12
гуманитарных науках, и потому данный термин, так или иначе, заключает в
себе «следы» всех этих внелингвистических интерпретаций.
Причиной неоднозначности понимания концепта является также
многообразие его трактовок в отечественных школах когнитивной
лингвистики. Одни исследователи настаивают на универсальном, другие – на
культурном, третьи – на индивидуальном характере понимания концепта и
т.д., что зависит от того, какой аспект они кладут в основу дефиниции
концепта. Одно признается бесспорным: концепт – категория абстрактная,
«мыслительная, ненаблюдаемая, и это дает большой простор для ее
толкования»
21
.
Вместе с тем еще существует мнение, согласно которому в термине
«концепт» нет ничего нового: это лишь новое наименование терминов
«понятие», «семантическое поле», «сема» и др. Например, в изданиях
сборника под общим названием «Логический анализ языка» разбираются
ключевые слова разных культур как типологические общности, как
концепты-понятия
22
.
Необходимо оговориться, что с терминологической точки зрения
концепт и понятие в данной работе не являются синонимами, хотя оба
имеют когнитивную природу. Сущность концепта как структурно-
смыслового образования, несомненно, сложнее понятия. По образному
выражению С.Х. Ляпина, «в глубине концепта мерцает понятие»
23
. Концепт,
включая в себя понятие как обязательный ядерный компонент, оказывается
более сложным ментальным образованием: «Концепт мы трактуем
расширительно, подводя под это обозначение разносубстратные единицы
оперативного сознания, какими являются представления, образы, понятия»
24
.
21
Попова З.Д. Когнитивная лингвистика. – М.: АСТ: Восток – Запад, 2007. – С. 29.
22
Логический анализ языка: Образ человека в культуре и языке. – М.: Индрик, 1999. – 424 с.
23
Ляпин С.Х. Концептология: к становлению подхода // Концепты. – Архангельск: Изд-во
Поморского госуниверситета, 1997. – Вып. 1. – С. 27.
24
Роль человеческого фактора в языке: язык и картина мира. – М.: Наука, 1988. – С. 143.
13
Основными признаками, по которым можно осуществлять выделение
концептов, можно признать следующие:
1. «номинативную плотность» (В.И. Карасик), или «семиотическую
плотность» (З.Д. Попова, И.А. Стернин), то есть объективацию концепта в
плане выражения целым рядом языковых средств, причем количество единиц
вербализации напрямую связано с важностью данного концепта в глазах
лингвокультурного социума;
2. так называемую «переживаемость» концептов в том смысле, что они,
будучи предметом симпатий и антипатий, не только мыслятся, но и
эмоционально интерпретируются (Ю.С. Степанов).
Из всего множества существующих определений концепта мы выбрали
в качестве рабочего следующее: «Концепт – это дискретное ментальное
образование, являющееся базовой единицей мыслительного кода человека,
обладающее относительно упорядоченной внутренней структурой,
представляющее собой результат познавательной (когнитивной)
деятельности личности и общества и несущее комплексную,
энциклопедическую информацию об отражаемом предмете или явлении, об
интерпретации данной информации общественным сознанием и отношении
общественного сознания к данному явлению или предмету»
25
.
Несмотря на многочисленность определений концепта,
предоставляется возможным выделить то основное, что объединяет их:
1. Во всех определениях подчеркивается, что концепт – это идеальное
мыслительное образование, структура сознания.
2. Особо подчеркивается культурная значимость концепта,
национально обусловленный характер.
3. Средством вербализации системы концептов являются языковые
единицы.
4. Концепт – ментальное образование высокой степени абстракции.
25
Попова З.Д., Стернин И.А. Семантико-когнитивный анализ языка. – Воронеж, 2006. – С. 24.
14
Каждая культура имеет гендерную картину мира – совокупность
представлений, которые составляют такое видение человеком реальности,
где свойства, вещи и отношения категоризуются с помощью бинарных
оппозиций, стороны которых ассоциируются с женским или мужским
началом
26
. Оппозиция «мужское – женское» представляет собой древнейшую
культурную бинарную пару. С ее помощью архаичное сознание
упорядочивало мир, поэтому гендерные концепты есть в ментальном
пространстве обоих полов, но как системообразующие на макроуровне
мужчинами и женщинами выделяются разные признаки
27
.
Гендерная лингвистика помогает не только описывать язык в целом с
позиции антропологического подхода, но и исследовать маскулинность и
феминность как важнейшие и необходимые характеристики человека. Гендер
– это компонент и индивидуального, и коллективного сознания, поэтому его
можно рассматривать как когнитивный феномен, а маскулинность и
феминность – в рамках соответствующих концептов. С помощью гендерного
подхода в изучении концептов становится возможным выявить
представления о женщинах и мужчинах в языке, выделить специфику
гендерных концептов в каждой лингвокультуре, изучить кодирование
информации о специфике культуры
28
.
