74
идентифицировать переводческую мысль в контексте произведения, часто
возникает смысловая дезориентация, мы задаём себе вопрос: «Была ли
допущена ошибка автором или переводчиком?». Но, к сожалению, ответа на
это вопрос мы не получаем. В этом случае, по мнению Н. Яковлевой,
единственное спасение пьесы — это соединение двух, трёх переводов в одно
произведение. В практике театра такие случаи имели место быть и
заканчивались благополучно, не отражаясь на качестве спектакля.
Несомненно, главенствующим фактором выступает режиссёрское умение
преобразовать текст с некоторыми недочётами или смысловыми ошибками в
единое сценическое действие.
Артистка Виктория Каширина видит проблему через разницу менталитета
двух различных культур. Те точки зрения, которые имеют свою значимость на
языке оригинала, теряют смысл в языке перевода. Успех спектакля зависит от
того, была ли достигнута максимальная эквивалентность или нет. От сухости
и буквальности перевода теряются художественные черты, что приводит к
общему развалу спектакля. Артистка Виктория Мельникова считает, что суть
проблемы заключается в качестве перевода, переводчик должен суметь
«вскрыть» пьесу, посмотреть на проблему изнутри и донести до читателя не
только основную мысль, но и взгляд автора.
Любопытное, на мой взгляд, и практически значимое мнение для настоящего
исследования высказала заслуженная артистка Московской области Мария
Дьякова. Иногда видения автора и переводчика расходятся, в таких случаях
наступает некая борьба «переводчик – автор», где побеждает сильнейший. И
эта проблема, по мнению М. Дьяковой, впоследствии ложится на
постановочную группу, которая не понимает, кто же кого обошёл: переводчик
автора или наоборот. Новые переводы уже переводимых ранее произведений
вносят вклад в понимание материала. С появлением новых версий актёр, и
зритель в частности, открывают новые грани пьесы, которые ранее были
стёрты или потеряны. Классическая зарубежная пьеса жива только тогда,
когда появляются свежие переводы, с современным видением, с новыми