38
содержания лозунга и кулинарные путешествия главной героини. Как
альтернатива окончательному варианту был вариант перевода «Мучное
путешествие». Но используя это выражение в оригинале, автор старался
подчеркнуть, что героиня не просто открывает кондитерские, она силой любви
и добра помогает людям. Возможно, окончательный вариант перевода
«Путешествие Силы Муки» звучит не совсем обычно, но он наиболее полно
передаtт замысел автора.
• Meddlums
Перевода этого слова как такового не существует. Есть глагол в
английском языке „to meddle (with sb or sth)” – дословный перевод:
ввязываться, мешаться, путаться, вторгаться. Образовывая от этих глаголов
существительные, были получены такие варианты перевода: Мешалы, Возилы,
Путалы, Вторгалы. Вариант «Путалы» показался наиболее близким к оригиналу
и соответствующим сущности персонажей.
Переводы неологизмов представлены в таблице 5.
Таблица 5. Неологизмы
Оригинал
Перевод
This was Cherry’s eighth stop on what she
called her ‘Flour Power Tour’.
Это была восьмая остановка ее
«Путешествия Силы Муки», как
называла Черри свои странствия.
So she tied her hair into two Minnie
Mouse-esque bunches
Итак, она завязала волосы в два
пучка, что-то похожее на прическу
Минни Маус.
They meddle ’em all up until you feel
horrible inside – Meddlums
Они их путают до тех пор, пока ты не
почувствуешь себя совсем плохо –
Путалы.
В этой части работы были рассмотрены трудности перевода фрагмента
романа Кэрри Хоуп Флетчер «Всё, что она может видеть». Принимая во
внимание особенности перевода художественного текста, которые
предполагают сохранение стиля и языка автора, определенные трудности
возникают при переводе имен собственных, неологизмов и аллитераций. Также
стараясь сохранить стилистические особенности, была сделан перевод
39
устойчивых выражений и узкоспециализированных терминов. Был проведен
анализ проблем, возникших при переводе и приведены примеры для каждого
случая из оригинального текста и перевода.
40
Глава 3 Перевод фрагмента романа Кэрри Хоуп Флетчер «Всё,
что она может видеть»
Кэрри Хоуп Флетчер «Всё, что она может видеть»
Глава 1. ПОСТОЯЛЬЦЫ
Черри никогда не хотела стать кондитером. Будучи ребенком, она хотела
стать пожарником. Ей снилось, как она пускает воду из змееподобных шлангов
на горящие, полуразрушенные дома; снились дети, воссоединенные со своими
мамами после того, как их вынесли из огня; а иногда ей снилось спасение собак
из скважин и кошек с деревьев. Но печь? Никогда. Но, как часто бывает в
жизни, Черри потянуло совсем в другую сторону, чего она никак не ожидала, и
теперь она стояла в своей собственной, и при том не в первой, кондитерской.
Хоть это и не было её детской мечтой, она уже не могла представить себе
ничего другого. Отпирая ежедневно в восемь утра дверь, поворачивая надпись
со стороны ЗАКРЫТО на сторону ОТКРЫТО, и слушая, как первый покупатель
звонит в колокольчик над входной дверью, что-то глубоко внутри нее напевало:
«Здесь твое место».
Отказаться от мечты стать пожарником стало совсем просто, когда она
обнаружила у себя талант делать что-то необычайно вкусное.
После встречи с Мардж, Черри понадобились еще две недели, чтобы довести до
конца работу над кондитерской с видом на море. Не было ни таблички
снаружи, ни других указателей на то, что здесь можно купить торт или выпить
чашечку чая. Но Черри знала, что люди будут приходить. Так происходило
всегда.
Это была восьмая остановка ее «Путешествия Силы Муки», как называла
Черри свои странствия. Обычно она приезжала в маленький город, находила
магазин с дешевой арендой и начинала его переделывать. Как только она
чувствовала, что её работа здесь завершена и она сделала все, что могла, Черри
переезжала в другое место и начинала все заново.
41
Остановки были разные: в одних городах она справлялась быстрее, в других
задерживалась дольше. К своему удивлению, дольше всего - целых полтора
года, она оставалась в самом маленьком городке. Черри обнаружила, что чем
меньше городок, тем больше проблем.
