42
между приписыванием причин событий уникальной для каждого человека судьбе
или же слепому случаю. Кроме того, определение типа атрибуции ответственности
как внутреннего еще не позволяет ответить на вопрос о том, почему человек пришел
к такому выводу, и с помощью каких механизмов осуществляется контроль.
Обыденное понимание силы и уверенности значительно отличается от
научной трактовки этих терминов. Многие люди считают, что способность
управлять эмоциями, желаниями и непосредственными побуждениями является
одной из наиболее важных характеристик сильной личности. Как правило, чтобы
достичь ощущения контроля, в подобных случаях они прибегают к подавлению
спонтанных побуждений за счет мышечных усилий. Поэтому для более точной
оценки влияния воспринимаемого контроля на поведение необходимо учитывать
методы, с помощью которых он устанавливается и поддерживается. Часто
субъективно воспринимаемый контроль достигается за счет действий, опасных для
самого индивида, за счет подавления других людей или открытого противодействия
всем социальным нормам. При этом, чем меньше у человека возможностей реально
управлять ситуацией, тем больше вероятность подобного поведения. Имеются
некоторые эмпирические основания для того, чтобы считать лиц с выраженной
интернальной атрибуцией ответственности нонконформистами, активно
сопротивляющимися любому влиянию извне. По мнению О. Ранка, подобное
поведение характерно для низшей стадии развития воли - "противоволи". С целью
установления контроля человек может активно воздействовать на ситуацию,
пытаясь изменить ее в том случае, если она его не устраивает, однако
эффективность подобного поведения зависит от способности индивида
дифференцировать ситуации, подвластные его контролю, от ситуаций, которые не
могут быть изменены.
В настоящее время все более часто вместо термина "Л.К." используется
термин "воспринимаемый контроль". В этом последнем понятии можно выделить по
меньшей мере два компонента:
43
а) согласованность поведения и его последствий. Отражает субъективную оценку
вероятности того, что действия приведут к желаемому результату;
б) компетентность, то есть оценка собственной способности осуществить такие
действия.
Согласованность является важным условием психологического
благополучия и удовлетворенности жизнью. Теория выученной беспомощности М.
Селигмана описывает негативное влияние на поведение, психическое и физическое
здоровье человека тех стрессовых ситуаций, в которых индивид не может
установить связь между своими действиями и изменением окружающей обстановки.
Состояние выученной беспомощности по своим характеристикам близко к
хронической депрессии, оно выражается не только в пассивности, но и в угнетении
физиологических функций. Неудивительно, что выученная беспомощность
рассматривается как один из компонентов "поведенческого типа С", который, по
мнению некоторых специалистов, может способствовать возникновению
онкологического заболевания.
С. Карвер и С. Харрис указывают на важность умения предсказывать
результат, учитывая не только персональный контроль, но и внешнюю ситуацию.
Наибольшее значение имеет не личная ответственность, а уверенность человека в
возможности достижения цели. Осознание своей ответственности важно в том
случае, когда желаемый результат может быть достигнут за счет активных действий,
за счет приложения значительных усилий. В тех ситуациях, когда результат не
определяется поведением человека, воспринимаемый контроль нежелателен.
Важно понимать, что и в теории Дж. Роттера, и в других подобных теориях
речь идет именно о воспринимаемом контроле. Однако оценка человеком своих
способностей может быть неточной. Существует несколько причин,
способствующих ошибочному восприятию контроля. Стремление к контролю
можно рассматривать как одно из наиболее важных. Умение управлять собственной
жизнью обеспечивает индивиду определенную степень независимости от
44
социальной и биологической реальности. Люди стремятся ощущать свой контроль
над ситуацией даже тогда, когда ее исход очевидным образом определяет случай.
Иногда для сохранения чувства контроля достаточно осознавать свою
способность предсказывать появление события, что, в принципе, уже не может
рассматриваться как контроль над ним. Ошибочное восприятие субъективного
контроля как высокого способствует пренебрежению возможной опасностью, а
также формированию завышенных ожиданий относительно эффективности
собственных действий. В результате человек либо оказывается не готовым к
стрессовой ситуации, либо испытывает глубокое разочарование относительно своих
способностей.
