74
положения ст. 33 УК РФ. Несколько необычно определяется организаторская
деятельность (ст. 110.2 УК РФ), а в остальном больших различий нет.
131
В Пояснительной записке к законопроекту такое решение объясняется
стремлением установить дополнительную уголовную ответственность в
отношении организаторов такой опасной для граждан деятельности с
возможностью их привлечения к ответственности, когда еще отсутствует
конкретная жертва преступления, но имеются все признаки склонения лица к
совершению самоубийства. Например, созданы сайты с соответствующей
суицидальной тематикой либо «игра», предполагающая вовлечение ребенка в
суицидальную модель поведения.
132
Мотивация разработчиков закона понятны, но все же склонение лица к
самоубийству при отсутствии «конкретных жертв» с позиций уголовного
права, является в определенном смысле нонсенсом. Факт склонения всегда
носит адресный характер, он призван оказывать воздействие на сознание и
волю конкретных людей, которые, в свою очередь, и способны на принятие
того или иного решения. В этом контексте факт склонения, на наш взгляд, не
может быть абстрактным, склонением вообще, склонением неопределенно
широкого круга лиц.
Кроме того, вызывают некоторые сомнения такие способы склонения к
самоубийству, как распространение информации о способах самоубийства.
Факт предоставления информации вряд ли можно назвать склонением, речь
скорее можно вести об оказании помощи или содействии в суициде.
Разумеется, люди могут принимать решения и находясь под воздействием
полученной таким образом информации, однако склонение все-же означает
целенаправленное действие одного лица в отношении другого, причем не
131
Кулешова, Т.Е. Доведение до самоубийства: проблемы квалификации / Т.Е.Кулешова //
Вестник Барнаульского юридического института МВД России. – 2017. – № 1 (32). – С. 84-
85
132
См. об этом подробно: Альбертович, К.Е. Актуальность введения в 2017 году в
Уголовный кодекс РФ ст. 110.1 и ст. 110.2 / К.Е. Альбертович // Вопросы науки и
образования. – 2018. – № 12 (24). – С. 48-49.
75
просто предоставление определенной информации, но именно действие,
побуждающее другое лицо к определенному поведению.
На наш взгляд, распространение информации о способах совершения
самоубийства и призывы к совершению самоубийства, не направленные на
конкретных лиц, не образуют состава преступления.
В этом контексте не вполне ясно, как согласуется с диспозициями ч. 1 и
ч. 2 ст. 110.2 УК РФ примечание к данной статье в части указания на ст. ст.
110 и 110.1 УК РФ: «Лицо, совершившее преступление, предусмотренное
настоящей статьей, добровольно прекратившее соответствующую
преступную деятельность и активно способствовавшее раскрытию и (или)
пресечению преступлений, предусмотренных статьями 110, 110.1 настоящего
Кодекса или настоящей статьей, освобождается от уголовной
ответственности, если в его действиях не содержится иного состава
преступления». Логическая и систематическая интерпретация ч. 1 и ч. 2 ст.
110.2 УК РФ приводит к выводу о том, что организационные действия,
направленные на побуждение к совершению самоубийства, не сопряжены с
доведением до самоубийства, склонением к совершению самоубийства или
содействием совершению самоубийства конкретных потерпевших,
следовательно, едва ли возможно способствование раскрытию и (или)
пресечению преступлений, предусмотренных ст. ст. 110 или 110.1 УК РФ
(если, конечно, виновный не выступил также в роли субъекта преступлений,
предусмотренных ст. 110 или ст. 110.1 УК РФ).
133
При этом добровольное прекращение склонения к совершению
самоубийства или содействия совершению самоубийства их субъектом и
активное способствование данного субъекта раскрытию и (или) пресечению
названных преступлений (ч. ч. 1, 2, 3 ст. 110.1 УК РФ) – деяний, создающих
более высокую вероятность суицида, чем организация его пропаганды, – не
133
Сирик, М.С. Уголовно-правовая характеристика доведения до самоубийства и смежных
составов преступлений / М.С.Сирик, Т.Н. Котелевская // Правовая мысль в образовании,
науке и практике. – 2018. – № 6 (23). – С. 614-617
76
влечет для лица такого правового последствия, как освобождение от
уголовной ответственности по специальному основанию.
