94
деятельностью, способна, в принципе, и к осуществлению
предпринимательской деятельности.
131
Такое положение дел, серьезно
затрудняющее толкование и применение закона, не может быть признано
удовлетворительным и нуждается в срочном нормативном нюансировании.
Законодатель также использует и иную модель «реабилитации»
дефектной сделки, предусматривая основания, при наличии которых она не
может быть признана недействительной (но не ставя заслон на пути заявления
требования), правда, юридический эффект при использовании формально
различающихся подходов оказывается одинаковым (отказ в удовлетворении
иска).
132
Очевидно, нас ожидает противоречивая судебная практика в части
квалификации фактического получения встречного предоставления (например,
при поступлении денежных средств на банковский счет) в качестве принятия
исполнения для целей применения п. 2 ст. 431.1 ГК РФ.
Встает вопрос при оценке возмездности приобретения имущества в целях
применения ст. 302 ГК РФ (как известно, суды исходят из того, что
приобретатель не считается получившим имущество возмездно, если
отчуждатель не получил вполном объеме плату или иное встречное
предоставление за передачу спорного имущества). Думается, все-таки, что о
принятии от контрагента исполнения по договору уместно говорить не только
при выполнении контрагентом своих обязательств полностью, но и в их
существенной части (кроме того, справедливо было бы задействовать
разбираемую запретительную норму во всех случаях, когда имеет место явная
диспропорция между размерами фактически произведенных сторонами
встречных предоставлений (естественно, не в «пользу» контрагента)).
Решением Арбитражного суда Псковской области от 04.07.2013 по делу
131
Рузанова В.Д. Системность гражданского законодательства: оценка новелл ГК
РФ.//Юридический вестник Самарского университета. 2015. № 2. С. 61-71.
132
Жуков Е.Н., Киреева Е.В. Свобода договора и недействительность сделки.//Право и
практика. 2016. № 2. С. 91-99.
95
№А52-4906/2012 закрытое акционерное общество «Олимпия» (далее –
должник, ЗАО «Олимпия») признано несостоятельным (банкротом), в
отношении него открыто конкурсное производство.
Конкурсный управляющий ЗАО «Олимпия» Курдышева И.В. в рамках
дела о банкротстве должника обратилась в суд с заявлением, с учетом
уточнений (т.34. л.106-107, 141-142) к обществу с ограниченной
ответственностью «Металлоформа» (далее - ООО «Металлоформа») о
признании недействительным соглашения об отступном от 24.06.2013 №2/13,
заключенного между ООО «Металлоформа» и ЗАО «Олимпия», о применении
последствий недействительности сделки в виде обязания ООО
«Металлоформа» возвратить недвижимое имущество, полученное по
соглашению об отступном от 24.06.2013, должнику. 24.06.2013 между ООО
«Металлоформа» и ЗАО «Олимпия» подписано соглашение об отступном
№2/13, в соответствии с которым в качестве отступного ЗАО «Олимпия»
передало в собственность ООО «Металлоформы» нежилое здание, с
кадастровым номером 60:25:070101:0043:1871-В, общей площадью 2175,6 кв.м,
расположенное по адресу: город Великие Луки, ул. Малышева, д. 11; земельный
участок с кадастровым номером 60:25:070101:65 площадью 6799 кв.м,
расположенный по адресу: Псковская область, город Великие Луки, улица
Малышева, дом 11 с целью прекращения заемных обязательств по договору о
22.09.2010 №010-КЛ/10 о кредитовании юридического лица.
Оспаривая указанное соглашение об отступном, конкурсный
управляющий ссылается на то, что сделка привела к тому, что ООО
«Металлоформа» оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения
требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было
бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в
соответствии с законодательством Российской Федерации о несостоятельности
(банкротстве), в связи с чем обратился в суд с настоящим заявлением.
Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки,
96
совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть
признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом
Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в
настоящем Федеральном законе.
Требование ООО «Металлформа» к должнику изначально возникло на
основании договора о кредитовании юридического лица №010-КЛ/10. По
указанному основанию ООО «Металлформа» включено в реестр требований
ЗАО «Олимпия» с суммой требования 17 208 530 руб. 51 коп. В то же время, из
пункта 1.1 оспариваемого соглашения следует, что имущество должника
стоимостью 19 796 400 руб. 80 коп. передается в качестве отступного в общей
сумме задолженности 19 796 400 руб. 80 коп. по указанным выше договорам.
Таким образом, по спорной сделке передано имущество должника на сумму,
превышающую сумму задолженности более чем на 2 500 000 руб.
На основании изложенного суд пришел к выводу, что оспариваемая
сделка привела к тому, что отдельному кредитору (ООО «Металлформа»)
оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований,
существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в
случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с
законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).
