46
«Порри Гаттер» А. Жевалевского и И. Мытько, «Барри Троттер» М. Гербера,
«Таня Гроттер» Д. Емца и другие [6].
Серия романов «Таня Гроттер» Д. Емца приобрела особую
популярность, в основном, после того, как Джоан Роулинг обвинила
Дмитрия Емца в плагиате. Обвинения поддержало российское издательство
«Росмэн», выпустившее в России книги о Гарри Поттере, и, в свою очередь,
предъявило иск издательству «Эксмо», опубликовавшему в 2002 г. книгу
«Таня Гроттер и магический контрабас».
В данной работе «Таня Гроттер» Д. Емца будет рассматриваться как
пародия, хотя, возможно, с таким допущением согласятся не все эксперты.
Выбирая объект пародирования, Д. Емец остановился не только на очень
известном произведении, что характерно для пародий, но и взял за основу
успешный литературный проект, который уже к моменту выбора автора
пародии собрал широкий круг почитателей благодаря и книгам, и удачным
экранизациям, и компьютерным играм, и хорошо продуманной
маркетинговой кампании [6, 32, 25]. Это гарантировало внимание не только к
«Тане Гроттер», но и ко всем пародиям на «Гарри Поттера». Особенную
популярность «Таня Гроттер» приобрела за счет того, что все основные
составляющие оригинала сохранились, но в то же время произошла
адаптация к новому читателю.
Пародия может существовать только в паре со своим оригиналом.
Существование пародии вне пары невозможно. В «Тане Гроттер», например,
можно отметить иное отношение к миру маглов/лопухоидов, снижение
могущества главного врага (Чума-дель-Торт в сравнении с Волан-де-
Мортом) и значимости руководителя школы (Сарданапал Черноморов в
сравнении с Альбусом Дамблдором) для главной героини/героя. Однако
очень четко прослеживается аналогия в использовании одинаковых методов
привлечения внимания читателя таких как, ухудшение положения героя,
использование игры слов, интересный и динамический сюжет.
47
С первых страниц автор начинает сопереживать Тане, то есть Д. Емец
старается добиться эмоциональной реакции читателя сразу же. Он, как и
Дж. Роулинг, помещает Таню во враждебную ей среду. Так автор описывает
главу семейства Дурневых, подопечной которых является Таня:
«У Германа Дурнева было сто семнадцать плохих настроений. Если
первое настроение можно было охарактеризовать как слегка плохое, то
последнее, сто семнадцатое, равнялось хорошему восьмибалльному
шторму».
Также, как и Дурсли, Дурневы – схематичные персонажи-злодеи. Так
Д. Емец описывает сводную сестру Тани:
«Таня принялась стучать в стекло, но Дурневы крепко спали в
соседней комнате. Разбудить их смогла бы только взорвавшаяся в кухне
бочка с порохом. Что касается Пипы, то, хотя ее кровать и была совсем
рядом, она только хихикала и строила Тане отвратительные гримасы.
Впрочем, никакая гримаса, даже самая противная, не была столь же
противной, как ее собственное лошадиное лицо (наследство от папы
Германа) с мигавшими на нем круглыми рыбьими глазами (подарок от мамы
Нинели)».
При прочтении такого описанию у каждого читателя возникнет перед
глазами образ лошади с рыбьими глазами. Интерес может быть такое
описание и не вызовет, но вот эмоциональная реакция, особенно у юных
читателей, гарантирована.
При создании пародии автор исходит из прототипа и моделирует в
пародии именно то, что ему кажется интересным и существенным в
оригинале. Чаще всего пародирование происходит на уровне сюжета, так
называемое «оперирование элементами чужого сюжета и их вставками в
собственный сюжет, который, в свою очередь, окажется несущим блоком
нового содержания» [5, c.211]. Смоделировать такое оперирование
практически невозможно, т.к. «сам автор при воплощении своего замысла
ещё не вполне отдает себе отчет в том, какие элементы чужого содержания
48
ему понадобятся. Тем не менее, не исключается, что и в этом процессе
присутствуют какие-то типические черты» [5, c.212, 38, 39].
