она признана недействительной; кондикционный, если исполнение
произошло без сделки или иного правового основания либо если сделка
признана несовершенной (договор — незаключённым).
Иногда считают, что различие между виндикацией и реституцией надо
искать в волевом факторе, так как виндикация применима, только если
имущество выбывает из владения собственника помимо его воли;
основанием реституции является сделка, которой присущ волевой фактор.
Полагаем, что критерий воли малопригоден для разграничения исков.
Возьмём случай, когда собственник теряет вещь. Эту вещь находит
нынешний владелец. Как мы видим, воли на передачу владения собственник
не изъявлял, тем не менее, виндикация возможна. Теперь рассмотрим
пример, когда собственник передаёт в аренду вещь, а арендатор отчуждает её
нынешнему владельцу по безвозмездной сделке. Здесь налицо воля
собственника на передачу владения, однако, виндикация также возможна.
Что касается реституции, то, действительно, она основана на
недействительной сделке. Да, сделка имеет волевую природу, но не нужно
забывать о существовании сделок с пороками воли, например сделок,
совершенных под влиянием насилия, когда воля отсутствует вовсе, а также
сделок, недействительность которых вызвана фальсификацией подписи, т.е.
фактически отсутствием воли. Таким образом, и реституция, и виндикация
возможны как при изъявленной воле, так и при её отсутствии.
Как разъяснил Верховный Суд РФ в Обзоре законодательства и
судебной практики за IV квартал 2008 года, согласно п. 2 ст. 449 ГК РФ
признание торгов недействительными влечёт недействительность договора,
заключённого с лицом, выигравшим торги. Признав, что договор купли-
продажи спорного жилого помещения, заключённый между отделением
Российского фонда федерального имущества и С. (лицом, выигравшим
торги), является недействительным (по делу установлено нарушение ст. 446
ГПК РФ, ст. 46 Федерального закона от 21.07.1997 № 119-ФЗ «Об
85
исполнительном производстве», действовавшего на момент продажи
квартиры истицы), суд не учёл, что признание недействительным договора,
заключённого с лицом, выигравшим торги, влечёт последствия
недействительности сделки, предусмотренные ст. 167 ГК РФ, в силу которых
по общему правилу каждая из сторон обязана возвратить другой все
полученное по сделке, и не указал в решении, каким образом должно быть
восстановлено первоначальное положение, чем нарушил требования п. 2 ст.
167 ГК РФ. При этом вопрос о приведении сторон в первоначальное
положение должен быть разрешён судом одновременно с признанием сделки
недействительной. Однако это судом сделано не было, в результате чего
права и интересы истицы Ч., требования которой о признании
недействительными торгов и заключённого по результатам торгов договора
купли-продажи спорной квартиры суд удовлетворил, были нарушены.
Таким образом, в случае признания недействительными торгов по
продаже жилого помещения вопрос о приведении сторон в первоначальное
положение должен разрешаться судом одновременно с признанием
недействительным договора купли-продажи, заключённого с лицом,
выигравшим торги.
3.4 Гражданско-правовое регулирование в области недействительности
сделок
Как известно, за последнее время Гражданский кодекс претерпел
значительные изменения ввиду вступления в силу пакетов поправок в рамках
реформы гражданского законодательства. Федеральный закон от 07.05.2013
№ 100-ФЗ (первый пакет поправок) существенно изменил правовое
регулирование сделок. Изменения коснулись и условий недействительности
сделок, в частности, были значительно переработаны формулировки ст. 178
и ст. 179 ГК РФ, устанавливающие правила признания недействительными
86
сделок, совершенных лицом под влиянием заблуждения или обмана
(насилия, угрозы).
В редакции ГК РФ, действующей с 1 сентября 2013 года (после
вступления в силу закона № 100-ФЗ), почти в полном объеме были учтены
предложения Концепции развития гражданского законодательства
Российской Федерации. В частности, нынешняя редакция ст. 178 ГК РФ
расширила перечень критериев существенности заблуждения, дополнив его:
очевидными ошибками;
заблуждениями о контрагенте сделки либо о лице, связанном
со сделкой;
заблуждениями относительно обстоятельств, из которых сторона
с очевидностью для контрагента исходит при заключении сделки.
