52
и выбор неизвестности (выбор будущего). В первом случае человек не видит
причин понимать свой опыт как новый и совершает «выбор в пользу прошлого»,
выбор неизменности, не меняя привычный для него способ (или способы) действия.
В этом варианте выбор приносит с собой чувство вины, связанное с
нереализованными возможностями. Во втором случае человек полагает, что
полученный им опыт вызывает необходимость нового способа действий, он
осуществляет «выбор в пользу будущего». В этом варианте выбор приносит с собой
чувство тревоги, связанное с неопределённостью, в которую вступает человек. По С.
Мадди, выбирая будущее, человек выбирает неизвестность. Жизнестойкость
позволяет успешно совладать с тревогой, являющейся одним из последствий своего
собственного выбора, если в ситуации экзистенциальной дилеммы он
был осуществлён «в пользу будущего». Как отмечает Е.Ю. Мандрикова, у
исследователей различных направлений можно проследить относительно похожие
дихотомии выбора, появляющиеся в различных стратегиях: у С. Кьеркегора (выбор
прошлого vs. выбор будущего), у Ю. Козелецкого (охранительная vs.
трансгрессивная ориентации), у Дж. Келли (консервативная vs. смелая стратегии),
у А. Маслоу (регрессивный vs. прогрессивный пути), которые позволяют
предположить, что существуют два вида выбора – тот, который оставляет на месте,
и тот, который продвигает вперёд. Два выбора – между прошлым и будущим, не
равноценны с точки зрения личностного развития. Выбор прошлого, т.е. status quo,
связанный с избеганием осознания, не может привести к успеху, тогда как выбор
будущего, неизвестности и тревоги создаёт определённый потенциал и перспективу
для развития личности. Выбор неизвестности расширяет возможности найти смысл,
а выбор неизменности их ограничивает. С.В. Книжникова в своём диссертационном
исследовании рассматривает жизнестойкость личности не как систему убеждений,
а как интегральную характеристику личности, позволяющую сопротивляться
негативным влияниям среды, эффективно преодолевать жизненные трудности,
трансформируя их в ситуации развития. Она подчёркивает, что жизнестойкость не
только детерминирует характер личностной реакции на
53
внешние стрессовые и фрустрирующие обстоятельства, но и позволяет эти
обстоятельства обратить в возможности самосовершенствования. Базовыми
компонентами жизнестойкости как интегральной характеристики
личности являются оптимальная смысловая регуляция, адекватная самооценка,
развитые волевые качества, высокий уровень социальной компетентности, развитые
коммуникативные способности и умения. Л.А. Александрова отмечает, что если
рассматривать понятие жизнестойкости в рамках отечественной психологии,
опираясь на психологическую теорию деятельности и психологию способностей, то
можно рассматривать её как способность человека к деятельности
по преодолению жизненных трудностей и как результат развития и применения этой
способности. Тогда совладающее поведение можно рассматривать как
деятельность, направленную на преодоление жизненных трудностей и
опирающуюся на жизнестойкость как на способность личности к преодолению
неблагоприятных обстоятельств своего развития. Л.А. Александрова подчёркивает,
что жизнестойкость, рассматриваемая в рамках традиционных терминах адаптации,
может пониматься как способность, лежащая в основе адаптации личности,
понимаемой как процесс и как качество, черта, особенность личности, если
понимать адаптацию как результат адаптационной активности. Изучая
жизнестойкость как интегральную способность личности, Л.А. Александрова
предлагает выделить блок общих способностей, куда она включает базовые
личностные установки, ответственность, самосознание, интеллект и смысл как
вектор, организующий активность человека, и блок специальных способностей,
куда включаются навыки преодоления различных типов ситуаций и проблем,
взаимодействия с людьми, саморегуляции и т.д., т.е. те, которые отвечают за
успешность решения конкретных специфических жизненныхпроблем.
Жизнестойкость положительно коррелирует с субъективным благополучием, его
компоненты – с удовлетворённостью настоящим и удовлетворённостью прошлым.
Она оказывается буфером против неблагоприятных физических следствий стресса,
характеризуя личность людей, имеющих лучшее здоровье. Как указывают Д.А.
Леонтьев и Е.И. Рассказова, компоненты жизнестойкости развиваются в детстве и
54
отчасти в подростковом возрасте, хотя их можно развить и позднее. Их развитие
главным образом зависит от отношений родителей с ребенком. Например, для
развития компонента вовлечённости принципиально важны принятие и поддержка,
любовь и одобрение со стороны родителей. Для развития компонента контроля
важна поддержка инициативы ребенка, его стремления справляться с задачами все
возрастающей сложности на грани своих возможностей. Для развития принятия
риска важно богатство впечатлений, изменчивость и неоднородность среды. Таким
образом, в психологии говорят о жизнестойкости как системе убеждений, как
интегральной характеристике личности, как способности к адаптации личности.