Например, Дж. Роулинг при описании жизни Гарри у Дурсли делает
акцент на мальчика, в то время как Д. Емец заостряет внимание на его
приемной семье, при этом практически отсутствуют описания жизни и
мыслей девочки. Для Д. Емца более важным является описать окружение
главной героини, то есть привлечь внимание читателя даже не к самой
героине, а к ужасным условиям, в которых она вынуждена проживать, в то
время как Дж. Роулинг использует больше образ Гарри для привлечения
внимания. Эти самые ужасные условия – есть реалии современной русской
жизни. Используя образ российской действительности («застекленная
лоджия», «побираться на вокзале», «обзывать кого-то хамкой») Д. Емец
апеллирует прежде всего к российскому читателю.
«Дурневы никогда не говорили Тане правды о ее родителях. Им
доставляло удовольствие дразнить девочку рассказами о том, что ее папу
посадили в тюрьму, а ее мама умерла, побираясь на вокзале. Саму же Таню
дядя Герман и тетя Нинель взяли якобы из жалости. «И разумеется, мы
ошиблись! Ты оказалась еще большая хамка, чем был твой папаша!» —
обязательно добавлял дядя Герман.
И это была наглая ложь — Таня не была хамкой, хотя постоять за себя умела.
Маленькая, быстрая, бойкая, с мелкими кудряшками, она ухитрялась быть
сразу везде. Ее острый язычок резал как бритва.
«Этой палец в рот не клади!» — признавала иногда Нинель, которая сама
запросто кому угодно могла отгрызть руку по локоть да еще и сказать, что
невкусно. На самом деле Таня вовсе не была вредной, просто с Дурневыми,
ежесекундно унижавшими ее, иначе было не выжить.
С середины весны и до середины осени Дурневы заставляли Таню спать на
застекленной лоджии, и лишь когда становилось совсем холодно, ей
позволялось перелечь в самую дальнюю и темную комнату квартиры
Дурневых. В ту комнату, где в обычное время стоял пылесос, лестница-
49
стремянка и жила злобная такса по имени Полтора Километра. Эта старая
кривоногая колбаса ненавидела девочку так же сильно, как и сами Дурневы,
и, выслуживаясь перед хозяевами, вечно висла у нее на пятках».
Образность у Д. Емца гораздо ярче, стиль острее, а ведущим в книгах
является сатирическое начало [25, c.56]. Произведение Д. Емца является
своего рода формой литературной критики, обычно в ней преувеличиваются
особенности пародируемого произведения, в частности, его недостатки. Если
у Дж. Роулинг мистер Дурсли занимается дрелями, то Дурнев у Д. Емца
владеет фирмой «Носки секонд-хенд». Дрели не ассоциируются с социальной
критикой Англии. Безусловно, дрель может ассоциироваться с назойливым
звуком и вызывать негативную реакцию у читателя, но «Носки секонд-хенд»
– это уже социальная критика современной российской действительности в
чистом виде. Д. Емец в «Тане Гроттер» доводит все до гротеска: типичный
российский бизнесмен Дурнев торгует подержанными зубными щетками и
использованными носовыми платками и, кроме того, ищет возможности
уклониться от налогов. К тому же, Дурнев ещё и депутат, который заседает в
комитете, «где обсуждался крайне важный вопрос о выдаче всем
пенсионерам старше ста лет по паре уцененных горных лыж (дядя Герман
как раз приобрел партию, которую некуда было девать)». Здесь Емец на
примере образа Дурнева критикует класс гос. служащих. Такие описания
являются своего рода методом привлечения внимания, потому что всегда
интересно «смотреть на себя со стороны».
