12
оно непосредственно не может воздействовать на гражданские
правоотношения, и в этом смысле определение сделки, закрепленное в ст. 153
ГК, к нему напрямую не относится. По указанным причинам для определения
правовой природы согласия целесообразно определить характерные черты
односторонних актов гражданского права и соотнести их с исследуемой
категорией.
Так, легальное определение сделки дано в ст. 153 ГК, в силу которой
сделками признаются действия субъектов гражданского права, направленные
на установление, изменение или прекращение гражданских прав и
обязанностей. Приведенное определение неоднократно подвергалось
справедливой критике в литературе, поскольку оно носит, с одной стороны,
чрезвычайно общий характер, позволяющий относить к числу сделок
значительное количество актов, обладающих соответствующей
направленностью, а с другой - в нем не получили отражение атрибутивные
признаки гражданско-правовой сделки.
В частности, в определении сделки, закрепленном в ст. 153 ГК, назван ее
отличительный признак - направленность действий субъектов на
установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей,
позволяющий отграничить сделку от иных правомерных действий (например,
поступков), но не акцентировано внимание на том - должны ли быть подобные
действия направлены на динамику непосредственно гражданских прав и
обязанностей участников сделки, либо они могут являться основаниями для
преобразования прав и обязанностей иных лиц.
Иными словами, речь идет о том, что традиционно сделка определяется
как "действие, направленное на движение конкретного правоотношения"
1
либо
"действие частных лиц, направленное на правовую оценку общественных
1
Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве //
Категории науки гражданского права: Избранные труды: В 2 т. Т. 2. М.: Статут, 2005. С.
174.
13
отношений с их участием"
1
. В принципе использование законодателем в тексте
ст. 153 ГК словосочетания "гражданские права и обязанности" также
ориентирует на то, что сделка связывается именно с конкретным
правоотношением, поскольку его содержанием как раз и выступают
гражданские права и обязанности. Но в таком случае классической сделкой
могут быть признаны только такие действия субъекта, которые связаны
непосредственно с его участием в конкретном правоотношении. Если же в
результате его действий права и обязанности возникают у третьего лица, а сам
действующий субъект не является участником соответствующего
правоотношения, то такие действия не должны признаваться сделками в
классическом смысле данного понятия.
Среди всего многообразия сделок особо законодатель выделяет
односторонние сделки, понятие которых закреплено в п. 2 ст. 154 ГК,
предусматривающем, что односторонней считается сделка, для совершения
которой в соответствии законом, иными правовыми актами или соглашением
сторон необходимо и достаточно выражения воли одной из сторон. По общему
правилу односторонняя сделка создает обязанности для лица, ее
совершившего, она может создавать обязанности для других лиц лишь в
случаях, установленных законом либо соглашением с этими лицами (ст. 155
ГК).
Отличительной чертой односторонних сделок является специфика их
правовой регламентации, поскольку к односторонним сделкам,
соответственно, применяются общие положения об обязательствах и о
договорах, поскольку это не противоречит закону, одностороннему характеру
и существу сделки (ст. 156 ГК). В результате получается, что односторонние
сделки, являясь разновидностью сделок вообще, должны обладать признаками
1
Белов В.А. Гражданское право. Общая часть. Т. 2. Лица, блага, факты: Учебник. М.:
Юрайт, 2011. С. 620 - 621.
14
последних и одновременно обладать собственными характерными чертами,
помимо одностороннего характера.
Специфика односторонних сделок может быть выявлена через их
разновидности. В литературе наиболее распространенным является деление
односторонних сделок на две группы: односторонне управомочивающие и
односторонне обязывающие
1
. Как указывал С.С. Алексеев, посредством
односторонне управомочивающих сделок лицо обязывает самого себя,
предоставляя тем самым другому лицу (лицам) определенное субъективное
право. При этом данные сделки, выражающие способность субъекта к
распоряжению собственным правом, не могут возлагать на других лиц каких-
либо юридических обязанностей (прощение долга, завещание, одностороннее
обещание награды и др.). В свою очередь, односторонне обязывающие сделки
представляют собой такие односторонние акты субъекта, в силу которых
оказывается воздействие на правовую сферу других лиц. Для того чтобы
субъект мог совершить подобное действие, он должен обладать особым
правомочием, основанным на правовой норме или же на правоотношении, в
котором субъект одностороннего волеизъявления уже состоит с лицом, по
отношению к которому он вправе осуществлять свою одностороннюю волю
2
.