Анализ представлений о жизнестойкости показывает, что концепция
жизнестойкости может расширить понимание природы и механизмов формирования
как выученной, так и личностной беспомощности, согласуется с основными
положениями теории беспомощности и образует с ними единое теоретическое поле.
В основу эмпирического исследования жизнестойкости у беспомощных и
самостоятельных подростков легло понимание жизнестойкости как системы
убеждений о себе, мире и отношениях с миром, включающей компоненты
вовлечённости, контроля и принятия риска. Можно предположить, что такая
система убеждений, если она определяется низкой выраженностью составляющих
её компонентов, является характеристикой личности испытуемых с личностной
беспомощностью и при достаточной выраженности компонентов жизнестойкость
является характеристикой самостоятельной личности.
Для проверки данного предположения было проведено исследование
жизнестойкости у подростков 14–16 лет с личностной беспомощностью и
самостоятельностью, в котором участвовали 61 человек (30 и 31 человек с
беспомощностью и самостоятельностью соответственно). Исследование
проводилось на базе общеобразовательных школ г. Троицка Челябинской области.
Для изучения жизнестойкости использовалась русскоязычная версия теста
жизнестойкости Д.А. Леонтьева и Е.И. Рассказовой,
В результате сравнения всех показателей теста с помощью U-критерия
Манна–Уитни было обнаружено, что указанные выше две группы подростков
55
отличаются по уровню выраженности каждого из компонтов жизнестойкости, а
также по уровню жизнестойкости в целом. Обнаруженные различия являются
высоко значимыми (для всех р=0,000). Эти данные представлены в табл. 1.
Т а б л и ц а 1
Сравнение выраженности жизнестойкости и её компонентов у беспомощных и
самостоятельных подростков
Показатели
Средние
Беспомощные Самостоятельные
t*
p
Вовлеченность
27,67
42,42
6,60
0,000
Контроль
24,83
33,03
5,25
0,000
Принятие риска
13,07
19,10
5,17
0,000
Жизни
стойкость
65,57
92,55
6,93
0,000
* По критерию равенства дисперсий Ливиня дисперсии статистически
достоверно не различаются, а критерий Колмогорова–Смирнова
свидетельствует о соответствии распределения нормальному. Результаты
исследования свидетельствуют о том, что самостоятельные подростки, в отличие от
подростков с личностной беспомощностью, имеют более раз-
витый компонент вовлечённости, что позволяет им получать большее удовольствие
от собственной деятельности. В противоположность этому подростки с личностной
беспомощностью чаще испытывают чувство отвергнутости, ощущение себя «вне
жизни». Это ощущение закрепляется, по всей вероятности, и их низким
социометрическим статусом, они действительно чаще оказываются менее
вовлечёнными в отношения, их чаще отвергают одноклассники, они оказываются
более замкнутыми и по своим личностным особенностям. Образуется порочный
круг, когда система убеждений подростка и его личностные особенности порождают
определённое поведение, которое в свою очередь способствует возникновению
таких взаимоотношений с окружающими, которые закрепляют данные убеждения.
Аналогичный круг с противоположным психологическим содержанием
характерен и для самостоятельных подростков. Они являются более открытыми,
56
доброжелательными, они больше уверены в себе и считают мир дружелюбным и
великодушным, что порождает уверенное и доброжелательное поведение,
благополучные взаимоотношения со сверстниками и, как следствие, более высокий
социометрический статус, что закрепляет существующую систему убеждений. При
сравнении среднего показателя вовлечённости у подростков с личностной
беспомощностью и самостоятельностью со средним показателем вовлечённости
Теста жизнестойкости для обычной выборки подростков 14–16 лет выявил у
161 человека, что уровень вовлечённости значимо выше у самостоятельных, чем в
среднем у подростков (t = 4,29 при р = 0,000) и значимо ниже у беспомощных, чем в
среднем у подростков (t = –4,08 при р=0,000) (табл. 2). Показатель вовлечённости
имеет ненормальное распределение в группе обычных подростков, однако проверка
значимости различий с помощью непараметрического U-критерия Манна–Уитни
подтверждает наличие различий с тем же уровнем значимости, что и с помощью t-
критерия Стьюдента. Эти данные позволяют говорить о том, что
подростки с личностной беспомощностью и самостоятельностью имеют не только
различный уровень вовлечённости по отношению друг к другу, но и более низкую и
более высокую выраженность компонента вовлечённости по отношению к средним
показателям обычной выборки соответственно.
