащей нормам о договоре хранения.
То есть, для решения вопроса о соотношении норм договорных
институтов, объединенных в смешанном договоре, необходимо в первую
очередь определять, можно ли соподчинить системные признаки по степени
важности для сторон такого договора. Как же быть в случае, когда элементы
смешанного договора имеют субъективно равный вес, а правоотношение
объединяет равноправные системные признаки? В такой ситуации
определение приоритетности норм с такими признаками, представляет
наибольшие сложности. Например, в договоре проката транспортного
80
средства взаимосвязаны признаки экономического неравенства (прокат) и
специфического предмета (транспортное средство). Как определить
приоритет норм различных договорных институтов? По договору проката
обязанность по проведению всех видов ремонта лежит на арендодателе (ст.
631 ГК), а по договору аренды транспортного средства без экипажа в течение
всего срока пользования обязанность ремонта лежит на арендаторе (ст. 644
ГК). Договор проката - консенсуальный, а договор аренды транспортного
средства - реальный. Арендатор по договору аренды транспортного средства
имеет право сдавать транспортное средство в субаренду (ст. 647 ГК), а
арендатору по договору проката такое право не предоставлено (ст. 631 ГК).
В смешанных соглашениях очень важно выделять существенные
условия основного обязательства – если включенные в смешанный договор
основополагающие нормы будут противоречить друг другу, то в суде
возникнут сложности, поскольку по смыслу положений о свободе договора
все условия равноправны. В такой ситуации договор в суде могут признать
незаключенным. Такие задачи из-за высокой аналитической сложности
должны решаться на законодательном уровне или путем толкования
высшими судебными инстанциями.
Итогом третьей главы, посвященной актуальным проблемам свободы
договора, могут быть следующие выводы. Основной сложностью реализации
смешанного договора является то, что для корректного составления такого
договора необходимо обладать высокой степенью грамотности и
достаточным опытом, позволяющим увидеть и учесть все правовые
отношения сторон соглашения. Законодательство допускает сочетание
различных видов гражданско-правовых отношений в одном договоре, но при
этом, выдвигает ограничения, которые необходимо соблюдать. Некоторые
типы сочетаний нежелательны или вовсе прямо запрещены законом.
Например, сочетание возмездных и безвозмездных договоров внутри одного
приведет к путанице в процессе их интерпретации. Или следующий пример,
81
подпадающий под законодательный запрет: договор поставки и подряда,
связанный с ремонтом российской стороной авиационной техники КНДР.
Кроме того, возвращаясь к категории нравственных ограничений
реализации принципа свободы договора, можно выделить их основные
задачи. Это соблюдение императивов, направленных на закрепление
морально-нравственных категорий в гражданском праве, принципов
справедливости и разумности в обществе, с учетом публичных интересов
государства, сохранение системы ценностей и правил, базирующихся на
личностном отношении индивида, охрана нравственных основ.
82
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Таким образом, проведенное исследование позволяет сформулировать
ряд выводов.
Анализ современного гражданского законодательства приводит к
заключению о многогранном характере категории «договор», в целом, и
принципа свободы договора, в частности, присутствующих в ГК РФ. Эти
категории представляют собой не только теоретический интерес, но и
интерес в плане практической реализации. Определение юридической
природы договорной формы через реализацию свободы воли и
волеизъявления является достаточно обширной темой, затрагивающей, в том
числе, семантику понятий «договор» и «соглашение». Данные термины
идентичны для гражданского права.
Юридическую природу гражданско-правового договора можно
проследить через родовые связи. В системе гражданского права самым
близким родовым понятием по отношению к договору выступает понятие
гражданско-правовой сделки, передающее ему свои характерные признаки.
Исходя из этого, можно предложить следующую трактовку понятия договор,
раскрывающую его правовой смысл и обозначающую характерные черты
через родовое понятия сделки. Гражданско-правовой договор – это правовая
основа реализации межсубъектных связей, выраженная в относительно
свободном согласованном волеизъявлении стороны или нескольких сторон.
