Как указано в п. 2 ст. 167 ГК РФ, при недействительности сделки
каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в
случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда,
когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной
работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные
последствия недействительности сделки не предусмотрены законом. Иногда
в формулировке закона «каждая из сторон обязана возвратить…» видят лишь
указание на двустороннюю реституцию, но не обязанность одномоментной
встречной передачи вещей обеими сторонами. Ошибочно утверждается, что
приведённая норма свидетельствует о необходимости возврата в прежнее
положение обеих сторон, т.е. применении по умолчанию двусторонней
реституции, что возможно как в одном, так и в нескольких самостоятельных
процессах. Например, по иску продавца суд признает договор купли-продажи
недействительным и применяет последствия недействительности: обязывает
покупателя вернуть товар. По другому заявлению, теперь уже покупателя,
суд обязывает продавца вернуть покупателю переданную денежную сумму.
Как разъяснил Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума от 23
июня 2015 г. №25 «О применении судами некоторых положений раздела I
части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при
удовлетворении требования одной стороны недействительной сделки о
возврате полученного другой стороной суд одновременно рассматривает
вопрос о взыскании в пользу последней всего, что получила первая сторона,
если иные последствия недействительности не предусмотрены законом (п.
80).
С одной стороны, закон не ставит двустороннюю компенсаторную
реституцию в прямую зависимость от фактической возможности сторон
возвратить все полученное по сделке. Кроме того, реституция является
обязанностью (п. 2 ст. 167 ГК РФ) контрагента лица, чьё требование о
признании сделки недействительной и применении последствий её
75
недействительности признано судом обоснованным. Исполнение
обязанности, в отличие от реализации права, не может быть поставлено в
зависимость от того, имеет ли обязанное лицо объективную возможность
исполнить обязанность или нет. С другой стороны, для того законодатель и
предусмотрел двустороннюю реституцию, чтобы обе стороны приводились в
первоначальное положение. Если одна из сторон не имеет возможности
передать полученное по сделке или, по крайней мере, возместить её
стоимость в деньгах, реституция приобретает для другой стороны
карательный характер, утрачивая своё исконное предназначение.
Полагаем, что суды должны толковать закон буквально, возлагая
обязанность по компенсаторной реституции каждый раз, когда для этого есть
правовые основания, не вникая в то, имеется ли объективная возможность
для исполнения решения суда. Для этого есть специализированная служба —
служба судебных приставов и порядок, предусмотренный законом. Однако
есть доля разумного и в другом подходе, если касаться частных и очень
специфических случаев, поэтому не хотелось бы его отметать с
однозначностью, не допускающей возражений. В связи с этим можно
привести очень интересную мысль (которая, правда, не нашла поддержки в
современной арбитражной практике), высказанную в обзоре судебной
практики ФАС Северо-Кавказского округа о применении последствий
недействительности сделок, подготовленном судьями Е. И. Афониной и Ю.
В. Ширвис. Так, авторы обзора, отвечая на вопрос: «Исполнимо ли решение
суда о проведении двусторонней реституции, когда с одной стороны —
платёжеспособное предприятие, а с другой стороны — фактически
предприятие-банкрот и денежных средств у него нет? Если да, то каким
образом?», ссылаются на протокол от 5 мая 2000 г. семинара-совещания
судей ФАС Северо-Кавказского округа. На этом совещании был сделан
вывод о том, что не подлежат удовлетворению исковые требования
организации-банкрота о применении последствий недействительности
76
ничтожной сделки, заключённой до признания банкротом, если по сделке
истец продал имущество по рыночной стоимости. Требование истца в
данном случае является формой злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ),
поскольку при удовлетворении иска истец получит имущество, но возврат
денег (всей суммы) окажется невозможным, так как денежные требования
будут удовлетворяться в порядке конкурсного производства. Таким образом,
покупателю будут причинены убытки. Однако если стоимость имущества,
проданного по оспариваемой сделке, была занижена, то в данной ситуации
иск подлежит удовлетворению в связи с тем, что имеет место
злоупотребление правом со стороны покупателя, поэтому он должен нести
риск неблагоприятных последствий.
