74
правовой сущности законодательно установленных существенных условий
договоров
30
.
В правовой литературе также отмечается необоснованное расширение
круга существенных условий в сфере энергетики, поскольку большинство из
них носит технический характер.
Кроме того, в указанных пунктах есть многочисленные отсылочные
нормы, в том числе к иным пунктам Основных положений и Правил
недискриминационного доступа, что также минимизирует возможности
свободного усмотрения сторон, одновременно усложняя процесс
урегулирования условий.
Говоря о свободе содержания договоров, следует отметить, что
согласно новой редакции п. 2 ст. 426 Гражданского кодекса РФ для одной
категории потребителей в рамках публичных договоров устанавливаются
одинаковые условия по цене, при этом иные условия не могут
устанавливаться исходя из преимуществ отдельных потребителей или
оказания им предпочтения. С учетом того, что прежняя редакция статьи
предусматривала одинаковые условия для всех потребителей, произошедшие
изменения представляются правильными, направленными в сторону
смягчения ограничений принципа свободы договора.
в) Относительно свободы выбора договорной конструкции следует
отметить, что согласно п. 27 Основных положений электроэнергия
реализуется на розничных рынках на основании договоров энергоснабжения
или купли-продажи электроэнергии, при этом согласно п. 4 Правил
недискриминационного доступа услуги по передаче электрической энергии
предоставляются сетевой организацией на основании договора о возмездном
оказании услуг по передаче электрической энергии.
Следовательно, иных вариантов договоров законодательно не
предусмотрено.
30
Шевченко Л.И. Проблемы определения существенных условий при заключении договоров в сфере
топливно-энергетического комплекса // Право и экономика. 2013. N 6. С. 29 - 35.
75
В связи с изложенным следует констатировать слабое развитие
принципа свободы договора в сфере электроэнергетики во всех его трех
проявлениях. Подробная правовая регламентация отношений по
энергоснабжению, главным образом без предоставления участникам
договорных отношений возможности заключения договоров с любыми
условиями, которые прямо не предусмотрены в законодательстве, создают
препятствия для развития энергетических отношений. Отдельные условия,
указанные законодателем в качестве существенных, подлежат исключению
из таковых.
Вместе с тем в правоприменительной практике в сфере
энергоснабжения существуют несколько заслуживающих внимания
примеров, когда в силу указанного выше чрезмерного влияния публичных
методов регулирования применение принципа свободы договорных условий
было ограничено.
Так, неоднозначно разрешен вопрос о возможности согласования
сторонами договора условий по уровню напряжения в точке поставки
электроэнергии.
В Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от
29.05.2007 N 16260/06 по делу N А40-85382/06-68-664 была сформирована
позиция о том, что «стороны вправе согласовать в договоре энергоснабжения
любой уровень напряжения, хотя данный показатель связан с тарифом, но
является техническим».
Изложенная правовая позиция была принята и неоднократно
поддержана арбитражными судами.
Однако после введения в сфере тарифного регулирования так
называемого котлового метода расчета тарифов на услуги по передаче
электроэнергии некоторые суды пересмотрели позицию Высшего
Арбитражного Суда РФ и пришли к иному выводу.
76
Аналогичные выводы изложены в Постановлении Арбитражного суда
Поволжского округа от 27.01.2015 N Ф06-18886/2013 по делу N А55-
29147/2013.
Таким образом, особенности расчета тарифов на услуги по передаче
электроэнергии (тарифное регулирование является одним из примеров
государственного (публичного) регулирования) предопределили, по мнению
судов, невозможность самостоятельного урегулирования сторонами условий
энергоснабжения.
Таким образом, правоприменительная практика не однозначно
воспринимает возможность согласования сторонами условий об уровнях
напряжения, основным препятствием является косвенное влияние
государственных методов регулирования энергетических отношений.