Социальная критика на современное общество заметна и в образе
Бессмертника Кощеева, главного судьи состязаний по драконболу: «Сорок
килограммов посеребренных костей, золотая черепушка, янтарные зубы – и
все это в латах от Пако Гробанн!» [12, с. 12]. Тяга ко всему дорогому, в том
числе любовь дорогого бренда «Dolce & Gabbana» является прямой отсылкой
к так называемым «новым русским».
Д. Емец изображает типичные для современной русской
действительности ситуации и реакции героев на них. Типичным является и
50
поведение Дурневых, когда они обнаруживают на лестничной площадке
футляр для контрабаса: «Из квартиры выглянула круглая щекастая голова его
супруги. В руке Нинель сжимала сковородку «Тефаль», захваченную с той
же целью, с которой её муж вооружился молотком» [12, с. 40]. Это реакция
среднестатистического русского на что-то, что не вписывается в
повседневный быт и постоянная боязнь терактов.
Также, как и Дж. Роулинг Д. Емец использует принцип двоемирия.
Маглы в «Гарри Поттере» заменены на лопухоидов в «Тане Гроттер». Стоит
отметить, что название людей лопухоидами, увы, не служит методом
привлечения внимания читателя. В этом кроется психологическая причина:
получается, что книгу как раз эти лопухоиды и будут читать.
В книгах Дмитрия Емца чётко прослеживается трансформированный
«поттеровский» сюжет, состоящий из множества сходных и различных
мотивов и ситуаций.
3.3 Методы управления вниманием читателя на примере произведения
«Таня Гроттер и магический контрабас» Дмитрия Емца на русском
языке
Причина популярности книг о Тане Гроттер заключается в том, что
эта книга является пародией на книгу «Гарри Поттер». Если бы фэнтезийная
сказка Дж. Роулинг не завоевала бы так легко и стремительно всеобщую
популярность, успех Тани Гроттер бы не состоялся. Поскольку Таня Гроттер
является своего рода калькой на роман английской писательницы, Д. Емец
пользуется всеми теме же приемами привлечения внимания читателя, что и
Дж. Роулинг. Особенно хорошо такое заимствование приемов
прослеживается в первой книге о Тане Гроттер «Таня Гроттер и магический
контрабас». Как и Дж. Роулинг Д. Емец создал особый волшебный мир,
однако средства волшебного мира у Д. Емца более понятны русскоязычному
читателю. Например, заклинания, которые используют все волшебники. Если
51
в «Гарри Поттере» все заклинания взяты с латинского языка, что придает им
некую возвышенность (ср. Lumos – зажигает огонь на конце палочки, Nox –
гасит огонь, Silencio – заклинание молчания), но совершенно непонятно
значение этого заклинания без лишних комментариев, то в «Тане Гроттер»
практически во всех случаях семантика заклинаний прозрачная, и можно без
труда понять для чего оно применяется и/или к чему апеллирует:
1. Атосус-Портосус – фехтовальное заклинание. Прямая отсылка к
именам мушкетеров – Атос и Портос.
2. Ничегоус невечнус – заклинание быстрой смерти, отсылка к
фразеологизму «ничто не вечно.
3. Вдушус нелезус – заклинание, которое защищает от чтения мыслей.
Отсылка к фразеологизму «Не лезть в душу».
4. Ушкус намакушкус – заклинание против подслушивания. Отсылка к
фразеологизму «Ушки на макушке».
5. Кофеус эспрессо – возбуждающее заклинание. Отсылка к кофе
эспрессо, который должен бодрить.
6. Язвус гастритус – заклинание гурманов. Ироническая отсылка к двум
наиболее распространенным проблемам желудочно-кишечного тракта
– язве и гастриту.
Такие оригинальные образы, созданные в заклинаниях, раскрывают
возможности языка. Использование ассоциаций привлекает внимание
читателя красотой повествования [49].