Во-первых, не все недействительные сделки влекут реституцию. Такая
ситуация может возникнуть, если закон прямо предусматривает
невозможность реституции, реституция невозможна фактически или
реституция противоречит природе сделки. Например, если сделка
недействительна по основаниям, предусмотренным ст. 169 ГК РФ,
реституция исключается законом. Этот пример знаком всем нам по
учебникам гражданского права под названием «недопущение реституции». И
несмотря на использование в термине слова «реституция», недопущение
реституции, конечно же, не относится к разновидности оной, ибо не
преследует цели восстановления прежнего имущественного состояния. Что
касается фактической невозможности реституции, так это относится к
материальной её разновидности и касается случаев, если переданная вещь
утрачена, претерпела изменения, услуга уже оказана и т.п. При подобных
обстоятельствах закон предусматривает возмещение стоимости (п. 2 ст. 167
ГК РФ). Оно открывает возможность компенсаторной реституции и, строго
говоря, не направлено на восстановление прежнего состояния, существуя
больше для «сглаживания» потерь от невозможности вновь занять
существовавшее положение. Реституция невозможна фактически и в тех
77
случаях, когда закон предусматривает последствие в виде реституции, но по
договору, признанному недействительным, фактически исполнение не
производилось. Соответственно сторонам нечего возвращать.
Реституцию невозможно применить к некоторым сделкам, так как это
противоречит их правовой природе. К примеру, не может идти речь о
реституции применительно к последствиям недействительности
доверенности либо обещанию дарения (п. 2 ст. 572 ГК РФ).
Во-вторых, реституция не является единственным последствием
недействительности сделки. Она может применяться совместно с другими
последствиями, например, если сделка совершена под влиянием
заблуждения, возникшего вследствие обстоятельств, за которые отвечает
одна сторона, другая сторона вправе требовать от неё возмещения
причинённых убытков (абз. 3 п. 6 ст. 178 ГК РФ).
Реституция может не применяться вовсе, так как предусмотрены
только специальные последствия. Так, п. 2 ст. 170 ГК РФ предусматривает
последствие притворных сделок в виде применения к сделке, которую
стороны действительно имели в виду, с учётом существа и содержания
сделки относящихся к ней правил. Не исключает других последствий, кроме
реституции, и сам закон, который говорит об «иных последствиях»
недействительности сделки, предусмотренных законом (п. 2 ст. 167 ГК РФ).
В-третьих, недействительные сделки могут влечь иные последствия,
кроме натуральной реституции, денежной компенсации, а также других,
прямо указанных в законе, что органично вписывается в понимание
недействительных сделок как nullus — юридически несуществующих актов.
Ведь не указано же в законе, что недействительность сделки влечёт
недействительность других сделок, которые на ней основаны. Но тем не
менее суды, в том числе арбитражные, нередко ссылаются на это
обстоятельство (постановления ФАС Западно-Сибирского округа от
11.05.2006 № Ф04-2604/2006(22324-А70-30) по делу № А70-8049/32-05; от
78
23.03.2006 № Ф04-512/2006(19852-А67-13) по делу № А67-9028/02).
Применяются в судебной практике и совсем уж далёкие от реституции или
денежной компенсации последствия недействительности сделки. Например,
в одном из судебных актов было указано, что недействительная сделка
(договор банковского счета) в силу п. 1 ст. 167 ГК РФ не влекла юридических
последствий и была недействительна с момента её совершения.
Последствием данной сделки явилось открытие банковского счета, в связи с
чем требование о применении последствий недействительности сделки
должно было быть удовлетворено путём закрытия счета (постановление ФАС
Поволжского округа от 14.02.2006 по делу № А12-8732/05-С35).
По общему правилу недействительность сделки и следующую за ней
реституцию могут повлечь действия, которые подпадают под тот или иной
состав недействительности сделки, указанный в законе (ст. 168-179 и др. ГК
РФ). Самого по себе факта нарушения закона не всегда достаточно для
вывода о недействительности и применении реституции. Исключение из
этого правила касается ничтожных сделок. В соответствии абз. 2 п. 74
Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. №25 «О
применении судами некоторых положений раздела I части первой
Гражданского кодекса Российской Федерации» договор, условия которого
противоречат существу законодательного регулирования соответствующего
вида обязательства, может быть квалифицирован как ничтожный полностью
или в соответствующей части, даже если в законе не содержится прямого
указания на его ничтожность. Например, ничтожно условие договора
доверительного управления имуществом, устанавливающее, что по
истечении срока договора переданное имущество переходит в собственность
доверительного управляющего.
Кроме того, следует обращать внимание на то, влечёт нарушение
закона специальное последствие или нет. Если такое имеется,
недействительность сделки и реституция исключаются. Например, в случае
79
нарушения предусмотренного законом преимущественного права покупки
какого-либо имущества ст. 173.1 ГК РФ не подлежит применению.