31
Справедливости ради необходимо отметить, что в связи с реформой
электроэнергетики был введен договор оказания услуг по передаче
электроэнергии, в рамках которого подлежит обязательному согласованию
уровень напряжения в точке поставки. Также для осуществления расчетов по
данному договору регулятор устанавливает тарифы, при расчете которых
руководствуется фактическим уровнем напряжения. Следовательно,
согласованный сторонами в договоре иной уровень напряжения может
повлечь как для сетевой организации, так и для потребителя либо
сверхприбыль, либо убыток. В данном случае у сторон есть стимул по
заключению договоров по фактическим обстоятельствам.
В связи с изложенным представляется целесообразным установление
единообразия правоприменительной практики в части технических
параметров энергоснабжения, по которым стороны должны обладать правом
согласования в виде конкретных условий в заключаемых ими договорах.
Условия об ответственности за расчетные приборы учета.
Согласно пп. 40, 41 Основных положений в качестве одного из
существенных условий договора энергоснабжения и купли-продажи
31
Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 2013. С. 235 - 242.
77
электроэнергии указано условие о порядке учета электроэнергии с
использованием приборов учета, их характеристики, а также обязанность
потребителя по обеспечению энергопринимающего оборудования в точках
поставки приборами учета.
В соответствии с п. 145 Основных положений установлена
ответственность собственника прибора учета за эксплуатацию, сохранность и
целостность прибора учета, а также пломб и (или) знаков визуального
контроля, своевременную его замену (далее - ответственность за целостность
и сохранность).
При этом в случае, если собственник прибора учета не является
собственником энергопринимающих устройств, где он находится, то, если
иное не установлено соглашением между указанными собственниками,
ответственность за целостность и сохранность прибора учета возлагается на
собственника энергопринимающих устройств.
Таким образом, стороны договора вправе согласовать ответственность
за целостность и сохранность расчетных приборов учета, находящихся у
третьего лица.
Между тем в правоприменительной практике не всегда должным
образом воспринимаются указанные нормы о свободе выбора сторонами
лица, ответственного за целостность и сохранность расчетных приборов
учета.
Таким образом, законодательно установленные права сторон по
согласованию условий об ответственности за выход из строя расчетных
приборов учета не всегда входят в предмет исследования при возникновении
споров.
При этом сведения, противоречащие условиям договоров, вряд ли
могут быть приняты во внимание, поскольку, во-первых, стороны вправе
согласовать в договоре любые условия, в том числе не соответствующие
фактическим обстоятельствам, но не противоречащие закону; во-вторых, как
на стадии заключения договора, так и в ходе его исполнения стороны вправе
78
оспорить действительность таких условий либо внести соответствующие
изменения.
В этой связи, руководствуясь принципом «договор есть закон для его
сторон», согласованные сторонами условия должны исполняться
надлежащим образом, а в случае возникновения споров применяться для
разрешения.
В качестве вывода целесообразно отметить следующее: процесс
дальнейшего реформирования электроэнергетической отрасли требует более
широкого применения принципа свободы договора, более четкой правовой
регламентации существенных условий договоров, а также усиления акцента
при разрешении споров на согласованные сторонами договорные условия.
3.3 Проблема теории и практики свободы договора и концепции
встречного предоставления
Основным принципом для гражданского оборота является принцип
свободы договора. Использование термина злоупотребление правом является
одним из дискуссионных вопросов в современном гражданском праве,
поскольку учеными выдвигаются различные мнения о том, относится ли
злоупотребление правом к числу противоправных действий и какие санкции
применяются в отношении лица, злоупотребившего правом. Как уже было
ранее отмечено в статье «принцип свободы договора и его пределы в
российском гражданском праве», «в настоящее время особое внимание
занимает вопрос рассмотрения понятия «свобода» – естественно, не всякая
свобода разрешена. Вседозволенность в отношениях между субъектами
привела бы к абсурду и к злоупотреблению свободой договора».