При этом упоминаемые в предыдущей редакции критерии
(заблуждение относительно предмета или природы сделки) сохранились
и в текущей редакции. Также список критериев в действующей редакции
статьи, очевидно, является открытым, о чем говорит словосочетание
«в частности», что позволяет избавиться от необходимости расширительного
толкования статьи судами.
Еще одним новшеством действующей редакции является то, что теперь
закон оставляет возможность сохранить сделку, если:
другая сторона согласна на трактовку условий сделки
в понимании заблуждающейся стороны (измененные соответствующим
образом формулировки сделки фиксируются судом в решении по делу);
заблуждение было таким, что его невозможно было распознать
лицу, действующему со всей разумностью и осмотрительностью.
Очевидно, указанными изменениями законодатель пытается встать
на защиту стабильности гражданского оборота: приоритетным является
сохранение заключенных сделок действительными и защита прав
87
добросовестных лиц, действия которых направлены исключительно
на получение исполнения по сделке.
Последняя новелла статьи заключается в смягчении формулировок
о возмещении ущерба сторонам сделки, признанной недействительной.
Напомним: ранее стороне, по иску которой сделка признавалась
недействительной, контрагент был обязан возместить реальный ущерб
от признания сделки недействительной, если заблуждавшийся истец
доказывал, что заблуждение возникло по вине контрагента. В противном
случае истец сам должен был возместить ущерб от признания сделки
недействительной контрагенту. Никакой вариативности указанная
формулировка не предполагала и носила явно императивный характер.
Сейчас же истребование убытков является правом пострадавшей
от признания сделки недействительной стороны. Акценты смещены в пользу
заблуждающейся стороны: теперь она должна возместить реальный ущерб
по требованию контрагента только в том случае, если не докажет, что
контрагент знал или должен был знать о наличии заблуждения.
Заблуждающаяся же сторона имеет право требовать возмещения
причиненных ей убытков (включая упущенную выгоду), если докажет,
что контрагент отвечает за возникновение таких заблуждений.
Что касается новшеств ст. 179 ГК РФ, то теперь в статье подробно
формулируется дефиниция обмана, согласно которой обманом признается
также умолчание об обстоятельствах, которые виновная сторона должна
была сообщить при должной добросовестности, а также обман третьими
лицами, если виновная сторона знала или должна была знать о таком обмане.
Доказывать знание об обмане может, в частности, тот факт, что третье лицо
является работником, представителем виновной стороны либо содействовало
ей в совершении сделки.
Конфискация дохода виновной стороны была упразднена, а риск
гибели предмета сделки до момента свершения реституции несет виновная
88
сторона, которая также должна возместить все убытки по требованию
потерпевшей стороны (ранее речь шла только о реальном ущербе).
В развитие нового прочтения ст. 178 и ст. 179 ГК РФ было
опубликовано Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 10.12.2013
№ 162, обобщающее сложившуюся практику применения арбитражными
судами указанных статей. Практика, изложенная в письме, вполне созвучна
с нынешними формулировками ст. 178 и ст. 179 ГК РФ и конкретизирует их.
Примечательно, что значительная часть практики, описанная в письме,
формировалась (очевидно, под влиянием Концепции) еще до вступления
в силу новой редакции ГК РФ. Чтобы не повторять нормы закона, обратимся
лишь к некоторым, наиболее интересным выводам, изложенным
в информационном письме.
1. Заблуждение относительно правовых последствий сделки
не является основанием для признания сделки недействительной. Суд
не принимает позицию, основывающуюся лишь на том, что лицо
не осознавало правовые последствия заключаемой сделки. Иное
правоприменение может дать почву для различных злоупотреблений. Суд
отмечает, что заблуждение относительно правовых последствий сделки
не может приравниваться к заблуждению относительно правовой природы
сделки, упоминаемому в ст. 178 ГК РФ, поскольку если лицо было нацелено
именно на совершение данной сделки, то оно должно осознавать ее правовые
последствия.