134
В этом контексте весьма проблематично проводить отличия между
организатором содействия совершению самоубийства советами, указаниями,
предоставлением информации, средств или орудий совершения
самоубийства либо устранением препятствий к его совершению или
обещанием скрыть средства или орудия совершения самоубийства (ч. 3 ст.
33, ч. 2 ст. 110.1 УК РФ) и лицом, осуществляющим организационную
деятельность, направленную на побуждение к совершению самоубийства
путем распространения информации о способах совершения самоубийства
(ч. 1 ст. 110.2 УК РФ).
135
То же самое относится и к организации склонения к самоубийству: в
одном случае возможна квалификация действий организатора по ч. 3 ст. 33,
ч. 2 ст. 110.1 УК РФ, в другом, при аналогичном поведении – по ч. 1 ст. 110.2
УК РФ. Возникшая конкуренция должна быть разрешена в соответствии со
ст. 17 УК РФ, т. е. в пользу специальной нормы, каковой является ст. 110.2
УК РФ. Однако в данной статье, несмотря на то что речь идет о самых
ранних этапах подготовки соответствующих преступлений, предусмотрена
ответственность, сопоставимая с ответственностью за убийство – лишение
свободы на срок от пяти до десяти лет (с возможностью назначения
дополнительного наказания). При наличии квалифицирующих признаков
лишение свободы может достигать пятнадцати лет (ч. 2 ст. 110.2 УК РФ).
Таким образом, приготовление к склонению другого лица к самоубийству в
системе действующих норм о преступлениях против жизни может быть
наказано практически так же, как оконченное убийство данного лица (см. ч.
ч. 1, 2 ст. 105 УК РФ).
134
Там же.
135
Корепанова, А.С. Анализ конструкций составов преступлений, связанных с
самоубийством / А.С.Корепанова, Д.А. Петрова // Человеческий капитал. – 2018. – № 8. –
С. 222-225
77
3.3. Некоторые проблемы правоприменительной практики
Если говорить об объективной стороне рассматриваемого состава, то
основные проблемы касаются, на мой взгляд, следующих аспектов:
– толкование оценочного понятия «жестокое обращение»;
– квалификация признака систематичности применительно к унижению
человеческого достоинства;
– установление причинно-следственных связей преступных деяний,
названных в диспозициях ст.ст. 110, 110.1 и 110.2 УК РФ и их последствий в
виде самоубийства или покушения на него со стороны потерпевшего лица.
Кроме того, на мой взгляд, весьма актуальна проблема сегодня оценки
«доведения» до самоубийства беспомощных, в частности малолетних и
невменяемых лиц, не способных понимать значение своих действий или ими
руководить – с точки зрения возможности квалификации «доведения» до
самоубийства таких лиц, как убийства «руками потерпевшего» (т.н.
посредственное причинение вреда).
136
Сохраняется и проблема, связанная с употреблением законодателем в
ч. 2 ст. 110 УК РФ оценочного признака «заведомость» и его применения
только к определенной категории потерпевших (беспомощные лица и
беременные женщины).
Еще одна проблема связана с уголовно-правовой оценкой убийства
двух или более лиц, смысл которой в законодательном отождествлении
убийства нескольких потерпевших, совершаемого с единым умыслом
(единичное преступление), и убийства нескольких лиц с самостоятельным
умыслом в отношении каждого преступления (по существу – реальной
совокупности преступлений).
137
136
Альбертович, К.Е. Проблема привлечения к уголовной ответственности по ст. 110 УК
РФ с такой формой вины как неосторожность / К.Е. Альбертович // Вопросы науки и
образования. – 2018. – № 12 (24). – С. 50-51
137
Эриашвили, Н.Д. Самоубийство и его трансформация в преступление в уголовном
законодательстве Российской Федерации / Н.Д. Эришвили // Уголовное
судопроизводство: проблемы теории и практики. – 2018. – Т. 3. – № 3. – С. 85-89
78
После проведенной законодателем новеллизации ст. 110 УК РФ, в
судебной практике стали возникать новые вопросы, которые приходится
разрешать правоприменителям.
