72
Если суд не приводит в действие те или иные условия договора по
просьбе одного из контрагентов, это означает не то, что суд ограничивает
свободу договора, а то, что он ограничивает принцип обязательной силы
контрактов
1
.
Еще одной проблемной точкой современной практики является
соотношение свободы договора с необходимостью реальной защиты
договорных прав. Необходимо помнить, что целью действия норм
обязательственного права является создание реальных механизмов защиты прав
управомоченного лица
2
. Учитывая то, что большинство обязательств носят
взаимный характер, можно говорить о том, что это правило направлено на
защиту интересов всех сторон обязательства.
В литературе отмечалось, что, как только мы задумаемся над вопросом о
реальной роли свободы договора, мы понимаем, что этот принцип теряет
большую часть своего смысла при отсутствии системы принудительной защиты
договорных прав
3
.
Эти слова были сказаны применительно к необходимости признания и
защиты прав, вытекающих из непоименованных договоров в Древнем Риме и
средневековой Англии. Применительно к сегодняшним российским реалиям
они обретают несколько иной смысл, который будет проиллюстрирован
следующей ситуацией.
В своих разъяснениях по поводу перемены лиц в обязательстве ВАС РФ
высказал следующую позицию. «Уступка права (требования) по обязательству,
в котором уступающий требование кредитор является одновременно и лицом,
обязанным перед должником, не влечет перевод на цессионария
соответствующих обязанностей цедента. Цедент не освобождается от
1
Там же.
2
Волос А. А. Принципы обязательственного права: автореф. дис. ... канд. юрид. наук
Саратов, 2015. С. 10.
3
Карапетов А.Г., Савельев А.И. Свобода договора и её пределы: в 2 т. Т. 1: Теоретические,
исторические и политико-правовые основания принципа свободы договора и его
ограничений. М., 2012 // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс»
73
исполнения продолжающих лежать на нем обязанностей»
1
.
Указанное разъяснение было дано применительно к вопросам, возникшим
по спорам из уступки права требования по договору энергоснабжения и из
договора уступки права требования по договору поставки.
Применительно к спору из договора энергоснабжения, разъяснения
касались вопроса о возможности уступки права требования, вытекающего из
длящегося договора, который продолжал свое действие в отношении
первоначальных сторон и после уступки части требований.
Суд первой инстанции посчитал, что переход прав кредитора к другому
лицу предполагает полную замену кредитора в обязательстве. А в связи с тем,
что новый кредитор не мог осуществлять функции энергоснабжающей
организации, сам договор уступки не предполагал полную замену
первоначального кредитора по всем обязательствам, суд признал договор
уступки ничтожным. ВАС РФ признал правильной позицию кассационной
инстанции, которая посчитала, что передача части прав допустима.
По другому делу индивидуальный предприниматель обратился к
цессионарию с иском о взыскании с последнего неустойки в связи с
недопоставкой поставщиком товара. Истец полагал, что, поскольку к
цессионарию перешло право требования по договору поставки, то он же и
должен отвечать перед истцом за ненадлежащее исполнение обязательств
цедентом. Такой довод основывался на мнении о законности только полной
замены лица в обязательстве. ВАС РФ посчитал правильным отказ в иске,
поскольку переход права требования не означает перехода к цессионарию долга
цедента.
Как видим, оба рассмотренных в Обзоре дела связаны исключительно с
вопросом о допустимости передачи части прав из договора. По сути, вопрос
стоял о допустимости существования после цессии наряду с должником и
1
Пункт 6 Обзора практики применения арбитражными судами положений гл. 24
Гражданского кодекса Российской Федерации // Информационное письмо Президиума ВАС
РФ от 30.10.2007 № 120 (далее — Обзор).
74
кредитором еще и цессионария, либо цессионарий должен полностью замещать
первоначального кредитора.
Однако заголовок п. 6 Обзора, очевидно, был гораздо шире этих
вопросов. Его буквальное прочтение излагает то, что, по мнению ВАС РФ, в
случае частичной уступки прав из договора должник не имеет возможности
предъявлять к цессионарию какие-либо возражения, связанные с
ненадлежащим исполнением договора цедентом. Такой подход, очевидно,
противоречил как содержанию дел, рассмотренных в Обзоре, так и ст. 386, 412
ГК РФ. Однако именно такого понимания стали придерживаться
правоприменители последующие несколько лет.