2. Ст. 178 ГК РФ не может применяться в случае, если истец знал
или должен был знать об оспариваемом обстоятельстве. Суд отказывается
от формального прочтения норм закона и апеллирует к здравому смыслу:
если лицо знало о том, что условие договора (в частности, его предмет)
не соответствует действительности, оно не может в дальнейшем ссылаться
на некорректность условия и, как следствие, на свое заблуждение, поскольку
фактически заблуждение отсутствует. Также не стоит рассчитывать
89
на лояльность суда, если истец при должной осмотрительности должен был
знать о несоответствии спорных условий сделки действительности. Степень
осмотрительности при этом определяется судом.
3. Наличие иных способов защиты нарушенного права не лишает
сторону права ссылаться на недействительность сделки. Например, если лицо
предоставило вещь ненадлежащего качества, которая не соответствовала
описанию предмета договора, пострадавшая сторона имеет право требовать
признания сделки недействительной как заключенной под влиянием
заблуждения или обмана вместо использования иных средств защиты права,
предусмотренных, например, ст. 475 ГК РФ (о последствиях передачи товара
ненадлежащего качества).
4. Обман может возникнуть только в отношении того
обстоятельства, о котором виновная сторона должна была сообщить при той
добросовестности, которая от нее требуется по правилам оборота. Если
из существующих правил оборота не следует обязанность стороны сообщать
о каких-либо обстоятельствах, положения ст. 179 ГК РФ в данном случае
не могут применяться.
5. Сделка признается по требованию стороны недействительной
как совершенная под влиянием обмана, если обман совершен третьим лицом,
привлекаемым другой стороной сделки. При этом доказательств факта
сговора виновной стороны и третьего лица не требуется — достаточно
самого факта привлечения виновной стороной к оформлению сделки
недобросовестного лица. Доводы о том, что ст. 179 ГК РФ в данном случае
не применяется, а потерпевшая сторона должна обращаться с иском
о возмещении убытков к недобросовестному третьему лицу, судом
не учитываются.
6. Сделка признается недействительной как совершенная
под влиянием обмана только в том случае, если обстоятельства, в отношении
90
которых имеет место обман, могли повлиять на решение обманутой стороны
о заключении сделки.
7. По требованию юридического лица сделка может быть признана
недействительной как совершенная под влиянием злонамеренного
соглашения органа управления этим юридическим лицом с другой стороной
сделки. Указанный вывод нацелен на защиту прав юридического лица
(его участников) от деятельности недобросовестных органов его управления,
что является одним из основных трендов судебной практики последнего
времени. Ярким примером является постановление
Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения
убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».
8. Заключение сделки на крайне невыгодных условиях является
обязательным условием для признания сделки недействительной
как кабальной. В иных случаях (например, при заключении сделки
под влиянием обмана) закон не предусматривает специального условия
(крайней невыгодности сделки) для признания ее недействительной.
9. Ниже перечислены, наверное, самые интересные выводы суда
по признанию сделки недействительной как совершенной под влиянием
угрозы.
Суд в явном виде указал, что отказ в возбуждении уголовного
дела по факту угроз не является препятствием для признания сделки
недействительной — иные доказательства угроз также принимаются судом
во внимание. В данном случае суд косвенно ставит под сомнение
компетентность работников правоохранительных органов.
В случае признания сделки, совершенной под влиянием угроз,
недействительной, с лица, понудившего иное лицо совершить данную
сделку, в пользу потерпевшего лица могут быть взысканы убытки,
не имеющие прямого отношения к оспариваемой сделке. В рассматриваемом
случае это были расходы на оплату услуг частного охранного предприятия.