Следовательно, требование конкурсного управляющего является
обоснованным и подлежит удовлетворению в полном объеме, в соответствии с
пунктом 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве.
Руководствуясь статьями 61.1, 61.3, 61.8 Федерального закона №127-ФЗ
от 26.10.2002 «О несостоятельности (банкротстве)», статьей 223 Арбитражного
процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд определил
признать недействительным соглашение об отступном от 24.06.2013 №2/13,
заключенное между обществом с ограниченной ответственностью
«МЕТАЛЛОФОРМА» и закрытым акционерным обществом «Олимпия».
133
133
Дело №А52-4906/2012 Арбитражного суда Псковской области
97
«Пространство» применения, разбираемого рестриктивного положения
достаточно весомо сужено: оно не рассчитано на случаи признания договора
недействительным по основаниям, предусмотренным статьями 173
(«Недействительность сделки юридического лица, совершенной в
противоречии с целями его деятельности»), 178 («Недействительность сделки,
совершенной под влиянием существенного заблуждения») и 179 ГК РФ
(«Недействительность сделки, совершенной под влиянием обмана, насилия,
угрозы или неблагоприятных обстоятельств»)
134
.
Ключевыми факторами «отбора» именно приведенных статей, полагаем,
стали серьезность порока сделки, а равно юридический момент, связанный с
кругом истцов по требованиям о признании сделки недействительной (ибо,
повторимся, Кодекс распространяет рассматриваемое правило лишь на
непосредственного участника (сторону) договора; поэтому, к примеру, опекун
не лишается права на оспаривание сделки, не исполненной гражданином,
впоследствии признанным недееспособным, но исполненной контрагентом
такого гражданина, руководствуясь п. 2 ст. 177 ГК РФ).
135
Кроме того, «установление перечня оснований для исключений (ст. 173,
178 и 179 ГК РФ) из общего правила конвалидации
136
договора по принципу
estoppel», как небезосновательно подчеркивает М.А. Егорова, объясняется тем,
что речь идет о «договорах, обеими сторонами которых являются
профессиональные предприниматели»
137
;
Также не работает запрет на заявление требования о признании сделки
недействительной и тогда, когда предоставленное контрагентом исполнение
связано с его заведомо недобросовестными действиями. Заметим, что данная
134
Андреев В.К. Применение общих положений ГК РФ об обязательствах к корпоративным
отношениям. //Гражданское право. 2016. № 4. С. 3-6.
135
Жуков Е.Н., Киреева Е.В. Свобода договора и недействительность сделки.//Право и
практика. 2016. № 2. С. 91-99.
136
Конвалидация сделки - придание ничтожной сделке юридической силы с момента ее
совершения
137
Егорова М.А. Конвалидация недействительных договоров на основании принципа estoppel
в российском гражданском законодательстве // Юрист. 2014. № 1.
98
здравая оговорка, служащая преградой к злонамеренному поведению по
исполнению обязательства (особенно - если такое исполнение не является
обременительным) исключительно в целях элиминирования возможности
оспаривания сделки (не подпадающей под действие ст. 173, 178 и 179 ГК РФ)
другой стороной, не содержалась в первоначальном варианте законопроекта о
внесении изменений и дополнений в ГК РФ.
138
Досадная неопределенность присутствует в части того, охватывают ли
предписания п. 2 ст. 431.1 ГК РФ случаи лишь оспоримости сделки или же они
могут применяться и при ее ничтожности.
Сравнительный анализ пунктов 2 и 3 ст. 431.1 ГК РФ провоцирует на
широкую трактовку (учитывая, что в п. 3 содержится прямое указание на его
применение только при оспоримости договора), которая представляется
предпочтительной, вместе с тем, при ничтожности допустимой является подача
только требования о применении последствий недействительности сделки (см.
ст. 12, п. 3 ст. 166 ГК РФ), что может стать формальным поводом для
утверждения о неприменимости изучаемого запрета при реализации
обозначенной возможности (т.е. при незаявлении требования о признании
ничтожной сделки недействительной).
Рассматриваемое предписание п. 2 ст. 431.1 ГК РФ вкупе с положениями
абз. 4 п. 2 ст. 166 ГК РФ (налагающими запрет на оспаривание сделки стороной,
из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, по основанию, о
котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении воли) и п. 5
ст. 166 ГК РФ (отвергающими правовое значение заявления о
недействительности сделки, если ссылающееся на недействительность сделки
действует недобросовестно) образуют «каркас» получившего отражение в
отечественном гражданском праве принципа «эстоппель» (суть которого
«...сводится к тому, что в случае, если сторона деятельно или конклюдентно
138
Сушкова О.В. Основания исполнения обязательств. //Современное право. 2016. № 8. С.
41-46.