На примере выше приведенных заклинаний можно отметить, что
писатель специально превращает просторечия и разговорные выражения в
магическое оружие. Тем самым Д. Емец убирает ореол волшебности, делая
магию менее серьезной и более обыденной. С помощью этих
юмористических заклинаний автор вовлекает детей-читателей в языковую
игру, как делал до него другой детский писатель Л. Кэрролл в «Алисе в
стране чудес». Однако такие «прозрачные» заклинания не всегда служат
своей цели привлечь внимание читателя. Как было сказано выше, если у
52
Дж. Роулинг заклинания звучат возвышенно, то у Д. Емца немного
примитивно, что может даже и оттолкнуть читателя от прочтения данного
произведения. Последнее высказывание, однако, больше справедливо для
взрослых читателей, чем для детей.
У Дж. Роулинг волшебный мир, несмотря на то, что он сталкивается с
продажной прессой, бездарными учителями, расизмом и трусливыми
политиками, все же остается волшебным. У. Д. Емца сказка превращается в
реалию, в существующую действительность, и складывается впечатление,
что читатель совсем даже «не в сказку попал». Однако развитие
повествования у Д. Емца практически такое же динамичное, как и у Дж.
Роулинг. Автор использует активный залог, который проще для восприятия
и более выразительно передает происходящие действия.
С первых страниц читатель также переживает за героев как за своих
друзей. Сюжет повествования во всех сериях «Тани Гроттер» динамичный.
Описания служат исключительно для создания наглядных образов. Нет
излишних описаний деталей, как впрочем, и в «Гарри Поттере».
Динамичность создается за счет живых образов детей, с их детскими
страхами, мечтами и ошибками.
Д. Емец также использует глаголы в активном залоге: доставать,
останавливаться, прекращаться.
Авторское своеобразие проявилось в именах, которые Д. Емец даёт
своим персонажам. Они, кстати, выполняют также и функцию удивлять
читателя, а это, как известно, привлекает внимание. Например, Павлик
Язвочкин, «главный остряк класса» или Гробыня Склепова, студентка
Тёмного отделения. Фамилии и имена у Емца говорящие, а в большинстве
случаев ещё и комические. Таким образом, автор создает оригинальные
образы, которые служат «приманкой» для читателя. Ниже представлены
некоторые из них:
1. Кузя Тузиков – Кузя и Тузик – клички собак. Вся его жизнь связана с
собаками. Его отец выловил и оживил собачку Муму.
53
2. О-фея-ли-я – сразу вызывает ассоциации с шекспировской Офелией, и
даже риторический вопрос «фея ли я?» звучит как шекспировский «быть
или не быть?».
3. Принц Омлет – отсылка к шекспировскому Гамлету. По слухам, этот
персонаж тайно влюблен в О-фею-ли-ю, таким образом, шекспировские
отсылки в романе переплетаются.
4. Шейх Спиря – отсылка к самому У. Шекспиру, «…настоящий арабский
шейх, не находящий, однако, зазорным играть в английской команде.
Кстати, мама у нашего шейха обычная ведьма из Анапы, так что корни у
него вполне славянские» [13, с. 473].
5. Имя Баб-Ягун – происходит от сказочного персонажа – Бабы Яги, по
сюжету бабушка Баб-Ягуна – Ягге – терпеть не может, когда её называют
Бабой Ягой.
Не стоит забывать о том, что книга относится именно к детскому
юмористическому фэнтези, где основной функцией мифологических аллюзий
становится комическая (в отличие от «Гарри Поттера», где комического
мало). Кроме развлекательной задачи она обладает ещё дидактической, и,
помимо того культурного и читательского опыта, который эта книга может
дать, она способна ещё и научить русскому языку. Игра слов – весьма
мощный прием для привлечения внимания читателя.
В «Тане Гроттер» присутствуют следующие языковые особенности:
1. языковая игра (большинство имён, заклинаний Так, Баб-Ягун говорит:
«В общем, третий нумер невидимок – Шейх Спиря! Вот уж универмаг,
так универмаг! Ну в смысле, универсальный маг» [14, с. 77]. Подобный
приём увеличивает степень комичности произведения, что в свою
очередь привлекает внимание читателя.