Т а б л и ц а 2
Средние и стандартные отклонения общего показателя и шкал теста жизнестойкости
Д.А. Леонтьева и Е.И. Рассказовой
Отклонение
Жизнестойкость
Вовлечённость
Контроль
Принятие
риска
Среднее
80,57
34, 69
29,69
16,19
Стандартное
18,45
8,68
6,84
5,31
Результаты исследования подтверждают также и то, что самостоятельные
подростки, в отличие от подростков с личностной беспомощностью, имеют более
развитый компонент контроля. Это позволяет говорить о том, что самостоятельные
подростки в большей степени, чем подростки с личностной беспомощностью,
ощущают, что сами выбирают собственную деятель-
57
ность, свой путь, тогда как беспомощные испытуемые
чаще ощущают собственное бессилие, невозможность
повлиять на результат происходящего, тщетность, бесполезность собственных
усилий. При сравнении среднего уровня выраженности
компонента контроля у самостоятельных и беспомощных подростков со средним
показателем обычной выборки обнаружено, что уровень контроля у
самостоятельных подростков значимо выше, чем в среднем у подростков (t = 3,12
при р = 0,003), а у беспомощных –значимо ниже (t = –3,56 при р = 0,000).
Полученные в результате анализа данные позволяют говорить о том,
что как и по компоненту вовлечённости, по компоненту контроля для
самостоятельных подростков характерен более высокий уровень, а для
беспомощных – более низкий уровень выраженности по отношению к
обычной выборке подростков. Следует отметить, что теория беспомощности
подчёркивает роль отсутствия возможности контролиро-
вать происходящее в возникновении выученной беспомощности. Отсутствие
контроля над событиями, особенно травмирующими, обусловливает ожидание
отсутствия такого контроля и в будущем, что порождает
ощущение невозможности воздействия на происходящее. В отношении личностной
беспомощности, как видно из приведённых данных, роль контроля остаётся также
актуальной. Убеждение в невозможности воз-
действовать на ситуацию, характерное для испытуемых с личностной
беспомощностью, влияет на их поведение, сводя к минимуму активные действия,
попытки изменить что-либо. Такие люди «предвидят» отсутствие успеха и
предпринимают меньше усилий и соответственно добиваются меньших результатов.
Отсутствие результатов, в свою очередь, подкрепляет убеждение в
бесполезности действий. Самостоятельные под-
ростки, напротив, уверены в возможности влиять на ситуацию и воспринимают её
как менее травматичную, предпринимают более активные действия для её
изменения, которые приводят к большим успехам, чем у
58
беспомощных подростков, что также закрепляет соответствующую систему
убеждений и в дальнейшем мотивирует к поиску путей влияния на результаты
стрессогенных изменений в противоположность возникновению состояния
беспомощности и пассивности, характерных для полярной группы испытуемых.
Результаты проведённого исследования подтвержают, что самостоятельные
подростки имеют более развитый компонент принятия риска, который описывается
как убеждённость в том, что всё происходящее с человеком способствует его
развитию за счёт знаний, извлекаемых из опыта, как позитивного, так и негативного.
Самостоятельные подростки в большей степени рассматривают жизнь как
способ приобретения опыта, чаще готовы действовать в отсутствие надёжных
гарантий успеха, на свой страх и риск. Они проявляют большую уверенность и
решительность при осуществлении выбора в различных жизненных ситуациях.
Высокая жизнестойкость самостоятельных подростков позволяет им легче
переносить тревогу, сопровождающую выбор, осуществляемый в пользу
неизвестности, а не в пользу определенности. Хорошо развитый данный компонент
жизнестойкости помогает им оставаться открытыми окружающей среде и обществу,
воспринимать жизненные события как испытания и вызов самому себе.
Беспомощные подростки, напротив, чаще стремятся к гарантированному
результату, к простому комфорту и безопасности, им чужда идея развития через
активное усвоение знаний из опыта и последующее их использование. Это
согласуется с тем фактом, что беспомощные испытуемые имеют более выраженную
мотивацию избегания неудачи, тогда как самостоятельные – мотивацию стремления
к достижению. Мотивация избегания неудачи предполагает постановку
простых, легко достигаемых целей, не требующих риска, тогда как мотивация
достижения связана со сложными целями и неизвестностью.