В.Ф. Яковлевым предложена иная классификация односторонних
сделок: 1) сделки, направленные на наделение другого лица субъективным
правом; 2) сделки, направленные на прекращение существующего
обязательства; 3) сделки, представляющие собой реализацию возникших в
составе правоотношения отдельных, частных, секундарных правомочий; 4)
1
Впервые предложил данное деление Б.Б. Черепахин. См.: Черепахин Б.Б.
Правопреемство по советскому гражданскому праву // Черепахин Б.Б. Труды по
гражданскому праву. М.: Статут, 2001. С. 330 - 333.
2
См.: Алексеев С.С. Односторонние сделки в механизме гражданско-правового
регулирования // Антология уральской цивилистики. 1925 - 1989: Сб. статей. М.: Статут,
2001. С. 62 - 65.
15
сделки, выступающие звеном в правообразующем составе юридических
фактов
1
.
Приведенное выше легальное определение односторонней сделки носит
общий характер и не всегда позволяет отграничить ее от иных односторонних
действий, имеющих юридическое значение. Это связано с тем, что для
гражданского права характерно наличие значительного количества
односторонних актов поведения субъектов, которые по своей сущности
сделками не являются. На данное обстоятельство было обращено внимание
Т.И. Илларионовой, отмечавшей, что в литературе односторонними сделками
признаются акты, обладающие и не обладающие регулирующим действием.
Но одна волевая направленность акта поведения на правовой результат вряд
ли является достаточным основанием для квалификации действия в качестве
односторонней сделки. В обширной категории актов правоосуществления и
исполнения обязанностей, обладающих отмеченной чертой, отнюдь не все
действия требуют распространения на них режима сделок, поскольку либо они
не наделены необходимой регламентирующей силой, либо на них
распространяется иной правовой режим
2
.
Поэтому Т.И. Илларионовой был предложен дополнительный
разграничительный признак - степень автономности односторонних сделок от
сопутствующих действий и юридической результативности. Как отмечает
автор, применительно к актам правоосуществления один критерий
регулятивных возможностей срабатывает не всегда, чем и обусловлены
трудности в выделении их из массы односторонних сделок. Правовой режим
сделки - тот инструмент, которым не только возводятся в ранг средств
индивидуального регулирования акты поведения субъектов, но и формируется
1
См.: Яковлев В.Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных
отношений. Свердловск, 1972. С. 97 - 99.
2
См.: Илларионова Т.И. Сделки в механизме гражданско-правового регулирования
общественных отношений // XXVII съезд КПСС и механизм гражданско-правового
регулирования общественных отношений. Свердловск, 1988. С. 54 - 55.
16
круг сделок. Внешним признаком того, что действие не есть сделка, может
служить иной механизм его пресечения, иная форма отнесения его к
юридически значимым деяниям. Поэтому от обычных актов
правоосуществления (исполнения обязанности) сделка как средство
индивидуального регулирования отличается большей автономностью от
сопутствующих действий и юридической результативностью
1
.
Таким образом, односторонние сделки отличаются от односторонних
действий, не являющихся таковыми, по двум основным признакам: 1) по
сознательной направленности действий лица на правовой результат; 2)
степени автономности от сопутствующих действий и юридической
результативности.
Рассмотрим правовые последствия выдачи согласия на совершение
сделки на примере согласия третьего лица. Перечень ситуаций, когда может
потребоваться подобное согласие, в силу требований ст. 157.1 ГК должен быть
определен законом. В том случае, если закон требует получения согласия,
субъект соответствующей сделки вправе обратиться к третьему лицу и
испросить его. Исходя из формулировки ст. 157.1 ГК третье лицо имеет право
дать согласие или отказать в его выдаче, возможность понуждения либо право
на оспаривание отказа в указанной статье не предусмотрена. Данные
обстоятельства вызывают закономерный вопрос: отсутствие рассмотренной
возможности является недочетом нормы либо это принципиальный подход
законодателя?
Представляется, что в ст. 157.1 ГК законодателем избрана
принципиальная позиция, вследствие которой согласие на совершение сделки
третьим лицом представляет собой не классическую одностороннюю сделку, а
сделку, являющуюся способом реализации секундарного права, в пользу чего
могут быть приведены следующие аргументы.