Опросив экспертов (учителей, родителе) пришла к выводу, что: учителя
считают детей не самостоятельными. Знакомясь с локус контролем, преподаватели
считали, что ученики не смогут ответить на все вопросы. Что они еще малы и не
могут мыслить в такой степени, в какой нужно в вопроснике. Родители же наоборот.
Многие считали, что дети уже становятся более самостоятельными. Они не
рассказывают о своих проблемах, не задают вопросов. И вообще стараются решать
все сами, в областях как учебных так и личных.
Теория выученной беспомощности и в своём бихевиористском, и в
когнитивистском варианте рассматривает выученную беспомощность как
состояние, возникающее в качестве реакции на неудачу, травмирующие события.
Это наглядно прослеживается в определениях указанного феномена в
различных словарях. Например, М.И. Еникеев в «Психологическом
энциклопедическом словаре» пишет: «Выученная беспомощность –состояние
деятельной пассивности в отдельных ситуациях, возникающее в результате
систематических неудач, неустранимых помех; имеет тенденцию к генерализации
– распространению на смежные виды деятельности» . В «Психологической
энциклопедии» под редакцией Р. Корсини и А. Ауэрбаха автор статьи о выученной
беспомощности У. Сэмюэл также неоднократно говорит о «состоянии
беспомощности» . Однако ещё в 1975 г. в своей знаменитой книге «Helplessness:
On depression, development, and death» М. Селигман, основоположник теории
45
выученной беспомощности, отмечал следующее: «Некоторые люди больше
подвержены депрессии и тревоге, чем другие. Для некоторых счастливчиков
ощущение беспомощности и состояние депрессии наступят только после
повторяющихся, причиняющих страдания трудностях. Для других малейшая
неудача даст начало депрессии; для них депрессия больше, чем состояние, это
личностная особенность. Что делает человека столь готовым ощущать
беспомощность и оказываться в подавленном состоянии? В опыте, полученном в
младенчестве, детстве, подростковом возрасте, наиболее вероятно найти основу
беспомощности» . Следует отметить, что М. Селигман в своих исследованиях всё
же сосредоточился на изучении состояния беспомощности, так же как и его
последователи . Идея о различении беспомощности как состояния и как устойчивой
характеристики личности получила более позднее развитие в отечественной
психологии (Д.А. Циринг, Е.В.
Веденеева, Ю.В. Яковлева). Автором статьи в ходе проведённых
исследований было выявлено образование личностного уровня, названное
симптомокомплексом личностной беспомощности. Беспомощность в этом случае
является устойчивой комплексной характеристикой личности, развивающейся в
процессе онтогенеза под влиянием различных факторов, в том числе системы
взаимоотношений с окружающими. Состояние же беспомощности возникает у таких
людей почти в каждой сложной ситуации. Личностная беспомощность проявляется
в замкнутости, эмоциональной неустойчивости, возбудимости, робости,
склонности к чувству вины, фрустрированности, более низкой самооценке и уровне
притязаний, внешнеобвинительных реакциях с фиксацией на самозащите, а также в
пессимистическом атрибутивном стиле, наличии невротических симптомов и
определённых поведенческих особенностей (пассивность, отсутствие увлечённости
каким-либо делом, равнодушие и пр.). Помимо симптомокомплекса личностной
беспомощности автором выделен симптомокомплекс, противоположный по своему
психологическому содержанию, названный «самостоятельность»,
характеризующийся выраженной волевой активностью, оптимистическим
мировосприятием, эмоциональной уравновешенностью, интратенсивной
46
мотивацией, креативностью. Оба симтомокомлекса имеют в своей структуре
четыре основных компонента: волевой, мотивационный,
эмоциональный, когнитивный. Симптомокомплекс личностной беспомощности
включает в себя специфические особенности волевой
сферы: безынициативность, нерешительность, низкую сформированность таких
качеств личности, как организованность, настойчивость, недостаточную выдержку,
низкую монотоноустойчивость. Испытуемые с личностной беспомощностью
быстро сдаются в сложной ситуации, отказываются от решения задачи (например,
при задании составить из кубиков определённую композицию, которую на самом
деле невозможно сложить из данного набора кубиков). Мотивационный компонент
личностной беспомощности характеризуется экстернальным локусом контроля,
мотивацией избегания неудач, низкой самооценкой, низким уровнем притязаний,
страхом отвержения, недостаточной сформированностью ценностных ориентаций.