Сравнение среднего показателя принятия риска у подростков с
самостоятельностью и личностной беспомощностью со средним показателем этой
шкалы Теста жизнестойкости у обычной выборки подростков
59
выявило, что уровень принятия риска значимо выше усамостоятельных, чем в
среднем у подростков (t = 3,46 при р = 0,001) и значимо ниже у беспомощных, чем в
среднем у подростков (t = –2,98 при р = 0,003). Следовательно, личностная
беспомощность и самостоятельность сопровождаются не просто различным уровнем
принятия риска, а более низким и более высоким, чем у обычных подростков
соответственно. Как показали результаты настоящего исследования,
самостоятельные подростки обладают более высоким уровнем жизнестойкости в
целом (см. табл. 1), чем подростки с личностной беспомощностью. При сравнении
среднего уровня жизнестойкости у подростков с личностной беспомощностью и
самостоятельностью со средним показателем жизнестойкости обычной выборки
подростков было выявлено, что жизнестойкость у самостоятельных имеет значимо
более высокие показатели, чем в среднем у подростков (t = 4,39 при р = 0,000) и
значимо более низкие показатели у беспомощных, чем в среднем у подростков (t = –
4,13 при р = 0,000). Таким образом, личностная беспомощность характеризуется
более низким уровнем жизнестойкости в целом, а самостоятельность,
соответственно, – более высоким уровнем, чем в обычной выборке. Высокий
уровень выраженности жизнестойкости у самостоятельных подростков
препятствует возникновению внутреннего напряжения в стрессовых ситуациях за
счёт стойкого совладания со стрессами и восприятия их как менее значимых.
Жизнестойкость самостоятельных подростков даёт им больше сил,
мотивирует к самореализации, лидерству, здоровому образу мыслей и поведению.
Она даёт им возможность чувствовать себя значимыми и ценными, активно решать
жизненные задачи, несмотря на присутствие стрессогенных факторов.
Представляет интерес проверка предположения о наличии половых различий
в уровне жизнестойкости у самостоятельных и беспомощных подростков. В
результате сравнения показателей жизнестойкости и её компонентов у подростков с
помощью U-критерия Манна–Уитни не было выявлено значимых различий между
мальчиками и девочками ни в группе с личностной беспомощностью (14 мальчиков
и 16 девочек), ни в группе с самостоятельностью (12 мальчиков и 19 девочек). То
60
есть проявление жизнестойкости у самостоятельных и беспомощных подростков не
определяется половой принадлежностью.
Однако в обычной выборке подростков были обнаружены некоторые
половые различия в уровне выраженности жизнестойкости и её компонентов.
Т а б л и ц а 3
Сравнение показателей жизнестойкости и её компонентов у подростков-мальчиков
и подростков-девочек
и подростков-девочек
Показатель
Среднее
Мальчики Девочки
N=80 N=81
t*
р
Вовлеченность
33,58
35,79
–1,63
0,106
Контроль
30,29
29,10
1,10
0,271
Принятие риска
15,26
17,10
–2,22
0,028
Жизнестойкость
79,13
81,99
–0,984
0,326
* По критерию равенства дисперсий Ливиня дисперсии статистически
достоверно не различаются, а критерий Колмогорова–Смирнова свидетельствует о
соответствии распределения нормальному. Из таблицы видно, что выраженность
жизнестойкости и ее компонентов между подростками-мальчиками и подростками-
девочками значимо не различаются, кроме принятия риска (p = 0,028). То есть
девочки в случае осуществления личностного выбора более, чем мальчики,
склонны осуществлять выбор в пользу будущего. Иными словами, их меньше пугает
неопределенность, они более склонны находить смысл в происходящих событиях и
извлекать из них положительный опыт. Вероятно, как беспомощные, так и
самостоятельные подростки-мальчики и подростки-девочки проявляют больше
сходства между собой, чем подростки мальчики и подростки-девочки в обычной
выборке. Очевидно, что феномены самостоятельности и личностной
беспомощности тесно связаны с уровнем жизнестойкости человека. Это
подтверждается и теми фактами, что, например, жизнестойкость положительно
61
коррелирует с креативностью и склонностью к новаторству, которые являются
составной частью когнитивного компонента самостоятельности, она также
отрицательно коррелирует с показателями депрессии и тревожности, входящими в
эмоциональный компонент личностной беспомощности как по результатам
исследований С. Мадди, так и Е.И. Рассказовой. Природа взаимосвязи личностной
беспомощности, самостоятельности и жизнестойкости, а также её механизмы
требуют дополнительного, более детального изучения.
.