Последствием такого нарушения является предоставление обладателю
преимущественного права в установленном законом порядке требовать
перевода на него прав и обязанностей покупателя (п. 3 ст. 250 ГК РФ, п. 18
ст. 21 Федерального закона от 8 февраля 1998 года №14-ФЗ «Об обществах с
ограниченной ответственностью» и т.д.) (п. 91 Постановления Пленума
Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. №25 «О применении судами
некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса
Российской Федерации»).
В некоторых случаях даже при нарушении закона сделка сохраняет
силу, чтобы заинтересованное лицо смогло удовлетворить свой интерес. Так,
по смыслу п. 2 ст. 174.1ГК РФ сделка, совершенная в нарушение запрета на
распоряжение имуществом должника, наложенного судом или судебным
приставом-исполнителем, в том числе в целях возможного обращения
взыскания на такое имущество, является действительной. Её совершение не
препятствует кредитору или иному управомоченному лицу в реализации
прав, обеспечивающихся запретом, в частности, посредством подачи иска об
обращении взыскания на такое имущество (п. 5 ст. 334, 348, 349 ГК РФ) (п.
94 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. №25 «О
применении судами некоторых положений раздела I части первой
Гражданского кодекса Российской Федерации»).
Вправе ли суд при применении реституции ссылаться на условия
договора, признанного недействительным?
Согласно п. 1 ст. 167 ГК РФ недействительный договор не влечёт
юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с его
недействительностью, и недействителен с момента его совершения.
Указанное положение иногда трактуют так: раз договор признан
недействительным, он теряет всякую юридическую силу и становится
80
юридически индифферентным. Подобное толкование представляется не до
конца верным. Во-первых, недействительность договора означает, что он не
влечёт тех последствий, на которые стороны рассчитывали при его
заключении. При этом недействительный договор влечёт «иные»
последствия, на что прямо указывается в п. 1 ст. 167 ГК РФ. Таким образом,
при признании договора недействительным не стирается всякое упоминание
о его существовании. Во-вторых, если понимать под договором сделку,
правоотношение и документ, то признание договора недействительным
уничтожает его как сделку и правоотношение, но при этом договор остаётся
существовать как документ. Следовательно, на него как на письменное
доказательство можно ссылаться в суде. Например, для обоснования
передачи денег, вещи и других обстоятельств. В частности, по одному из дел
в суд обратилась Г. (продавец) с иском к А. (покупателю) о признании
договора купли-продажи квартиры недействительным по основанию,
предусмотренному ст. 177 ГК РФ, и обязали ответчика выплатить в пользу
истца стоимость квартиры в размере 2 млн. 300 тыс. руб., как денежное
возмещение вследствие невозможности реституции. При рассмотрении дела
судом установлено, что согласно п. 3 оспариваемого договора стороны
оценили квартиру в 750 тыс. руб. и осуществили передачу этих денежных
средств. Однако истец настаивал на том, что договор недействителен в
полном объёме, в том числе пункт с указанием на размер платежа и передачи
денежных средств. Следовательно, возврат 750 тыс. руб. от продавца
покупателю невозможен. Суд не согласился с таким доводом и указал
следующее. Недействительность сделки, в том числе договора, означает, что
она не влечёт юридических последствий, за исключением тех, которые
связаны с её недействительностью (п. 1 ст. 167 ГК РФ). То есть
оспариваемый договор нельзя рассматривать как юридический факт (сделку)
и правоотношение. Однако признание оспариваемого договора
недействительным не уничтожает его как документ. Оспариваемый договор
81
как документ подтверждает, что деньги в размере 750 тыс. руб. переданы.
Доказательств иного суду не представлено. Следует также учитывать, что
согласно п. 3 ст. 10 ГК РФ в случаях, когда закон ставит защиту гражданских
прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и
добросовестно, разумность действий и добросовестность участников
гражданских правоотношений предполагаются. Согласно ч. 1 ст. 56 ГПК РФ
каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается
как на основания своих требований и возражений, если иное не
предусмотрено федеральным законом. Поскольку разумность и
добросовестность участников гражданских правоотношений презюмируются,
доказывать недобросовестность и неразумность действий ответчика по
непередаче денежных средств за квартиру должен истец, в то время как
материалы дела таких доказательств не содержат. Необходимости в наличии
каких-либо дополнительных доказательств в подтверждение передачи
денежных средств по договору суд не усматривает. Таким образом,
переданные по оспариваемому договору 750 тыс. руб. подлежат возврату
ответчику А. (Дело № 2-34/2008 // Архив Абаканского городского суда
Республики Хакасия).