Когнититивная составляющая включает в себя низкие показатели дивергентного
мышления, т.е. низкий уровень креативности, ригидность мышления, а также
пессимистический
атрибутивный стиль. Эмоциональный компонент личностной беспомощности
характеризуется замкнутостью, равнодушием, неуверенностью, склонностью к
чувству вины, ранимостью, низким самоконтролем, возбудимостью,
тревожностью, депрессивностью, фрустрированностью. Симптомокомплекс
самостоятельности характеризуется также специфическими особенностями волевой
сферы: выдержкой, настойчивостью, организованностью, решительностью,
инициативностью, высокой монотоноустойчивостью. В мотивационной сфере
самостоятельность включает в себя высокий уровень притязаний, преобладание
стремления к принятию над страхом отвержения, сформированность ценностных
ориентаций, преобладание мотивации достижения над мотивацией избегания
неудач, адекватную или достаточно высокую самооценку, интернальный локус
контроля. Когнитивная составляющая симптомокомплекса самостоятельности
включает в себя высокие показатели дивергентного мышления, т.е. высокие
показатели
47
креативности и гибкость мышления (уровень интеллекта, т.е. конвергентное
мышление, как правило, не коррелирует ни с беспомощностью, ни с
самостоятельностью) и оптимистический атрибутивный стиль. Эмоциональный
компонент самостоятельности характеризуется, с одной стороны, открытостью,
спонтанностью, лёгкостью в общении, с другой стороны, эмоциональной
устойчивостью, уверенностью, сдержанностью,
выраженным контролем эмоций и поведения в целом, а также низкими
показателями тревожности, отсутствием фрустрированности. Одной из
теоретических концепций, тесно связанных с беспомощностью, а точнее, с
полярными по отношению к ней психическими образованиями, в том
числе с указанной выше комплексной характеристикой самостоятельности,
является концепция жизнестойко-сти Сальваторе Мадди, привлекающая внимание и
российских исследователей в последние годы (Леонтьев, 2002, 2003; Александрова,
2004, 2005; Дергачёва, 2005; Рассказова, 2005; Книжникова, 2005; Леонтьев,
Рассказова, 2006; Наливайко, 2006; Дробинина, 2007). В отечественной психологии
жизнестойкость стала изучаться совсем недавно. Родственные по своей природе
психологические феномены, которые исследовались в отечественной психологии, –
это личностный
адаптационный потенциал (А.Г. Маклаков), субъектность (К.А.Абульханова-
Славская, Б.Г. Ананьев, А.В. Брушлинский, Е.А. Климов, О.А. Конопкин, В.И.
Моросанова и др.), самореализация личности
(Л.А. Коростылева, М.В. Ермолаева, Э.В. Галажинский, Д.А. Леонтьев, И.В.
Солодникова и др.), жизнетворчество (Д.А. Леонтьев), личностный потенциал
(Д.А. Леонтьев). В настоящее время исследования жиз-
нестойкости проводятся в основном под руководством Д.А. Леонтьева (Е.И.
Рассказовой, Л.А. Александровой, Е.Ю. Мандриковой, Е.Н. Осиным) в рамках
изучения личностного потенциала. Термин hardiness, введённый С. Мадди, с
английского переводится как «крепость, выносливость». Д.А. Леонтьев
предложил обозначать эту характеристику на русском языке как «жизнестойкость».