Гендерные концепты в лингвистике изучаются с различных точек
зрения. Наиболее маркирован концепт «женщина», но, тем не менее, в
последнее время исследователи уделяют особое внимание концепту
«мужчина»
29
. С помощью концептов «мужчина» и «женщина» в языке
26
Рябов О.В. «Матушка-Русь»: Опыт гендерного анализа поисков национальной идентичности
России в отечественной и западной историософии. – М.: Ладомир, 2001. – С. 18.
27
Махмутова А.Н. Компонентное выражение концептов мужественность/женственность: вопросы
гендерной симметрии и асимметрии в языке // III Международные Бодуэновские чтения. – Казань: Изд-во
Казан. ун-та, 2006. – С. 209.
28
Калугина Е.Н. Концепты «мужчина» и «женщина» в субстандарте русского и английского языков:
Автореф. дис. … канд. филол. наук. – Ставрополь, 2008. – С. 16.
29
См., напр.: Куровская Ю.Г., Журавкова Е.Э., Автушко К.В. Манифестация концепта «мужчина» в
английском и русском языках // Альманах современной науки и образования. – Тамбов: Грамота, 2010. –
№12. – С. 213-217.
15
выражаются гендерные отношения, которые в каждом лингвокультурном
обществе имеют свою специфику.
Исторически сложилось так, что гендерные различия всегда
преобладали над индивидуальными качествами женщин и мужчин. Во
многих художественных, психологических, философских текстах можно
встретить распространенные гендерные стереотипы, отражающие отличие
женщин от мужчин. Ментальность мужчин и женщин в научной литературе
представлена также как специфичная для каждого пола.
Исследователи отмечают, что существует гендерная субкультура
(мужская и женская). Это становится возможным потому, что культура
представляет собой инкорпоративный феномен, то есть систему сознания,
которая является общей для определенной группы людей, объединенных на
основании того или иного признака. Принадлежность к определенному полу
может являться одним из таких признаков.
Б. Коннел впервые предложил изучать «мужественность» и
«женственность» как особые конституэнты. По его мнению, данные
составляющие гендера имеют и культурно-специфические, и универсальные
черты
30
. Содержание гендерных концептов зависит от гендерных стереотипов
той или иной лингвокультурной общности и может быть исследовано с
помощью языковых структур, так как гендерная стереотипизация
репрезентируется на всех уровнях и отражает определенные оценки.
Исследователем был введен термин «культурная репрезентация пола»,
свидетельствующий о том, что гендерные концепты могут быть описаны с
точки зрения лингвистики. Языковое выражение гендерных концептов
зависит от номинативной системы того или иного языка и связано с нормами,
которые приняты в данной культуре.
30
Connell B.W. The Big Picture: Masculinities in recent world history // Theories & Society. – 1993. – №22.
– P. 597-623.
16
Изучение гендерных концептов позволяет выявить специфику текста,
который создается «гендерной языковой личностью»
31
, с одной стороны, и в
то же время понять, каким образом пол отражается в языке. Таким образом,
гендерные концепты как продукты культуры отражают представления
человека о маскулинности и феминности, которые фиксируются в сказочном,
фольклорном, художественном дискурсе, в традициях, в языке в целом.
Необходимо также отметить, что на протяжении веков содержание
гендерных концептов меняется в зависимости от положения мужчины и
женщины в обществе, от ценностей и норм, которые господствуют в
обществе в тот или иной период времени, от того, каким образом
транслируются социальные традиции объективной культуры, от
поведенческих стереотипов и др.
1.3 Семиотические функции концепта
Все процессы, связанные с передачей, хранением и переработкой
информации в природе и обществе, протекают с использованием знаковых
систем или внесистемных (изолированных) знаков, то есть являются
семиотическими
32
. З.Д. Попова отмечает, что «именно знаки позволяют
постигать то, что в данный момент отсутствует в поле зрения человека, что
не знакомо ему или вообще не имеет чувственно воспринимаемого
характера. Именно знаки позволяют обозначать одно и то же повторно, в
различных связях, позволяют преодолевать слабые стороны познавательного
аппарата человека»
33
.
Ч. Пирс, один из основоположников современной семиотики, все знаки
разделял на три основные категории: индексы, изображения (icons) и
31
Нерознак В.П. Языковая личность в гендерном измерении // Гендер: язык, культура, коммуникация.
– М.: Изд-во МГЛУ, 1999. – С. 70-71.
32
Мечковская Н.Б. Семиотика: Язык. Природа. Культура. – М.: Издательский центр «Академия»,
2004. – С. 6.