На практике такой подход приводил к существенным злоупотреблениям
со стороны лиц, допустивших нарушение обязательств по договору, которые
действовали по следующей схеме.
Допустив правонарушение, за которое установлена имущественная
ответственность (например, просрочка поставки товара, просрочка выполнения
работ и т. п.), организация-кредитор уступала свое право требования
задолженности третьему лицу, а сама осуществляла маневр, получивший среди
практикующих юристов название «слив компании». Такой слив выражался в
замене руководства и учредителей (если они были реальными участниками
корпоративных правоотношений) на фиктивных лиц (обычно используются
лица, находящиеся в розыске, бомжи, малоимущие граждане и т. д.), которые
фактически не имеют никакого отношения к этой организации и могут даже не
знать о ее существовании. При этом сама организация изменяет
местонахождения на иной субъект РФ (что не является обязательным, но
достаточно часто распространено на практике). В результате первоначальный
кредитор продолжает оставаться в реестре юридических лиц и формально
является «действующим», но реально взыскать с него какие-либо денежные
средства за нарушение условий договора не представляется возможным. Как
итог, должник в значительной степени лишался того, на что бы он мог
претендовать при добросовестном поведении контрагента (ведь
75
распространенное понимание Обзора приводило к невозможности заявления о
зачете в отношении нового кредитора).
Понятно, что такое поведение является злоупотреблением, ведь в
результате нехитрых манипуляций должник лишался реальной возможности
защитить свои права, вытекающие из первоначального договора. Однако суды
оставляли этот момент без внимания. Так продолжалось несколько лет, пока в
2015 г. ЭК ВС РФ не рассмотрела следующее дело.
ООО предъявило иск к ПАО о взыскании задолженности по договору
подряда. В обоснование иска было указано, что истец приобрел от третьего
липа права требования к ответчику, основанные на просрочке оплаты работ. В
свою очередь, ответчик заявил о зачете указанного требования в счет своего
требования об оплате неустойки из этого же договора подряда.
Суд первой инстанции произвел зачет, однако суды апелляционной и
кассационной инстанций с такой позицией не согласились. По их мнению, суд
первой инстанции применил ст. 382, 386, 412 ГК РФ без учета разъяснений,
данных в п. 6 Обзора. Основания для признания зачета состоявшимся
отсутствовали, поскольку между сторонами договора цессии не совершалась
сделка по переводу долга на истца. Следовательно, третье лицо (цедент)
продолжало оставаться обязанным перед ответчиком в этой части.
Экономическая коллегия Верховного Суда РФ отменила судебные акты
апелляционной и кассационной инстанций, руководствуясь следующим.
В соответствии со ст. 386 ГК РФ, должник вправе выдвигать против
требования нового кредитора возражения, которые он имел против
первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе прав
по обязательству к новому кредитору. В случае уступки требования должник
вправе зачесть против требования нового кредитора свое встречное требование
к первоначальному кредитору (ст. 412 ГК РФ).
Из принципов равенства участников гражданских отношений, свободы
договора, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских
прав (п. 1 ст. 1 ГК РФ) следует, что перемена кредитора в обязательстве не
76
должна ухудшать положение должника. Возражения, которые должник имел
против требований первоначального кредитора, существовавшие к моменту
получения уведомления об уступке, могут быть заявлены новому кредитору
(определение ВС РФ от 25.09.2015 по делу № А13-1513/2014).
Такой подход ЭК ВС РФ в настоящее время представляется
обоснованным. Думается, что предложенное решение если и не исключит в
дальнейшем подобные злоупотребления, то значительно уменьшит их
количество.
Еще одной формой ограничения принципа свободы договора является
обход закона с противоправной целью
1
. Рассмотрим примеры обхода закона с
противоправной целью, которые уже стали вырабатываться в судебной
практике.