1
См.: Илларионова Т.И. Указ. соч. С. 54 - 56.
17
Прежде всего категория секундарных прав, как и категория
правоотношения, является особой гражданско-правовой формой, для которой
характерны специфические черты. Так, в отличие от иных правовых
институтов, секундарные права обладают "возможностью правообладателя
совершать определенные юридические действия, обеспеченной
необходимостью претерпевания таких действий другим лицом"
1
.
В связи с тем что секундарное право предоставляет возможность
совершения именно юридических, а не фактических действий, то оно не
нуждается (в отличие от субъективного права) в своем обеспечении
юридической обязанностью. Смысл действия секундарного права выражается
в том, что осуществление такого права приводит не к возникновению
правоотношения, а "к вторжению в сферу других лиц, причем последние не
могут ему воспротивиться"
2
. Характерной чертой секундарного права является
то, что ему противостоит связанность пассивной стороны. Эта связанность
воплощается в необходимости претерпевать результат совершения
юридически значимых действий управомоченного субъекта, при этом
пассивная сторона не может воспрепятствовать наступлению таких
последствий (осуществлению интереса управомоченного лица)
3
.
Указанная специфика предопределяет характерные черты
рассматриваемой категории
4
: 1) секундарное право невозможно нарушить; и 2)
секундарное право обеспечивается состоянием бесправия лица,
противостоящего его обладателю (закон не предоставляет такому лицу
юридические возможности, которые могли бы повлиять на секундарное
право).
1
Бабаев А.Б. Секундарные права // Гражданское право: актуальные проблемы теории
и практики / Под общ. ред. В.А. Белова. М.: Юрайт-Издат, 2008. С. 773, 785.
2
Бабаев А.Б. Указ. соч. С. 774.
3
См.: Там же. С. 775 - 776.
4
См.: Белов В.А. Гражданское право. Общая часть. Т. 1. Введение в гражданское
право: Учебник. М.: Юрайт, 2011. С. 334 - 335.
18
Таким образом, секундарное право представляет собой особое право
управомоченного лица, в котором собственный интерес реализуется
посредством совершения исключительно юридических действий, объектом
которого выступает субъективное право иного субъекта, и у последнего
отсутствуют какие-либо юридические возможности воздействия на
соответствующее секундарное право, в том числе право на оспаривание, право
на понуждение к осуществлению такого права и др.
В доктрине среди секундарных прав в самостоятельную группу
выделяются права, выражающиеся в выдаче согласия на совершение
юридически значимых действий. В этом случае управомоченному лицу
предоставлена возможность давать согласие на совершение различных
действий, и в зависимости от варианта его поведения образуется или не
образуется фактический состав. Указанная категория секундарных прав
признается разновидностью "прав контроля" (А.Б. Бабаев
1
) либо "прав,
привносящих определенность в правовое положение, - прав дефинитивного
действия" (В.А. Белов
2
).
Близкую позицию по рассматриваемому вопросу занимает Л.А.
Чеговадзе, по мнению которой материально-правовое значение согласия в
качестве юридического акта выражается в его влиянии на состояние
гражданского правоотношения, а не в правоустанавливающем,
правопрекращающем или правоизменяющем эффекте, как у сделки. Право на
совершение сделки невозможно создать согласием другого лица, отказом
выдать согласие такого права лишить нельзя. Субъект имеет "свое
собственное" право на совершение сделки, на которую запрашивается
1
См.: Бабаев А.Б. Указ. соч. С. 794.
2
См.: Белов В.А. Гражданское право. Общая часть. Т. 1. Введение в гражданское
право. С. 337.
19
согласие, только его воля в процессе правореализации нуждается в
одобрении
1
.
В результате следует прийти к выводу о том, что имеются основания для
отнесения согласия третьего лица на совершение сделки к числу секундарных
прав. Это обусловлено тем фактом, что согласие на совершение сделки,
предусмотренное ст. 157.1 ГК, представляет собой действие третьего лица,
которое характеризуется следующими чертами: 1) носит односторонний
характер; 2) опосредует удовлетворение собственного интереса
управомоченного субъекта; 3) не связано с возникновением каких-либо
обязанностей у другого лица, но предоставляет последнему право совершить
основную сделку; 4) не влечет непосредственного возникновения, изменения
или прекращения основного гражданского правоотношения, но является
элементом фактического состава, от совершения которого зависит динамика
вышеуказанного правоотношения.