С. Мадди определяет жизнестойкость как интегральную личностную черту,
48
ответственную за успешность преодоления личностью жизненных
трудностей.Концепция жизнестойкости изучается в тесной связи с проблемами
совладания со стрессом. Д.А. Леонтьев и Е.И. Рассказова указывают, что
жизнестойкость понимается как система убеждений человека о себе, мире,
отношениях с миром. Высокий уровень жизнестойкости способствует оценке
событий как менее травмирующих и успешному совладанию со стрессом. Как
отмечает Д.А. Леонтьев, эта личностная переменная характеризует меру
способности личности выдерживать стрессовую ситуацию, сохраняя внутреннюю
сбалансированность и не снижая успешность деятельности. Жизнестойкость
является ключевой лич-ностной переменной, опосредующей влияние
стрессогенных факторов (в том числе хронических) на соматическое и душевное
здоровье, а также на успешность деятельности.
Отношение человека к изменениям, к собственным внутренним ресурсам,
оценка им возможности управлять происходящими изменениями позволяют
определить способности личности к совладанию как с повседневными трудностями,
так и с носящими экстремальный характер. И если личностная беспомощность
предполагает подверженность депрессии, апатии, низкую стрессоустойчивость,
уверенность в бесполезности собственных действий, то жизнестойкость, напротив,
снижает вероятность депрессии, повышает стрессоустойчивость, даёт уверенность
в возможности контролировать события. Очевидно, высокая жизнестойкость
характеризует самостоятельную личность, тогда как низкая жизнестойкость
присуща беспомощной личности. Результаты эмпирического исследования,
связанного с проверкой этого предположения, рассматриваются в настоящей статье.
Жизнестойкость включает в себя три сравнительно автономных компонента:
вовлечённость, контроль, принятие риска. Компонент «вовлечённость»
(commitment) представляет собой «убеждённость в том, что вовлечён-
ность в происходящее даёт максимальный шанс найти нечто стоящее и интересное
для личности». При развитом компоненте вовлечённости чело-
49
век получает удовольствие от собственной деятельности. При отсутствии такой
убеждённости возникает чувство отвергнутости, ощущение себя «вне» жизни.
Компонент вовлечённости, очевидно, перекликается с
понятием «потока» (flow) в концепции М. Чиксентмихали, который представляет
собой «целостное ощущение, испытываемое людьми, когда они полностью
отдаются своей деятельности»
Это радостное чувство активности, когда человек полностью «растворяется» в
предмете, с которым имеет дело, когда его внимание всецело сосредоточено на
занятии, и заставляющее забывать о собственном Я. Состояние «потока» возникает
при выполнении достаточно трудных задач и необходимости высокого уровня
мастерства, ясности цели. «Поток», по мнению М. Селигмана, является состоянием
психологического роста, характеризующегося накоплением психологических
ресурсов. По результатам исследования М. Чиксентмихали, подростки, часто
испытывающие состояние «потока», как правило, имеют хобби, занимаются
спортом, много времени отдают учёбе, они имеют более высокую самооценку и
степень увлечённости, чаще поступают в высшие учебные заведения,
устанавливают более глубокие социальные контакты и добиваются большего успеха
в жизни. Люди, часто испытывающие
состояние «потока», менее склонны к депрессии. Можно предположить, что
состояние «потока» является одним из феноменологических проявлений
вовлечённости. Вовлечённость связана с уверенностью в себе и в
великодушии мира. Как отмечает Л.А. Александрова, вовлечённость является
важной особенностью представлений в отношении себя, окружающего мира и
характера взаимодействий между ними, которая мотивирует человека к
самореализации, лидерству, здоровому образу жизни и поведению. Вовлечённость
позволяет чувствовать себя значимым и ценным и включаться в решение жизненных
задач даже при наличии стрессогенных факторов и изменений. Компонент
жизнестойкости «контроль» (control) определяется как убеждённость в том, что
«борьба позволяет повлиять на результат происходящего, пусть даже это влияние
50
не абсолютно и успех не гарантирован». Другими словами, этот компонент отражает
убеждённость человека в наличии причинно-
следственной связи между его действиями, поступками, усилиями и результатами,
событиями, отношениями и т.п. Чем более выражен этот компонент, тем больше
человек уверен в эффективности собственной
активной позиции. Чем меньше выражен данный компонент жизнестойкости, тем
меньше человек верит в то, что в его действиях есть смысл, он «предчувствует»
бесплодность собственных попыток повлиять на ход
событий. Эта убеждённость в отсутствии контроля над происходящим порождает
состояние выученной беспомощности. Очевидно, что подобное убеждение,
демонстрируемое человеком как устойчивое, взаимосвязано с симптомокомплексом
личностных особенностей, который определяется как личностная беспомощность.