Как отмечается Д. А. Бородиным, К. В. Корчугановой, на данном этапе
концепция обхода закона в подавляющем большинстве случаев применяется в
делах, связанных с правовыми институтами, находящимися на стыке частного и
публичного права, т. е. в делах, где действиями злоупотребляющего лица могу г
быть затронуты интересы неопределенного или определенного (банкротство)
круга третьих лиц
2
.
Так, например, обходом закона признаются сделки, направленные на
закрепление имущества за унитарным предприятием и последующей
перепродажи такого имущества в нарушение приватизационного
законодательства и конкурсных процедур (постановления АС Поволжского
округа от 30.01.2014г. по делу № А55-9362/2013, от 04.02.2014г. по делу №
А55-9373/2013).
Следовательно, обход закона с противоправной целью также
ограничивает чрезмерную свободу договора участников предпринимательских
1
См.: Ряполова О. А. Запрет на обход закона как предел осуществления субъективных прав
участниками гражданского оборота // Законы России: опыт, анализ, практика. 2015. № 11. С.
23; Ряполова О. А. О правовых последствиях квалификации действий субъектов гражданских
прав как обхода закона // Современное право. 2014. № 4. С. 125.
2
Бородин Д. А., Корчуганова К. В. Норма об обходе закона действует уже 2 года. Как ее
применяют арбитражные суды // Арбитражная практика. 2015. № 5. С. 65.
77
правоотношений и не допускает в обход установленных норм права,
возможности получения необоснованной имущественной выгоды, ограничения
прав других лиц участвовать в предпринимательском обороте, неприменения
установленных законодательством процедур.
При установлении факта обхода закона с противоправной целью,
злоупотребления принципом свободы договора или недобросовестного
поведения участников предпринимательских правоотношений суды в силу п. 2
ст. 10 ГК РФ должны отказать в защите права. Тем самым, одним из способов
воздействия на участников предпринимательских правоотношений, которые
применили принцип свободы договора с нарушением установленных пределов,
может стать лишение защиты принадлежащего таким лицам права посредством
полного или частичного отказа.
ВС РФ, в свою очередь, поддержал правовую позицию, ранее
сформированную ВАС РФ, и в п. 7, 8 постановления Пленума ВС РФ от
23,06.2015г. № 25. «О применении судами некоторых положений раздела I
части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и указал, что в
случае установления нарушений, предусмотренных п. 1 ст. 10 ГК РФ, в том
числе действий в обход закона с противоправной целью, такие сделки на
основании ст. 10, 168 ГК РФ могут быть признаны недействительными.
Именно через институт недействительности сделок, в основном,
реализуются все вышеперечисленные ограничения свободы договора. В
прежней редакции ГК РФ механизм признания договора или его части
недействительной сделкой работал следующим образом.
Во-первых, те нормы договорного законодательства, которые не являлись
прямо диспозитивными, зачастую толковались императивными.
Во-вторых, заключение сделки на иных условиях, которые не
соответствуют императивной норме, недопустимо.
В-третьих, ст. 168 ГК РФ в прежней редакции устанавливала презумпцию
ничтожности таких сделок.
78
Поэтому суд, установив всю эту цепочку, признавал такие сделки
недействительными (ничтожными), о чем свидетельствует судебная практика
(постановления ФАС Уральского округа от 24.06.2011г. № Ф09-3426/11-С5 по
делу № А60-27351/2010-С7, от 23.03.2012г. № Ф09-720/12 по делу № А76-
8773/2011 и др.).
Презумпция ничтожности сделки, не соответствующей закону, очень
часто приводила к признанию договора или его части ничтожным. В настоящее
время по общему правилу сделка, противоречащая закону, является оспоримой
(п. 1 ст. 168 ГК РФ в редакции ФЗ от 07.05.2013 № 100-ФЗ). Ничтожность
сделки теперь прямо оговаривается в законе.
Так, например, ничтожными признаются сделки, требующие
нотариального удостоверения, если такая форма сделки не была соблюдена
сторонами (п. 3 ст. 163 ГК РФ), притворные и мнимые сделки, несмотря даже
на принцип свободы договора и наличие взаимной воли сторон на ее
заключение, также являются ничтожными (ст. 170 ГК РФ).
Таким образом, институт недействительности сделок является одним из
самих мощных способов корректировки свободы договора и реализации
ограничений данного принципа.