99
выразила свою волю на принятие условий договора в отношениях с другой
стороной, она лишается права ссылаться на дефектность этих условий» ).
Несмотря на то, что каждое из правил несет собственную смысловую
нагрузку (в абз. 4 п. 2 ст. 166 ГК РФ внимание концентрируется на
осведомленности лица об основании оспоримости сделки; п. 5 ст. 166 ГК РФ,
нивелирующий последствия недобросовестного заявления о
недействительности сделки, имеет максимально обобщенный характер; в п. 2
ст. 431.1 ГК РФ «центр тяжести» смещен на вопрос об исполнении обязательств
сторонами сделки), их «взаимодействие» (в плане возможности выявления
четкого соотношения законоположений) нельзя признать гармоничным ,
принимая в расчет содержательное пересечение приведенных правил (ибо
принятие стороной исполнения по сделке может свидетельствовать о ее
желании сохранить силу сделки, а равно и о недобросовестности
139
) и,
одновременно, наличие расхождений по многим параметрам (абз. 4 п. 2 ст. 166
ГК РФ посвящен исключительно оспоримым сделкам, в то время как п. 5 ст. 166
ГК РФ распространяет свое действие и на ничтожные сделки; п. 2 ст. 431.1 ГК
РФ, в отличие от обозначенных норм ст. 166 ГК РФ, касается лишь сделок,
исполнение которых связано с осуществлением предпринимательской
деятельности, и пр.).
140
Важный аспект законодательства регламентирует вопросы презумпции
оспоримости сделок. Согласно ст.168 ГК РФ, сделка, нарушающая требования
закона или иного правового акта, являются оспоримой, если из закона не
следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные
с недействительностью сделки. Ранее подобная сделка признавалась
ничтожной. Исключением является, если сделка нарушает требования закона
139
См. п. 37 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума ВАС РФ от 29 апреля
2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении
споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (Бюллетень
Верховного Суда РФ. 2010. № 7).
140
Жуков Е.Н., Киреева Е.В. Свобода договора и недействительность сделки.//Право и
практика. 2016. № 2. С. 91-99.
100
или иного правового акта и при этом посягает на публичные интересы либо
права и охраняемые законом интересы третьих лиц. Данная сделка является
ничтожной (п.2 ст.168 ГК РФ).
141
Подчеркнем, что, с 1 июня 2015 года действует правило, согласно
которому стороны предпринимательских договоров могут определять
последствия их недействительности. Подобное право можно реализовать в
отношении оспоримых предпринимательских договоров, признанных
недействительными по иску стороны. Последствия недействительности можно
согласовать после признания сделки недействительной. Такое соглашение не
должно нарушать публичные интересы, затрагивать интересы третьих лиц
(Федеральный закон от 08.03.2015 № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть
первую Гражданского кодекса Российской Федерации»).
Проблемы правоприменительной практики о недействительности сделок
были систематизированы следующим образом.
Первая группа проблем выявлена теорией гражданского права. Это
проблемы противоречия современных законодательных положений и базовых
классических доктринальных учений о недействительности сделок. Строго
говоря, это законодательное допущение уже само по себе является
отступлением от классического учения, в соответствии с которым, по общему
правилу ничтожная сделка «неисцелима». В данном случае позиция
законодателя объясняется его стремлением защитить «слабую»
добросовестную сторону сделки.
Еще один пример отхода законодательства и судебной практики от
классического понимания ничтожности связан с проблемой применения к
искам об установлении ничтожности сделок исковой давности. Согласно
классической доктрине, никакое время не в состоянии исцелить ничтожность.
В данном случае позицию законодателя возможно объяснить стремлением к
141
Евангелевская Л.В. Недействительность договора дарения в сфере предпринимательской
деятельности.Дисс. на соискание ученой степени кандидата юридических наук / Южный
федеральный университет. Ростов-на-Дону, 2012.С.21
101
стабилизации гражданского оборота
142
.
Второй и самой многочисленной группой проблем правоприменительной
практики являются проблемы, отмеченные сложившейся многолетней
судебной практикой и устраненные с принятием Федерального закона № 100-
ФЗ от 07.05.2013 г.
143
Так, Высшим Арбитражным Судом РФ не признано
существенным заблуждение относительно объекта, передаваемого по договору
аренды. В качестве объекта недвижимости, предназначенного для
осуществления розничной торговли, был передан объект, обладающий
статусом памятника архитектуры, о чем не знал арендатор. Наличие или
отсутствие у объекта статуса памятника архитектуры не влияло на
действительность оспариваемой сделки, поскольку и в том и в другом случае
объект после капитального ремонта мог быть использован для торговой
деятельности. Кроме того, спорный объект является вновь выявленным
объектом историко-культурного наследия
144
.