138
В частности, какова должна быть
квалификация действий виновного лица в случае, когда, несмотря на его
стремление довести до самоубийства двух лиц, самоубийство совершит
только одно из них, а попытка другого лица окажется неудачной? Можно ли
в данном случае расценивать содеянное как покушение на доведение до
самоубийства двух лиц, при котором последствия не наступили по
обстоятельствам, не зависящим от воли виновного лица? Полагаем, исходя из
указанных в ч. 1 ст. 110 УК РФ последствий, каковыми могут быть как
завершенное самоубийство потерпевшего, так и его попытка уйти из жизни
(покушение на самоубийство), следует признать, что в приведенном примере
содеянное должно быть квалифицировано как оконченное доведение до
самоубийства двух или более лиц (без ссылки на ч. 3 ст. 30 УК РФ). Точно
так же должны быть квалифицированы и случаи, когда в результате действий
(бездействия) виновного лица оба потерпевших, предпринявшие попытки
самоубийства, останутся живы, а также случаи, когда они оба осуществят акт
самоубийства. Другими словами, возможны три различные ситуации,
которые будут квалифицированы одинаково – как оконченное преступление,
совершенное в отношении двух или более лиц.
Как мы выяснили и указали ранее (в предыдущей главе), основные
проблемы квалификации, связанные с субъективной стороной
рассматриваемого состава, заключаются в установлении возможных форм и
видов вины по отношению к самоубийству или покушению на самоубийство
потерпевшего: может ли ею быть только умысел или только неосторожность
либо возможны и то, и другое, а если умысел – то каков его вид, и т.д.
138
См. об этом подробно: Полиди, А.А. Склонение к самоубийству как новое преступное
деяние в России / А.А. Полиди // Евразийский юридический журнал. – 2017. – № 10 (113).
– С. 201-203 и мн.др.
79
Ошибки, связанные с неправильной квалификацией по субъективной
стороне преступлений, предусмотренных ст. 110 УК РФ, отчасти
объясняются следующими причинами:
1) законодательная модель доведения до самоубийства не содержит
четкой характеристики субъективной стороны, что не способствует
единообразному пониманию психического содержания преступления,
предусмотренного ст. 110 УК РФ, правоприменителем;
2) процесс установления и доказывания признаков субъективной
стороны преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ, сложнее, чем
установление признаков объективной стороны данного преступления. Кроме
того, виновный, который довел потерпевшего до самоубийства, как
показывает анализ материалов следственной и судебной практики, считает
себя невиновным или пытается представить свои действия как невинный
вред и усложнить процесс установления признаков субъективной стороны о
составе доведения до самоубийства;
3) органы расследования нередко недооценивают важность
субъективных признаков, что влечет за собой поверхностное изучение
формы и содержания вины, мотивов и целей преступления,
предусмотренного ст. 110 УК РФ;
4) в судебной практике существует свободное толкование признаков
субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ, в
результате чего признаки субъективной стороны раскрываются в приговорах
с помощью словосочетания, которые не совпадают с нормативной
характеристикой умысла и неосторожности, что не дает возможности
высшим судебным органам проверить правильность выводов в вынесенном
приговоре.
Установив уголовную ответственность за различные виды содействия
совершению самоубийства и прямо предусмотрев в качестве потерпевших
беспомощных и других особо уязвимых лиц, законодатель тем самым
«попутно» осуществил криминализацию т.н. ассистированного самоубийства
80
или самоубийства при помощи врачей и иных медицинских работников),
которые предоставляют пациенту средства, например лекарственные, или
оказывают другую помощь, допустим – консультационную, для
самостоятельного ухода пациента из жизни. Как отмечается в литературе,
139
проблемы «ассистированного самоубийства» являются крайне острыми для
многих зарубежных правопорядков и по своему содержанию близки к
проблематике эвтаназии в силу существования общего круга этико-правовых
и социальных проблем.