Компонет контроля в структуре жизнестойкости согласуется с
аналогичными конструктами, широко изучаемыми в зарубежной психологии. В
частности, с воспринимаемым контролем в теории воспринимаемого контроля
Эллен Скиннер, которая пишет: «В широком смысле, представления о контроле
являются наивными каузальными моделями, придумываемыми индивидами о том,
как работает мир: о наиболее верных причинах желаемых и неприятных событий,
об их собственной роли в успехах и неудачах, об ответственности других людей,
институтов и социальных систем<…> Люди стремятся к ощущению контроля,
потому что они обладают врождённой потребностью быть эффективными во
взаимодействии с окружением. Ощущение контроля приносит радость, в то время
как потеря контроля может быть разрушительной» Ощущение контроля (или его
отсутствия) связано с самооценкой, личностной адаптацией к трудным жизненным
ситуациям, депрессией, тревожностью, отчуждением, апатией, фобиями,
состоянием здоровья. При высоком воспринимаемом контроле, т.е. убёждённости
человека в том, что он может повлиять на важные для него результаты, человек
концентрируется на выполнении задачи, находящейся не просто в рамках его
возможностей, но и на грани их, он инициирует поведение, прикладывает усилия,
ставит перед собой трудные цели, не боится новых, сложных и незнакомых
51
ситуаций (что в целом соответствует поведению самостоятельной личности). При
низком уровне воспринимаемого контроля человек избегает сложностей,
предпочитает ставить легко достижимые цели, остаётся пассивным, не веря в
эффективность собственных действий (что в целом характеризует человека с
личностной беспомощностью). Э. Скинер выделяет категории, характеризующие
источник воспринимаемого контроля: усилия, способности, влиятельные другие и
удача. Кроме того, она различает представления индивида о контроле,
представления о средствах достижения результата и представления о владении
средствами (возможностях). С. Мадди не дифференцирует такого рода
составляющие контроля. Компонент контроля сходен также с категорией ло-
куса контроля Дж. Роттера. Как известно, локус контроля – одна из
характеристик, которая является предиктором возникновения беспомощности.
Знаменитые эксперименты Дональда Хирото доказали, что выученная
беспомощность с большей вероятностью формируется у испытуемых с
экстернальным локусом контроля, тогда как испытуемые с интернальным локусом
контроля остаются устойчивыми к ней. Логично предположить, что испытуемые с
личностной беспомощностью имеют не только более выраженный экстернальный
локус контроля, но и менее развитый компонент контроля в структуре
жизнестойкости.
Третьим компонентом, выделяемым в структуре жизнестойкости, является
«принятие риска» (challenge), т.е. «убеждённость человека в том, что всё то,
что с ним случается, способствует его развитию за счёт знаний, извлекаемых из
опыта, – неважно, позитивного или негативного». Этот компонент позволяет
личности оставаться открытой окружающему миру,
принимать происходящие события как вызов и испытание, дающие человеку
возможность приобрести новый опыт, извлечь для себя определённые уроки.
Согласно представлениям С. Мадди, человек постоянно совершает выбор
как в критических ситуациях, так и в повседневном опыте. Этот выбор
подразделяется на два вида: выбор неизменности (выбор прошлого)