Он выступает правовым регулятором отношений между сторонами или с
участием сторон.
Имея наследственную связь, гражданско-правовой договор обладает
всеми характерными чертами юридического акта, каким тоже по своей сути
является сделка. Такое понимание договора как соглашения отражено в
действующем российском гражданском законодательстве. Само определение
договора, соотносимого с понятием соглашения, находится в п. 1 ст. 420 ГК
РФ «договором признается соглашение…». К договору как к одному из
видов гражданско-правовой сделки, можно применять общие положения о
83
сделках, но только в субсидиарном порядке, при отсутствии специальных
правил в правовых положениях о договоре. Но это не просто соглашение, а
согласованная воля сторон. Отсюда вытекает двойственность самого понятия
договора – он и юридический факт-основание возникающему обязательству,
и в тоже время, само обязательство – документ, создающий факт
правоотношения.
Стороны обладают исключительной свободой в заключении договора и
выборе контрагента. Их нельзя понудить к такому действию, за исключением
случаев установленных Гражданским кодексом или другими законами. Так
же в нашей стране предусмотрено право свободно формировать новые
договорные конструкты, отвечающие принципам комплексного
регулирования исходящими из целей соглашения и приоритетности
правовых норм. Несмотря на свободу определения условий и содержания
договора, существуют определенные условия договора, прямо
установленные законом или иным правовым актом. Также стороны договора
свободны определять правила, отличные от предусмотренных
диспозитивными нормами права и устанавливать свои права и обязанности.
То есть, существующий принцип свободы волеизъявления, отраженный в
Гражданском кодексе, находится в прямой зависимости от самого субъекта
права.
Свобода гражданско-правового договорного регулирования – это
меняющийся со временем термин, по своей сути равный свободе гражданско-
правового договора. Он опирается на установленный в соответствии с ГК РФ
принцип свободы договора и является логическим следствием
конституционных основ. Принцип свободы договора связан со многими
началами гражданского права: юридическое равенство, автономия воли
субъектов права, свободная реализация гражданских прав, недозволенность
произвольного вмешательства. Свободное заключение договора невозможно
без автономии воли и гарантий от излишнего вмешательства
государственных органов в частные дела участников отношений. Но принцип
84
свободы договора может быть ограничен в степени, необходимой для защиты
основ строя, здоровья, нравственности, прав и законных интересов других
лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Степень
свободы ограничивается не только юридическими, но, на практике чаще,
фактическими обстоятельствами (экономическими, политическими,
социальными и прочими).
Принцип свободы договора, вытекающий из свободы воли, является
одним из основообразующих принципов гражданского права, который
закреплен в статьях 1 и 421 ГК РФ, пронизывает большое количество
правовых норм и является проявлением более общего принципа
диспозитивности. Однако безграничная свобода договора не возможна, ее
ограничение - неизбежное явление современного гражданского права во всех
развитых странах. В самом законодательстве и правоприменительной
практике существует ряд средств ограничивающих свободу договорного
регулирования - это пассивная модель ограничения свободы договора и
активная, а в качестве основного правового механизма ограничения свободы
договорного регулирования выступает институт недействительности сделки.
Активной модели ограничения свободы договора присуще использование
норм оспоримости сделок, а пассивной модели - норм о ничтожности сделок.
Вышеописанные модели ограничения свободы договорного регулирования
выступают важным правовым средством регулирования экономики.
Рассмотрение и выявление проблем, в том числе касающихся
ограничения свободного выбора вида и условий договорного регулирования,
возникающих при реализации свободы выбора вида и формы договора,
связано с новыми проявлениями права, а именно произведено на примере
непоименованных и смешанных договоров. Это обусловлено их особым
местом в системе договорного регулирования, т.к. непосредственной целью
таких договоров является выстраивание отношений их участников в рамках
не предусмотренных в Гражданском кодексе РФ видов договоров, а также
возможностью использовать новые не типовые конструкции. Увеличение