Уже через несколько дней после приезда, она поняла, что останется здесь
надолго. Каждое утро она спускалась из своей квартиры над кондитерской,
одетая в свеже выглаженную пижаму, готовая к предстоящему беспокойному
дню. Черри всегда носила пижаму. Она не понимала, почему все остальные так
не делали. Однажды, когда бывший сосед настойчиво просил, чтобы она надела
что-нибудь более пристойное, она ответила: «Это самая удобная одежда,
которую мы знаем. Зачем выбирать платья, в которых невозможно дышать, и
туфли, в которых невозможно ходить, если можно ходить в удобных и всем
доступных пижаме и тапочках, что ж, это вне моего понимания.»
Итак, она завязала волосы в два пучка, что-то похожее на прическу Минни
Маус, надела фланелевую пижаму и заскользила в тапочках в сторону входной
двери. К кондитерской уже начали подходить постояльцы.
Первой посетительницей кондитерской была Салли Лайтбоди, пенсионерка
семидесяти двух лет. Каждое утро – в 8:15 – она появлялась в облаке
струящегося шелка. Ее серебряные волосы были спутаны в дреды и перевязаны
пурпурно-зеленым шарфом, идеально подходящим к ее сумке, в которой она
носила черную коробочку с картами Таро. Впервые Салли попала в
кондитерскую Черри не по воле судьбы, а движимая острой необходимостью
облегчить мочевой пузырь.
«Хотите, погадаем?», с такими словами Салли размахивала коробкой с картами
перед Черри, пока та не согласилась. Перетасовав карты и вытащив первую,
Салли слегка улыбнулась и убрала карты в сумку. Она отказалась сообщить
Черри, о чем поведала ей карта, но с тех пор каждое утро, в 8.15 приходила к
кондитерской и оставалась на своем месте у окна, до закрытия. В течение дня к
Салли приходили гости, чтобы узнать об их будущем, предсказала судьбу.
42
Салли никогда не брала денег за свои услуги и всегда платила сама за свой
первый кусок пирога. Но постепенно стало традицией угощать Салли чем-
нибудь вкусным в обмен на предсказания. Чаще всего она выбирала ореховый
десерт, а Черри вскоре начала подавать ей ее любимый бисквит «Виктория».
Салли выглядела спокойной, но под складками шелка и нитями хрустальных
бус скрывалась одержимая натура. За свою жизнь, она увлекалась многим: еда,
алкоголь, Диккенс, Лорел и Харди, странные изобретения, о которых никто
никогда не слышал. Одно за другим, все это завладевало ею целиком: она жила,
дышала и питалась своими увлечениями до тех пор, пока интерес к ним не
угасал совсем. Гаданием она начала заниматься тридцать лет назад. Когда
Черри спросила, почему она занимается этим так долго, Салли ответила: «Все
дело в будущем, дорогая. Оно постоянно меняется».
В 10:30 в кондитерскую забегала Мардж. Перед тем, как отправиться в свой
пустой магазин, она лакомилась кусочком мраморного пирога, а в 12:45 Джордж
Партридж, несчастный библиотекарь тридцати четырех лет, приходил на чашку
кофе. Мать Джорджа была библиотекарем в городской библиотеке, и ее мать
тоже была библиотекарем, так же как мать ее матери до неё была
библиотекарем. Трагедия Джорджа заключалась в том, что он терпеть не мог
читать. Он вырос среди книг, которые ему постоянно подсовывали, заставляли
пересказывать прозу и рассуждать о великих писателях, и так получилось, что
Джордж стал ненавидеть все виды литературы.
К концу рабочего дня, ровно в пять часов, появлялся последний постоялец.
«Как всегда, пожалуйста, госпожа Редгрейв», – говорил чей-то голос.
Черри, хоть и не видела говорящего, точно знала кому принадлежал этот голос.
«И что это будет сегодня, Брюс?», спрашивала она, обтирая руки о кухонное
полотенце пока Брюс залезал на высокую табуретку у стойки. Его руки держали
коричневые кожаные сидения и, когда он поднимался, его ноги 33 размера,
переставали доставать до пола. Он поворачивал ноги как гимнаст на коне и с
глубоким вздохом облегчения отвечал: «На Ваше усмотрение».
43
Черри улыбалась ему, но, когда она наклонялась, чтобы достать его десерт,
стоящий в стойке, ее глаза наполнялись слезами. Взгляд Черри скользил мимо
тортов к большим фасадным окнам магазина. Там, прислонившись лбом к
стеклу, стоя с длинным, безжизненно висящими по бокам неряшливыми
конечностями стояла…Никчемность.