Третью группу проблем можно обозначить как проблемы
правоприменительной практики, которые давно дают о себе знать, но новые
положения ГК РФ не дают путей их решения. Ответ приходится искать в
изучении и обобщении судебной и арбитражной практики, в том числе Высших
судов РФ.
Так, большинство ученых и правоприменителей отмечают, что наиболее
труднораспознаваемыми на практике являются составы недействительных
сделок, совершенных с целями, противными основам правопорядка и
нравственности. Принципиальный момент в данном случае заключается в том,
что именно цель сделки должна носить противоправный или безнравственный
142
Тузов, Д. О. Теория недействительности сделок: опыт российского права в контексте
европейской правовой традиции. — М. : Статут, 2007.С.56
143
О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части
третей Гражданского кодекса Российской Федерации: [Федеральный закон № 100-ФЗ от
07.05.2013 (в актуальной редакции)] // Российская газета. — 2013. — 13 мая.
144
Определение ВАС РФ № 1357/09 от 18.02.2009 по делу № А57- 1306/08-34 // Справочно-
правовая система «Консультант Плюс».
102
характер. Установление реально преследуемых целей сторон сделки находится
на грани воли и волеизъявления, внешней и внутренней стороны сделки и
поэтому является труднораспознаваемым на практике и вызывает у
правоприменительных органов определенные сложности и даже приводит к
вынесению неправильных судебных решений. Так, истица, действующая в
интересах двух своих несовершеннолетних детей, обратилась в суд с иском к
бывшему супругу о признании договора дарения доли квартиры
недействительным, применении последствий недействительности сделки.
В спорной квартире истице принадлежит 1/3 доли, ответчику — 1/2 доли,
их несовершеннолетней дочери — 1/6 доли. Истица вместе с детьми
зарегистрирована и постоянно проживает в спорной квартире. По договору
дарения ответчик подарил принадлежащую ему 1/2 доли в праве собственности
на спорную квартиру гражданину С. Согласие органов опеки и попечительства
на совершение данной сделки получено не было. Указанная сделка, по мнению
истицы, нарушает права ее несовершеннолетних детей, поскольку заключена с
нарушением закона и совершена с целью, заведомо противной основам
правопорядка и нравственности.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении иска отказано. В
апелляционной и кассационной инстанции решение суда оставлено без
изменения. Верховный Суд РФ установил, что судами нижестоящих инстанций
не были применены нормы ст. 169 ГК РФ в контексте Постановления
Конституционного суда РФ, а именно: совершение родителем, сознательно не
проявляющим заботу о благосостоянии детей и фактически оставляющим детей
без своего родительского попечения, умышленных действий, направленных на
совершение сделки по отчуждению жилого помещения (или доли в праве
собственности на жилое помещение) в пользу иного лица, с целью ущемления
прав детей, в том числе жилищных, что может свидетельствовать о
несовместимом с основами правопорядка и нравственности характере
103
подобной сделки и злоупотреблении правом
145
.
Следует отметить, что в связи с принятыми новеллами ГК РФ в 2013 и
2015 годах, законодательно урегулировано большинство спорных ситуаций в
области правоприменения по недействительным сделкам. Но в то же время
большинство ученых отмечает, что проявляющаяся местами расплывчатость и
пробельность в регулировании отдельных отношений, вызванная новеллами
гражданского законодательства, порождает в свою очередь новые проблемы в
правоприменительной практике в области недействительности сделок. Именно
это стоит иметь в виду, выделяя четвертую группу проблем
правоприменительной практики о недействительности сделок, возможные
проблемы, которые могут возникнуть в связи с введением обновленных норм
ГК РФ.
146
Обобщая все вышесказанное, следует отметить, что применение
правовых норм института недействительности сделок на практике отмечено
определенными трудностями и наличием разного рода противоречий. Это не
раз отмечалось в теории гражданского права. Сложившаяся многолетняя
судебная практика направлена на устранение существующих пробелов в
правовом регулировании недействительных сделок.
Это не отрицает того факта, что судебное толкование не является
источником права в российской правовой системе. Это означает лишь то, что
суды выполняют свою основную функцию — правосудие — путем
эффективного правоприменения и реализации права толкования
законодательных положений. Действия же законодателя на современном этапе
характеризуется объединением опыта судебной и арбитражной
правоприменительной практики, и достижений отечественной
145
По делу о проверке конституционности пункта 4 статьи 292 Гражданского кодекса
Российской Федерации в связи с жалобой гражданки В. В. Чадаевой: [Постановление
Конституционного Суда РФ от 08.06.2010 № 13- П] // Российская газета. — 2010. — 17 июня.
146
Дудкина А.В. Правовое регулирование недействительности сделок в современных
экономических условиях. //Вестник образовательного консорциума Среднерусский
университет. Серия: Экономика и управление. 2016. № 8. С. 10-12.