Для выявления сходств и различий между этими двумя понятиями,
рассмотрим их более детально, выявив характерные для них черты
32
.
32
Баембитова Г.Р. Принцип свободы договора и его пределы в российском гражданском праве / Г.Р.
Баембитова. – Уфа, 2015. – С. 113.
79
По своей природе субъективное право представляет собой всю
совокупность личной свободы участников правоотношений – каждый
субъект правоотношений вправе действовать по своему усмотрению,
требовать совершения определенных действий от других лиц, а так же при
необходимости обращаться за защитой своих прав в юрисдикционные
органы государства. Именно посредством субъективных прав реализуются
потребности граждан.
В юридической науке отсутствует единое понимание термина
«злоупотребление субъективным правом» – однако существуют различные
концепции относительно понимания данного понятия.
А.А. Малиновский под злоупотреблением субъективным правом
понимает «способ осуществления субъективного права в противоречии с его
назначением, посредством которого причиняется вред личности, обществу,
государству». К основным признакам злоупотребления субъективным
правом он относит осуществление субъективного права в противоречии с его
назначением и вредоносность осуществления права. При установлении,
осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении обязанностей
участники гражданских правоотношений должны действовать
добросовестно. Таким образом, добросовестность устанавливается как
принцип гражданского права
33
.
Одной из основных форм злоупотребления правом является шикана.
Ст. 10 ГК РФ определяет шикану как «действие, осуществляемое
исключительно с целью причинения вреда другому лицу» – то есть, субъект
реализует свои права, преследуя лишь одну цель – ущемление интересов
другого лица.
Т.С. Яценко считает, что шиканой должны признаваться «в том числе и
действия, направленные на достижение кроме указанной и иных целей,
например, получение материальной выгоды, привлечение большего
33
Ткачук А.С. Принцип добросовестности в Гражданском кодексе Российской Федерации / А.С. Ткачук,
Н.В. Фирсова // Актуальные направления научных исследований: от теории к практике / Редкол.: О.Н.
Широков [и др.]. – Чебоксары: ЦНС «Интерактив плюс», 2016. – №2–2 (8). – С. 300–303
80
количества покупателей и т. д.». Под шиканой Т.С. Яценко предлагает
понимать действия граждан и юридических лиц, как осуществляемые
исключительно с намерением причинить вред другому лицу, так
преследующие и другие цели наряду с причинением вреда.
В отечественной науке достаточно большое признание получила
концепция В.П. Грибанова, в которой он предлагает толковать
злоупотребление правом как «особый тип гражданского правонарушения,
при котором управомоченное лицо осуществляет принадлежащее ему
субъективное право с использованием недозволенных конкретных форм в
рамках дозволенного ему законом общего типа поведения».
Противники использования данной конструкции утверждают, что она
размывает четкую грань между правонарушением и осуществлением
субъективного права (правомерным действием). Они считают, что действия,
именуемые злоупотреблением правом, находятся за пределами
субъективного права. В итоге, использование конструкции злоупотребления
правом приводит к отрицанию субъективных прав.
34
Следует согласиться с позицией М.В. Кратенко, который считает, что
«для злоупотребления свободой договора характерна часть тех признаков, с
помощью которых в литературе характеризуют феномен злоупотребления
субъективным правом: видимость легальности поведения субъекта,
использование недозволенных средств и способов осуществления права
(свободы), осуществление права вопреки его социальному назначению,
осознание лицом незаконности своих действий (наличие умысла),
причинение ущерба другим лицам вследствие совершения вышеуказанных
действий».
На практике при злоупотреблении субъективным правом и при
злоупотреблении свободой договора существует пробел в законе и, как уже
было упомянуто выше, недостаточно точная правовая регламентация
рассматриваемых понятий.
34
Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 2013. С. 235 - 242.