Черри посмотрела вокруг. За столами, на привычных местах, сидели все её
постояльцы с их обычными заказами, каждый, спрятавшись за своей
неизменной маской, пытался скрыть то, что Черри все равно могла видеть — их
плохие чувства. В то время как их души находились в кондитерской, чувства
стояли толпой перед входом в кондитерскую, ворча и бурча, изгибаясь и
извиваясь: Одержимость Салли, Одиночество Мардж, Депрессия Джорджа,
Усталость Орлы и Никчемность Брюса
Они выли и стонали, прося пустить их внутрь, чтобы они смогли взять контроль
над своими людьми, но кондитерская Черри всегда была безопасным местом
для её постояльцев. Она не знала почему, но уже давно поняла, что, независимо
от того, где она открывала кондитерскую, всегда существовала какая-то линия у
входной двери. Эту линию не могла перейти ни одно плохое чувство.
Возможно, причиной этого было все те хорошие чувства, которые Черри
припасала в своей кондитерской. Плохие чувства всегда стучали в двери и
барабанили по окнам, отчаянно пытаясь войти, но их никто не слышал.
Кондитерская Черри была убежищем, местом, где люди могли позабыть о своих
проблемах на час-другой. А когда их плохие чувства набрасывались на них при
выходе, Черри замечала, что они были немного меньше прежнего.
Глава 2. ПУ
ТАЛЫ
С самого раннего детства, Черри Редгрейв видела вещи, которые другие дети не
видели. Она рассказывала об устрашающих существах, обмотанными бинтами,
о костлявых гоблинах со светящейся кожей и о кровожадных свирепых лицах,
44
клацающих зубами. Самым ужасным было то, что она за каждым взрослым
видела монстр – тень, которая стояла рядом. Когда она была маленькой,
думала, что это – естественно для всех людей, и не знала, что никто другой не
видел, то, что видела она. Поэтому, когда её находили с интересом
наблюдавшей что-то то за плечами взрослых и болтающей о невидимых тенях,
взрослые люди думали, что она сумасшедшая и запрещали своим детям с ней
играть. Родители спрашивали себя, когда же она вырастет из возраста
невидимых друзей, а Черри, в свою очередь, спрашивала себя, когда же
родители признают, что видят то, что очевидно находится прямо за ними. И
вот, однажды, в начальной школе, четырёхлетняя Черри наконец узнала правду:
она была единственной, кто их видел.
Учителя попросили всех детей в классе встать в линию, начиная с самого
маленького. Черри показала на существо за плечом учителя и спросила: «А что
с ним?»
«С кем?» – спросил господин Харрисон, оборачиваясь и глядя в пустоту.
«Ваш монстр! Он выше всех нас! Значит он должен стоять в конце линии.»
Черри пыталась объяснить, что это существо часто махало классу, а его улыбка
была настолько широкой, что заканчивалась где-то посредине затылка. Вскоре
после этого случая, Черри вызвали к директору, где она пыталась объяснить
произошедшее. Учителя опасались, что в школу мог проникнуть какой-то
чужой мужчина, чтобы похитить детей. На самом деле, их гораздо больше
должно было волновать то, что Черри видела на самом деле, но ей никто не
верил.
«Это был монстр! Как тот в углу!» – настаивала Черри. То, что она продолжала
с упорством настаивать на реальности своих видений, привело к тому, что ей
пришлось сменить школу и несколько раз посетить добрую женщину, в
кабинете которой стоял удобный диван, и которая с помощью кукл
расспрашивала Черри, о том, что она видела. Во все время этих бесед, Черри не
45
могла перестать смотреть на гремлина на плечах терапевта, тянувшего её за
волосы.
Новая школа казалась Черри намного приятней. Она научилась не
разговаривать о своих видениях и изредка, когда знала, что взрослые не
смотрят, строила монстрам рожицы. Она переходила из класса в класс, жила в
своем мире и всячески старалась скрывать свои видения и переживания. И
только когда однажды на детской площадке случился переполох, семилетняя
Черри поняла, что она всё-таки не одна.
Дети обычно беззаботны и слишком заняты тем, что размазывают мармелад по
футболке или просто кружатся, они не замечают тех серьёзных проблем,
которые влияют на их жизнь и развитие. Но была одна девочка, хулиганка по
имени Мэдисон Флинт, которую сопровождал коренастый тролль по имени
Пренебрежение. Тролль подражал каждому движению девочки, что часто
заставляло Черри громко смеяться. Мэдисон не была хрупкой или элегантной.
