13
Это проявляется в «деятельности» законодателей, принимающих
нормативные аспекты, в том числе и определяющие квалификацию,
организацию и функционирование должности, в которых ни слова нет о
необходимости обоснования функции должности, критериев, определяющих
результаты исполнения этих функций, виды и меру ответственности за
неисполнение или ненадлежащее их исполнение и т. д.
Действующие квалификационные характеристики, должностные
инструкции часто определяют формальные критерии оценки исполнения
должности. В них порой не содержится актуально-деятельностных
критериев, по которым можно было бы «измерить» конечные результаты
деятельности, промежуточные результаты, от которых зависит качество
служебных документов, содержание управленческих решений. В них не
содержится критериев, оценивающих качество процесса исполнения
должности (цель – задачи – формы – методы).
Несмотря на имеющиеся адаптированные типы (например, СИПАР),
дающие достаточно достоверные данные о качестве субъектов деятельности,
критерии профессиональной компетентности персонала, отобранного для
исполнения функций и компетенции должности, расплывчаты, неконкретны.
Все это ведет к формализму в стиле исполнения должности.
Субъект исполнения должности превращается в имитатора внешне, по
форме бурной деятельности, не дающей результатов.
Созерцательность, индифферентность, безразличие, а то и открытое
противодействие разумным мерам, ведущим к выходу из кризисного
состояния страны, становятся «нормой» жизни формалиста и бюрократа.
Недеяние проявляется тогда, когда персонал государственной службы
не анализирует реальную ситуацию, не учитывает потребности, интересы
объекта управления, хотя бы на уровне эмоций, чувств, настроений. Роль
последних «состоит в том, что они отражают отношения между мотивами
(потребностями) и успехом или возможностью успешной реализации
отвечающей им деятельности субъекта». [24, с. 197-198]