Объединяет материальную реституцию и виндикацию то, что оба иска
направлены на возврат владения. Следовательно, в том и другом случае
ответчик должен фактически владеть истребуемым имуществом (а, для
материальный реституции, он должен совпадать с контрагентом) и не иметь
правового основания для обладания. Правда, здесь необходимо
конкретизировать, что для реституции делается исключение, при котором
имущество может возвращаться лицу, не обладающему правом
собственности и вообще не имеющему законного титула. Данный вывод
подтверждается, в частности, в п. 81 Постановления Пленума Верховного
Суда РФ от 23 июня 2015 г. №25 «О применении судами некоторых
положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
82
Федерации», согласно которому при рассмотрении требования лица,
передавшего индивидуально-определённую вещь по недействительной
сделке, к лицу, которому эта вещь была передана, о её возврате истец не
обязан доказывать своё право собственности на спорное имущество.
Индивидуально-определённая вещь подлежит возврату, если она сохранилась
у получившей её стороны.
Отсюда и уточнение: виндикация направлена только на соединение
полномочия владения с фактическим обладанием; реституция направлена как
на соединение полномочия владения с фактическим обладанием, так и на
возврат любого владения. Направленность исков на истребование имущества
делает невозможным их удовлетворение, если вещь выбыла из владения
ответчика или существенным образом изменена. Также оба рассматриваемых
иска бессильны перед добросовестным приобретателем (правда,
применительно к реституции, если совершены две и более сделки), за
исключением случаев выбытия имущества помимо воли собственника и
приобретения его нынешним владельцем по безвозмездной сделке. Кроме
того, между истцами и ответчиками должны отсутствовать
обязательственные отношения. Причём при виндикационном иске, их не
должно быть вовсе, а при реституции они имели место, но впоследствии
отпали. Несмотря на то, что к моменту применения реституции
обязательственные отношения отсутствуют, они накладывают определённый
отпечаток на неё. Это выражается, в частности, во взаимном характере
реституции, обращении суда к условиям договора, хоть и утратившим
значение сделки, но имеющим доказательственное значение, например, в
качестве документа, подтверждающего передачу денежных средств, вещи и
т.п.
Отличие между реституцией и виндикацией состоит в основании
завладения. Если для виндикации простор здесь безграничен, то для
реституции он должен сводиться только к недействительной сделке и
83
исполнению по ней. Иногда ошибочно указывают, что реституция следует за
недействительной сделкой. На самом деле сама по себе недействительность
сделки реституцию повлечь не может, если по сделке ничего не
передавалось. Таким образом, в основании реституции лежит сложный
юридический факт, сочетающий недействительную сделку и исполнение по
ней в виде передачи владения. Для полноты картины отметим, что в
отношениях из виндикации тоже может исследоваться основание завладения,
например было ли оно возмездным. Однако это обстоятельство будет иметь
значение лишь для выявления препятствий к удовлетворению требований, но
не окажет влияния на возникновение отношения по истребованию имущества
в порядке виндикации.
Наличие в основании материальной реституции сделки, хоть и
недействительной, породило ещё одно отличие от виндикации,
выражающееся в относительном характере связей: если спор о возврате
полученного может возникнуть только между сторонами недействительной
сделки, то спор по изъятию имущества из чужого незаконного владения —
между собственником и любым незаконным владельцем, к кому бы ни
перешла вещь. По этой причине реституцию называют обязательственно-
правовым способом защиты права собственности, а виндикацию — вещно-
правовым. То обстоятельство, что реституция является обязательственно-
правовым способом защиты, добавляет к ней свойство взаимности. Это
означает, во-первых, что каждая из сторон может быть как истцом, так и
ответчиком; во-вторых, удовлетворение требований реституции может быть
поставлено в зависимость от возможности возврата имущества другой
стороной. Какими-либо похожими свойствами виндикация не обладает. Ещё
одно отличие реституции от виндикации надо видеть в том, что собственник
может требовать виндикации, если вещь передана (отчуждена) другим
лицом. Если собственник сам передал имущество лицу, от которого теперь
истребует, применимы другие иски: реституционный, если была сделка, но
84