У нее было больше мышц, чем у большинства тяжелоатлетов: её шея, каждый
раз, когда она кричала, раздувалась как у лягушки-быка, а две коричневые
косы, выглядели так, как будто их никогда не расплетали. Для Черри Мэдисон
и её тролль выглядели абсолютно одинаково.
Но как раз в этот день, Черри оказалась не единственной, кто едва сдерживал
смех, глядя на Мэдисон Флинт Дружки Мэдисон собрались вокруг маленького
мальчика, который, как припомнила Черри, пришел к ним в школу неделю
назад. Она не обращала особого внимания на то, как он приживался в классе, но
то, что Мэдисон держала его за воротник школьной формы всего несколько
сантиметров над голубыми линиями классики, не предвещало ничего хорошего.
«Что ты сказал?!» – кричала Мэдисон, брызгая слюной ему в лицо. Тролль в это
время открывал и закрывал рот одновременно с Мэдисон, и Черри готова была
поклясться, что именно тролль смешил мальчика, который с трудом
сдерживался. Мэдисон его трясла до тех пор, пока он не перестал смеяться.
46
«Я спросила, что ты сказал?!» – прошипела она, держа мальчика близко к
своему красному, потному лицу.
«Я сказал, – хихикнул мальчик, по-видимому, пораженный увиденным за
плечом Мэдисон, – ты выглядишь как твой тролль!» И он, уже не сдерживаясь,
начал хохотать.
«Тролль?! Ты назвал меня троллем?!» – Мэдисон бросила его на пол площадки
и пнула в бок, но перед тем, как она продолжила его бить, просвистел свисток,
и учительница подбежала, чтобы узнать, что происходит. Мэдисон и её дружки
разбежались в разные стороны, в то время как учительница утешала дрожащего
мальчика.
«Ну вот и помощница. – сказала учительница, увидев стоящую недалеко Черри.
– Черри, дорогая, не могла бы ты отвезти Питера в медпункт? Вот и хорошо».
Она помогла Питеру встать и положила его руку на плечи Черри, чтобы та
могла поддержать его. Но как только учительница пошла разбирать другой
сыр-бор на площадке, Питер сбросил свою руку и вытер её о футболку.
«Ты тоже это видела?» – спросил он, потирая глаза. Черри заметила
фиолетовые круги под ними и задумалась, ударила ли Мэдисон его в лицо?
«Видела ли я ЧТО?» – медленно сказала Черри.
Лицо Питера погасло, и он сжал кулаки. «Почему их никто не видит?! – кричал
он с искаженным лицом. – Некоторые из них ОГРОМНЫЕ!»
«Что видеть?» – осторожно спросила Черри, пытаясь не смотреть на Отчаяние,
крепко держащее Питера за плечи и раскачивающее его в стороны, в то время
как Питер махал кулаками.
«Они – монстры! Призраки! Пу
талы!» – выкрикивал он.
«Пу
талы?» – Черри была поражена этим словом. Она еще никогда его не
слышала.
47
«Монстры! Ты же знаешь, из чего сделаны девочки. Из конфет и пирожных и
сластей всевозможных?» – он начал ходить вокруг неё, не отводя глаз от её
лица.
«Ну да…» – протянула она.
«Так вот Пу
талы сделаны из…» – его глаза впились в неё, и он кивнул ей,
предлагая продолжить.
«…из улиток, ракушек и зеленых лягушек?» – сказала она.
«Нет! – воскликнул он. – Это – из чего сделаны мальчики! Пу
талы сделаны из
слёз и горя, страха и боли!» Он брызгал слюной, когда говорил, и Черри
вытерла лицо.
«А, да конечно… я это знала. Я только не знала эту рифму», – сказала она.
«Это, потому что я её придумал», – он засунул руки в карманы и выпятил
грудь, гордо улыбаясь. Но потом вдруг опомнился. «Подожди… ты знаешь?
Откуда ты знаешь?» – Питер начал трясти ее за плечи. Черри посмотрела ему в
глаза, они были наполнены отчаянием, и вдруг поняла, что она очень хочет
помочь ему.
«Потому что я их тоже могу видеть», – прошептала она.
«Ты можешь?», – с сомнением спросил Питер.
Черри кивнула.
«Докажи, – потребовал Питер и слегка подтолкнул ее, – кто это позади
Мэдисон?»
«Пренебрежение», – тут же ответила Черри.
«А позади неё?» – Питер показал на маленькую девочку, играющую в классики,
которую Горе держало за щиколотку.
«Горе. Она потеряла свою тётю пару недель назад», – сказала Черри.