Таким образом, согласие третьего лица на совершение сделки может
быть квалифицировано в качестве односторонней сделки, сущность которой
заключается в том, что она является формой реализации секундарного права,
соответственно, определение сделки, закрепленное в ст. 153 ГК, а равно иные
положения ГК могут применяться к согласию постольку, поскольку это не
противоречит его существу.
Как следствие, к согласию не могут быть применены нормы о
недействительности сделок, о понуждении к даче согласия, об оспаривании
отказа в выдаче согласия и др., поскольку данные положения противоречат
существу согласия как форме реализации секундарного права. По указанным
причинам нельзя согласиться с предложением Л.А. Чеговадзе о
необходимости закрепления в законе способов защиты против актов
поведения лиц, отказывающих в выдаче согласия. По мнению автора, закон
1
См.: Чеговадзе Л.А. Указ. соч. С. 21 - 22.
20
должен предоставлять возможность их оспаривания при условии доказанности
неправомерности отказа, уклонения или отзыва согласия и обоснования
необходимости и целесообразности совершаемой сделки
1
.
Пленум Верховного Суда РФ занял двойственную позицию по вопросу о
согласии на совершение сделки. Так, в п. 50 Постановления Пленума
Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами
некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ"
2
в
целях применения правил о недействительности сделок согласие физического
или юридического лица отнесено к разновидности сделок в смысле ст. 153 ГК.
Далее в п. 57 указанного Постановления за лицом, давшим
предварительное согласие на совершение сделки, признано право на его отзыв
при условии уведомления сторон сделки до момента ее совершения и
возмещения убытков, вызванных таким отзывом. При этом по аналогии закона
к отзыву согласия подлежат применению положения об отзыве оферты (ст. 439
ГК). Учитывая, что направление оферты управомоченным лицом адресату
представляет собой классический пример секундарного права, позиция
Пленума ВС РФ о возможности применения норм об отзыве оферты к отзыву
согласия отличается логичностью и последовательностью, поскольку данные
категории являются однопорядковыми явлениями и применение схожих норм
вполне оправданно.
Вместе с тем в указанном п. 57 Пленум ВС РФ пришел к выводу о том,
что согласие на совершение сделки может быть признано недействительным
применительно к правилам гл. 9 ГК. При признании согласия на совершение
сделки недействительным сделка может быть оспорена по мотиву отсутствия
необходимого в силу закона согласия по правилам ст. 173.1 ГК. С данным
разъяснением сложно согласиться, поскольку возможность оспаривания
самого согласия на совершение сделки противоречит сущности данной
1
Там же.
2
Бюллетень ВС РФ. 2015. N 8.
21
категории. Кроме того, в случае признания судом согласия недействительным
возникают практические вопросы, связанные с невозможностью определения
последствий недействительности такой сделки, перечнем лиц, которые вправе
ставить вопрос о недействительности, сроках исковой давности по требованию
об оспаривании согласия и основной сделки и т.д.
Дополнительно к изложенному вызывает серьезные сомнения
целесообразность "искусственного растягивания" процесса оспаривания
основной сделки, поскольку порочность согласия должна проверяться не сама
по себе, а исключительно в совокупности с основной сделкой, на совершение
которой было дано такое согласие. Учитывая, что в соответствии со ст. 173.1
ГК оспаривать сделку по мотиву отсутствия согласия вправе лицо,
уполномоченное давать согласие, либо иные лица, указанные в законе, сложно
представить ситуацию, когда вопрос о недействительности согласия как
сделки будет поставлен не лицом, которое это согласие выдало.
Все вышеприведенные соображения справедливы для согласия третьего
лица на совершение сделки, однако, помимо третьих лиц, ст. 157.1 ГК
регулирует и случаи получения согласия на сделки со стороны
государственного органа или органа местного самоуправления, на которых
следует остановиться подробнее.
1.2. Основные классификации согласия на совершение сделки
Применительно к позитивному регулированию в гл. 9 ГК в качестве
новелл можно выделить ст. 157.1 "Согласие на совершение сделки", ст. 165.1
"Юридически значимые сообщения", а также специальную норму п. 4 ст. 165 о
сроке исковой давности по требованиям о признании.