33
Попова З.Д. Знаковая ситуация в лингвосемиотике // Вестник ВГУ. – 2005. – № 2. – С. 208.
17
символы. Отличительным признаком изобразительного знака Ч. Пирс считал
то, что «он может представлять собой объект главным образом по соседству,
вне зависимости от того, каков способ его существования»
34
. К числу
изобразительных знаков Ч. Пирс относил произведения литературы, в
которых, по его мнению, принцип сходства соединяется с
конвенциональными правилами, со сложившимися, общепринятыми
условностями. Он считал, что любой материал изображения широко
конвенционален по его способу репрезентации.
Идеи Ч.С. Пирса в дальнейшем развивал Ч.У. Моррис. Он предлагал
разграничивать три измерения семиозиса – процесса, в котором нечто
функционирует как знак:
- семиотическое измерение семиозиса (семантика);
- прагматическое измерение семиозиса (прагматика);
- синтаксическое измерение семиозиса (синтактика).
Синтактику Моррис определяет как «формальное отношение знаков
друг к другу»
35
. И здесь выделяются индексальные, характеризующие и
универсальные знаки (на основании синтаксических отношений между
ними).
Индекс – это единичный знак, который обозначает только единичный
объект (например, указание жестом). Характеризующие знаки обозначают
множество вещей и способны сочетаться со знаками, которые эксплицируют
или ограничивают сферу его применения (например, слово «человек»).
Универсальный знак может обозначать все, он имеет связи со всеми знаками
(например, слово «нечто»).
Семантика «имеет дело с отношением знаков к их десигнатам и тем
самым к объектам, которые они обозначают или могут обозначать»
36
.
34
Цит. по: Марунов А.В. Символ как элемент художественной системы в поэзии Н.А. Некрасова:
Дис. … канд. филол. наук. – Новокузнецк, 2000. – С. 77.
35
Моррис Ч.У. Основания теории знаков // Семиотика. – М.: Радуга, 1983. – С. 42.
36
Там же. С. 54.
18
Индексальный знак не похож на то, что обозначает, характеризующий знак
характеризует свой денотат, а иконический знак обозначает объекты,
имеющие те же свойства, что и сам знак.
Прагматика, по Моррису, – это отношение знаков к интерпретаторам.
Прагматика может предполагать синтактику и семантику, а семантика -
синтактику.
К. Бюлер продолжает идеи Морриса и называет три семантических
функции языкового знака: репрезентативную, симптоматическую и
сигнальную. По его мнению, доминирующей является репрезентативная
функция. «Необходимость в знаке появляется тогда, когда ситуация
становится многозначной, и один из коммуникантов должен
заблаговременно либо предупредить партнера о возможных последствиях
того или иного выбора, либо информировать его о своих дальнейших
действиях, чтобы тот мог в соответствии с этим скорректировать свое
поведение»
37
.
Некоторые лингвисты признают первенство и уникальность знаковой
системы языка, другие же считают, что визуальный язык принципиально не
отличается от вербального. Р. Якобсон, признавая, что нужно изучать все
виды сообщений, которые употребляются в человеческом обществе, тем не
менее, считал, что доминируют все же языковые/речевые сообщения, а все
остальные типы сообщений в некотором роде зависят от языка. По его
мнению, «уникальность естественного языка по сравнению со всеми
остальными семиотическими системами заложена в самих его основах»
38
.
Осмысляя в сознании объективный мир, человек неизбежно фиксирует
в языке результаты своего познания. Следовательно, в языковых знаках
всегда отражается наивная картина мира, которая «складывается как ответ на
37
Цит. по: Баева Г.В. Семантико-прагматические особенности вербальных и невербальных знаков в
рекламном дискурсе: на материале немецкой пресс-рекламы: Дис. … канд. филол .наук. – Тамбов, 2000. – С.
26.
38
Якобсон Р.О. Язык в отношении к другим системам коммуникации // Избранные работы. – М.,
1985. – С. 329.
19
практические потребности человека, как необходимая когнитивная основа
его адаптации к миру»
39
.
В.Н. Телия априори включает в семантику понятия концепта его
«лингвокультурологичность», так как он и есть, по ее мнению, прежде всего,
вербализованный культурный смысл, семантическая единица «языка»
культуры, планом выражения которой предстает, в свою очередь,
двусторонний языковой знак
40
.
Большинство исследователей приписывают представительство
концепта в языке слову, а само слово получает статус имени концепта –
языкового знака, передающего содержание концепта наиболее полно и
адекватно. Вербализуя концепт, слово, во-первых, фиксирует наиболее
важные признаки данного явления, а во-вторых, выражает его связи и
отношения с другими элементами концептосферы.
Но очевидно, что имя концепта – не единственный знак, который
может номинировать концепт в сознании человека. Как правило, чем древнее
концепт, тем многообразнее потенциал его знакового выражения, хотя
концепты могут и терять актуальность, следовательно, и средства своего
выражения.