81
Конституционный Суд Российской Федерации рассматривает договор
присоединения как один из способов ограничения «конституционной
свободы договора». Е.Н. Баширина, Н.В. Фирсова отмечают, что «сравнение
признаков договора присоединения с элементами принципа свободы
договора приводит к следующему выводу: присоединяющаяся сторона
оставляет за собой право выбора только лишь в заключении договора,
обладая правом отказаться либо добровольно вступить в данные договорные
отношения»
35
.
35
Баширина Е.Н. Ограничение принципа свободы договора / Е.Н. Баширина, Н.В. Фирсова // Евразийский
юридический журнал. – 2016. – №4 (95). – С. 76.
82
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В процессе проведенного исследования мы пришли к следующим
выводам.
Именно римская правовая традиция закрепила основные черты
принципа свободы договора, которые характеризуют его современное
содержание. На основании римского частного права содержание свободы
договора выражалось в свободе заключения договора, свободе выбора
контрагента по договору, а также свободе определения договорных условий.
Поэтому необходимо отметить, что римское частное право по общему
правилу не предусматривало судебную защиту «голых соглашений», за
исключением случаев, когда наличествовали нарушения принципа
добросовестности.
Традиционные ограничения, которые предусмотрены римскими
материальными правовыми источниками, в частности Дигестами Юстиниана,
устанавливались в отношении порока воли, иных патерналистских целях, а
также в целях соблюдения принципа добросовестности. В дореволюционный
период России принцип свободы договора имел практически то же
содержание, что и в римском частном праве, вместе с тем, предусматривал
возможность заключения непоименованных договоров.
В отношении ограничений, действовавших в тот период, целесообразно
отметить, что ограничения принципа свободы договора устанавливались в
целях предупреждения злоупотребления правом стороной договора, а также
в патерналистских целях. Одной из общих черт римского частного права и
российского дореволюционного гражданского права является сословность и
избирательность права, так как они предусматривали социальное
неравенство.
В отличие от дореволюционного права, советское гражданское право
вводило равенство граждан в качестве одного из основополагающих
принципов. Вместе с тем, существование принципа свободы договора в
83
советский период не представлялось возможным, вследствие чего данный
этап можно охарактеризовать как расширение ограничений свободы
договора, в частности в отношении лиц, осуществляющих
предпринимательскую деятельность.
Рассматривая вопрос о соотношении понятий «принцип свободы
договора» и «презумпция свободы договора», следует отметить, что если
принцип, в частности принцип свободы договора характеризуется как
неподлежащая опровержению, руководящая основа гражданского
законодательства, то презумпция может быть опровержимой, гибкой. В
частности, в большинстве европейских правопорядков, например, во
Франции действует опровержимая презумпция диспозитивности (свободы
договора) норм договорного права.
На основе проведенного исследования в рамках рассмотрения
взаимодействия и соотношения диспозитивных и императивных норм, а
также принципа свободы договора и презумпции свободы договора можно
прийти к выводу о возможности введения опровержимой презумпции
свободы договора норм договорного права. Обоснованность закрепления
данной презумпции рассматривали О.Н. Садиков, С.А. Хохлов.
Сторонниками этой точки зрения также являются Р.С. Бевзенко, А.Г.
Карапетов.
Относительно содержания договора с участием потребителей
необходимо отметить, что оно раскрывается посредством трех основных
элементов, установленных соответственно ст. 426 ГК РФ, ст. 427 ГК РФ, ст.
428 ГК РФ. Среди ограничений, установленных в договорах с участием
потребителей, можно выделить следующие статьи, посредством которых
предусматривается судебный контроль справедливых договорных условий:
ст. 169 ГК РФ, ст. 179 ГК РФ, ст. 333 ГК РФ и ст. 16 Закона РФ «О защите
прав потребителей». Что касается непосредственно понятия договора
имущественного страхования, с одной стороны в котором выступает
потребитель, то оно дано в п. 1 ст. 929 ГК РФ. Следует отметить, что в