Многие пределы принципа свободы договора находятся между собой в
тесной взаимосвязи, зачастую не могут существовать по отдельности и
составляют совокупность фактов и обстоятельств, свидетельствующих о
нарушении как одной стороной, так и обеими сторонами ограничений
принципа свободы договора.
Но в конечном итоге все названные ограничения, с одной стороны,
защищают гражданский оборот, общество и рыночную экономику от резких
потрясений, изменений в ту или иную сторону, направлены на недопущение
резкого расслоения общества, а с другой — позволяют продвигать свободу
договора в поступательном русле в целях развития рыночной экономики РФ,
создания равных условий для ведения предпринимательской деятельности в РФ
как для крупного, так и для среднего, малого бизнеса, способствуют росту
79
правовой культуры и правосознания как самих предпринимателей, так и
судейского сообщества. И главное, направлены на привитие уважения к
рыночной экономике и достижение баланса интересов сторон.
80
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Итак, подводя итог настоящему исследованию, обратим внимание на
следующие основные выводы.
В соответствии с ч. 1 ст. 8 Конституции РФ гарантируются единство
экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и
финансовых средств, поддержка конкуренции, свобода экономической
деятельности.
Каждый гражданин РФ вправе заниматься любой не запрещенной
законом экономической деятельностью, но и то, что гражданин РФ или
юридическое лицо, в том числе, свободны в определении формы
экономической деятельности и в определении между собой договоренностей по
осуществлению той или иной экономической деятельности.
Из принципа свободы экономической деятельности, в свою очередь,
вытекает такое конституционное право, как свободное использование своих
способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной
законом экономической деятельности (ч. 1 ст. 34 Конституции РФ).
Свое развитие указанные положения Конституции РФ находят в первую
очередь в гражданском законодательстве, которое является базой для
экономического развития общества и государства. Именно в ГК РФ принципы,
закрепленные в Конституции РФ, находят свое более полное отражение.
Базовыми принципами гражданского права являются автономия воли
сторон, юридическое равенство сторон. Основной формой собственности
выступает частная собственность.
Основным методом гражданско-правового регулирования, в отличие от
советского периода, становится диспозитивный метод, который заключается в
том, что если норма гражданского законодательства не содержит явно
выраженного запрета либо из смысла такой нормы не следует, что она
81
императивна, то по общему правилу все нормы ГК РФ являются
диспозитивными. И в первую очередь это применяется к договорным
отношениям.
В России провозглашается свобода предпринимательских
правоотношений. Одним из проявлений принципа свободы экономической
деятельности и права любого на занятие предпринимательской и иной не
запрещенной законом экономической деятельности является принцип свободы
договора как базисный принцип для развития рыночной экономики.
Хотя экономику РФ сложно назвать в чистом виде рыночной, совершен
переход от командно-административной экономики, построенной на плановой
деятельности государства, к экономике свободного рыночного оборота. В этой
связи закрепление в п. 1 ст. 1, ст. 421 ГК РФ принципа свободы договора как
одного из основополагающих принципов гражданского права является
обоснованным и закономерным явлением в целях развития свободного рынка в
РФ.
Принцип свободы договоры в ГК РФ является логическим продолжением
таких принципов гражданского права, как принципы автономии воли сторон и
юридического равенства сторон. Содержание принципа свободы договора
раскрывается в ст. 421 ГК РФ. Из указанных норм следует, что по общему
правилу принцип свободы договора включает следующие элементы.
1. Свобода заключения договора, т. е. по общему правилу никто не может
понудить к заключению договора, за исключением случаев, предусмотренных
ГК РФ, законом или добровольно принятым обязательством. Стороны по
своему усмотрению, независимо друг от друга либо от третьих лиц, в том числе
публичноправовых образований, решают вопрос о вступлении в определенные
договорные отношения, о выборе контрагента (п. 1 ст. 421 ГК РФ).
2. Заключение сторонами по своему собственному усмотрению
договоров, как поименованных, так и непоименованных в гражданском
законодательстве, а также смешанных договоров, содержащих черты
различных видов договоров. Таким образом, стороны по общему правилу могут