91
Угроза, выражающаяся в совершении хоть и правомерного,
но невыгодного для потерпевшей стороны действия, также может быть
признана достаточным основанием для признания сделки недействительной
как совершенной под влиянием угрозы. Например, речь может идти
об угрозе доноса о неуплате налогов пострадавшей стороной в налоговую
инспекцию.
Помимо практики, рассмотренной в письме Президиума ВАС,
небезынтересным представляется постановление Суда по интеллектуальным
правам от 27.12.2013 по делу № А40-20795/2013, в котором суд, помимо
прочего, сделал справедливый вывод о том, что использование терминологии
лицензионного договора в, по сути, сублицензионном договоре,
не является основанием для признания сделки недействительной, поскольку
указанные договоры имеют одинаковое регулирование, а лицензиату
правообладателем предоставлены все полномочия на совершение спорной
сделки. Важнейшим выводом суда в данном постановлении является то,
что «суд должен оценить обстоятельства и доказательства в их совокупности
и взаимосвязи в пользу сохранения, а не аннулирования обязательства,
а также исходя из презумпции разумности и добросовестности участников
гражданских правоотношений, закрепленной статьей 10 ГК РФ». Бесспорно,
именно такими принципами должны руководствоваться суды
при разрешении дел.
Ну и, конечно, обзор судебной практики был бы неполон без практики
судов общей юрисдикции. В настоящий момент на рассмотрении находится
интересное дело о признании недействительной доверенности на продажу
квартиры как совершенной под влиянием заблуждения, угрозы и обмана.
Первая и апелляционная инстанции отказали истице в удовлетворении иска,
однако ВС РФ в своем определении от 25.03.2014 № 4-КГ13-40 отменил
апелляционное определение и направил дело на повторное рассмотрение,
поскольку судами были недостаточно полно оценены доводы истицы,
92
а именно факт психологического давления со стороны ответчика
и недобросовестное исполнение своих обязанностей третьей стороной —
нотариусом, который не озвучил текст подписываемой доверенности истице,
что и могло ввести ее в заблуждение, несмотря на то, что текст доверенности,
уполномочивающей ответчика распоряжаться квартирой истицы, был
передан истице на руки. Таким образом, ВС РФ указал на то, что в делах
об оспаривании сделок по ст. 178 и ст. 179 ГК РФ суду надо исследовать
все обстоятельства дела и доводы сторон максимально полно и всесторонне.
Будем ждать финального решения по указанному делу.
93
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Согласно ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее
ГК РФ): «сделками признаются действия граждан и юридических лиц,
направленные на установление, изменение или прекращение гражданских
прав и обязанностей». Для рассмотрения такой категории как
недействительная сделка в первую очередь необходимо ознакомится с
признаками, присущими самой сделке. Прежде всего, сделку характеризует
изъявление воли на создание гражданских прав и обязанностей, однако,
многие действия, совершаемые человеком, носят характер волевых, поэтому,
для уяснения правовой природы сделки также необходимо обозначить и
другие признаки, ей свойственные. Таким признаком, способным выделить
сделку среди других волевых действий, является её цель. Цель сделки -
юридическая, идеальная. Или, как сказано в ст. 153 ГК РФ, установление,
изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Направленность сделки на юридический результат отличает её от таких
действий, которые выступают как поступки (юридические) факты,
ориентированные на фактический, материальный результат. Таким образом,
при некотором внешнем сходстве, не могут считаться сделками действия по
исполнению обязательств, такие как передача вещи или выполнение работ.
Кроме того, по направленности на юридический результат можно
разграничить сделку и правонарушение (деликт): хотя последний и вызывает
правовые последствия, он направлен не на юридический, на материальный
результат (как например завладеть чужой вещью).
Сделка - действие правомерное. Этот признак выделяют многие
учёные-цивилисты. Но сделка, совершённая в нарушение закона, всё же не
превращается в деликт именно потому, что и незаконная сделка отличается
от деликта направленностью на юридический, а не на фактический результат
(хотя и может сопровождаться деликтом).
94