2. крылатые выражения, которые пришли в язык из из мультфильмов
«Двое из ларца, одинаковых с лица, а ну-ка быстренько накормите
нас!» – заимствование из мультфильма «Вовка в Тридевятом царстве»,
созданного на основе русских сказок).
54
3. трансформированные фразеологизмы «Вот уж точно самое время
узнать, почем белые тапочки», «… порча наложена, да такая, что сразу
надевай белые тапочки», «Женщина в воздухе как корова на льду»,
«Пожелай мне ни пуха…». В целом язык Емца очень афористичен, в
одном предложении может употребляться сразу несколько
фразеологизмов: «Слово не воробей – догони и добей! Терпение и труд
мозги перетрут. От труда сдохнет и рыбка из пруда!» [15, с.341].
Изменение изначального смысла высказываний приводит к усилению
юмористического эффекта, а это в свою очередь приводит к усилению
читательского внимания.
Также в романах можно найти аллюзии на русскую литературу. Очень
интересно читать и «ловить себя на мысли», что это фраза из Пушкина,
например. При прочтении такой фразы: «Да здравствует куча мала!
Смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий слились в протяжный
вой!..» – читатель, знакомый с русской литературой сразу вспомнит
«Бородино» М.Ю. Лермонтова [16, с. 384].
Наиболее часто в романах цитируется произведения А.С. Пушкина.
Так, например, аллюзия на пьесу «Каменный гость»: «Шаги были такими
гулкими, что можно было решить, что сюда топает Каменный гость» [17]. В
одном из эпизодов упоминается даже сам Александр Сергеевич:
«Возвращаясь в свою комнату, Таня встретила на полдороге Тарараха.
Питекантроп, преподающий ветеринарную магию, шел с небольшой клеткой,
в которой сидела невзрачная линяющая белка и держала в лапках золотой
орех.
– Во...– сказал Тарарах. – Зуб себе поломала. Грызет че попало. А про
нее ведь еще поэт писал... как его... веселый такой, на арапа похож...
– Пушкин, – подсказала Таня.
– Во-во... Он самый, – обрадовался Тарарах. – Лично-то его не знала?
Тоже, между прочим, у нас в Тибидохсе гостил. Не, не как ученик, а просто...
55
Сарданапал за ним на ковре летал. Обычно лопухоидов сюда не приглашают,
да для него вроде исключение сделали... Он опосля, кажись, про Буян чего-то
там сочинил…» [12, с. 328-329].
Здесь же можем наблюдать ещё одну аллюзию на «Сказку о царе
Салтане»:
«Ель в лесу, под елью белка,
Белка песенки поет
И орешки все грызет,
А орешки не простые,
Все скорлупки золотые,
Ядра – чистый изумруд…» [15].
Пушкинские тексты уникальны для русской литературы, поэтому и Д.
Емец использует их для придания уникальности своему тексту.
Использование игрового принципа (поговорки, загадки) в романе «Таня
Гроттер и магический контрабас» привлекает юных читателей. Все
вышеперечисленные отсылки, безусловно, понятны только русскоговорящему
читателю и рассчитаны именно на него. Персонажи, географические объекты,
волшебные предметы, взятые из русского устного народного творчества,
русские характеры, реалии, аллюзии на русскую литературу – всё это создает
атмосферу, которая позволяет читателю с головой окунуться в нечто более
близкое и понятное ему. Серия романов «Таня Гроттер» обрела свою
аудиторию и своих читателей и является прекрасным примером литературы
для детей, которая будет даже более интересна взрослым [31,32,33].
Таким образом, к основным методам привлечения внимания в романе
«Таня Гроттер и магический контрабас» можно отнести:
1. Интересный сюжет.
2. Динамичность повествования, которая создается посредством
использования сильных глаголов в активном залоге.
3. Намеренное ухудшение положения героя, которое начинается с самой
первой страницы романа.