Наличие языкового выражения для концепта, его регулярная
вербализация поддерживают концепт в стабильном, устойчивом состоянии,
делая его общеизвестным. С.Г. Воркачев пишет: «Из признания концепта
планом содержания языкового знака следует, что он включает в себя помимо
предметной отнесенности всю коммуникативно значимую информацию.
Прежде всего, это указания на место, занимаемое этим знаком в лексической
системе языка: его парадигматические, синтагматические и
словообразовательные связи … В семантический состав концепта входит
также вся прагматическая информация языкового знака, связанная с его
39
Маслова В.А. Homo lingualis в культуре. – М.: Гнозис, 2007. – С. 258.
40
Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический
аспекты. – М.: Шк. «Языки русской культуры», 1996. – С. 81.
20
экспрессивной и иллокутивной функциями, что вполне согласуется с
«переживаемостью» (Ю.С. Степанов) и «интенсивностью» (Е.М.
Перелыгина) духовных ценностей, к которым он отправляет. Еще одним,
факультативным, но, тем не менее, высоковероятным компонентом
семантики языкового концепта является когнитивная память слова –
смысловые характеристики языкового знака, связанные с его исконным
предназначением и системой духовных ценностей носителей языка. Однако
концептологически наиболее существенным здесь все же оказывается, как
мы сказали, культурно-этнический компонент, определяющий специфику
семантики единиц естественного языка и отражающий «языковую (наивную)
картину мира» его носителей»
41
.
Иногда в процессе своего существования концепт способен терять
связь с некоторыми языковыми единицами, служившими ранее для его
выражения, и притягивать к себе новые, происходит «углубление смысловой
перспективы слова»
42
. В связи с этим В.В. Колесов выделяет следующие
функциональные свойства концепта: «постоянство существования, т.е.
развитие семантики слова с развертыванием внутренней формы слова до
логического предела (символ или миф) в границах данной культуры;
художественная образность, то есть сохранение постоянной связи с
производными по однозначному корню, в результате чего сохраняется
семантический синкретизм значений корня как семантический инвариант
всей словообразовательной модели, и продолжается встроенность в систему
идеальных компонентов данной культуры; общеобязательность для всех
сознающих свою принадлежность к данной культуре, поскольку проявление
концептов культуры в народном менталитете и составляет обыденное
сознание среднего человека этой культуры»
43
.
41
Воркачев С.Г. Концепт «оскорбление» и его этимологическая память // Теоретическая и прикладная
лингвистика. Язык и социальная среда. – Воронеж: Изд-во ВГУ. – Вып. 2. – 2000. – С. 90.
42
Колесов В.В. «Жизнь происходит от слова…». – СПб.: Златоуст, 1999. –С. 70.
43
Колесов В.В. Ментальные характеристики русского слова в языке и в философской интуиции //
Язык и этнический менталитет. – Петрозаводск: ПГУ, 1995. – С. 13.
21
Для экспликации концепта нужны обычно многочисленные
лексические единицы, а значит – многие значения, или он может не иметь
объективизации в системе языка
44
. Находим ту же мысль в работе Н.Ф.
Алефиренко: «Концепт принадлежит когнитивному сознанию, а значение –
языковому»
45
, из чего следует, что лексическое значение является лишь
одним из компонентов структуры концепта, который закреплен языковым
знаком в целях коммуникации.
Н.Ф. Алефиренко приходит к выводу о том, что «концепт, с одной
стороны, – исходный пункт порождения значения языкового знака, а с
другой, – завершающий когнитивный этап смыслового насыщения слова.
Результатом анализа, проведенного Н.Ф. Алефиренко, является вывод о
трехслойном измерении концепта, включающего образную, понятийную и
символическую составляющую. Содержание всех когнитивных слоев
концепта представляет собой семантическую структуру языкового знака
46
.
Предпринятый анализ различных дефиниций и подходов к
определению термина «концепт» в современной научной лингвистической
литературе позволяет сделать вывод о том, что в настоящее время в научной
литературе отсутствует единая дефиниция данного термина.
1.4 Структурные и содержательные особенности английских
волшебных сказок
Фольклор является базовой составной частью народной культуры, и в
этом плане он выступает как отражение общественного сознания нации. С
лингвокультурологических позиций это означает, что фольклор является
средством формирования и функционирования национального «культурного
кода», или, иными словами, национальной концептосферы.
44
Попова З.Д. Очерки по когнитивной лингвистике. – Воронеж: Истоки, 2003. – 191 с.
45
Алефиренко Н.Ф. Спорные проблемы семантики. – М.: Гнозис, 2005. – С. 62.
46
Там же. С. 149.