В российской уголовно-правовой доктрине эвтаназию и
«ассистированное самоубийство» нередко отождествляют. Так, А.А. Рерихт
относит ассистированное самоубийство к разновидности эвтаназии, когда
больным предоставляют средство, с помощью которых они могут лишать
себя жизни (напр., яд или сильнодействующий наркотик), но применяют эти
средства они сами.
140
По мнению В.А. Хрущевой, эвтаназия на самом деле
является содействием самоубийству. Она есть соединение убийства и
самоубийства.
На наш взгляд, эффекты «ассистированного самоубийства» сходны с
эвтаназией в том, что склонение к самоубийству и содействие в нем могут
осуществляться при тех же исходных обстоятельствах: когда пациент,
страдающий неизлечимой болезнью, просит врача ускорить его уход из
жизни, а тот в ответ на эту просьбу прописывает препарат, способный
привести пациента к смерти, предоставляет информацию о смертельной дозе
какого-либо препарата или иным образом оказывает помощь в
самостоятельном уходе из жизни.
141
Но тем не менее это – не эвтаназия,
поскольку действия, приводящие к смерти, совершает сам пациент, эвтаназия
139
См. об этом, напр.: Малешина, А.В. Преступления против жизни в странах общего
права / А.В. Малешина. – М.: Статут, 2017. – 480 с.
140
Рерихт, А.А. Ассистирование при самоубийстве / А.А. Рерихт // Социальные и
гуманитарные науки. Серия 4 «Государство и право». Реферативн. журнал. – 2012. – N 3. –
С. 169.
141
Пантюхина, И.В. Вопросы регламентации отдельных признаков преступлений,
предусмотренных статьями 110-110.2 УК РФ, и наказания за их совершение / И.В.
Пантюхина // Актуальные проблемы государства и права. – 2018. – Т. 2. – № 7. – С. 45-57
81
же (как активная, так и пассивная) суть убийство другого лица (ч. 1 ст. 105
УК РФ).
142
Можем допустить, что в нашей стране проблемы
«ассистированных самоубийств» с учетом внесенных в уголовное
законодательство новелл вскоре вызовет научную дискуссию, связанную с
обсуждениями такого рода концептов, как право на жизнь, право на
определенное качество жизни и право на достойную смерть.
На мой взгляд, в правоприменительной практике может возникнуть
вопрос о квалификации склонения к самоубийству и содействия
самоубийству, повлекших покушение на самоубийство двух или более лиц
либо самоубийство одного (одних) и покушение на самоубийство другого
(других) потерпевшего (потерпевших). В таких ситуациях ч. 6 ст. 110.1 УК
РФ неприменима (при самоубийстве одного потерпевшего и попытке
самоубийства другого потерпевшего имеет место совокупность
преступлений, предусмотренных ч. 4 и (или) ч. 5 ст. 110.1 УК РФ) либо
должна применяться наряду с другими частями названной статьи (при
самоубийстве двух или более лиц и покушении на самоубийство одного или
более потерпевших также будет совокупность преступлений).
143
В заключение резюмируем сказанное и сделаем общий вывод о том,
что, внесение в уголовный закон рассмотренных новелл диктуется
стремлением законодателей выработать эффективный механизм
противодействия сложившейся де-факто общественно опасной системе
вовлечения несовершеннолетних лиц в различные формы
самоповреждающего и суицидального поведения. Вместе с тем
обнаружившаяся рассогласованность положений уголовного закона не
способствует его эффективному применению на практике и может создать
дополнительные проблемы для правоприменителя.
142
Там же.
143
Штефан, А.В. К вопросу об особенностях уголовной ответственности лиц, доведших
до суицида несовершеннолетних / А.В. Штефан // Вестник Челябинского
государственного университета. Серия: Право. – 2018. – Т. 3. – № 2. – С. 121-123
82
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В результате проведенного исследования можно сформулировать
следующие выводы и предложения:
Уголовное преследование за доведение до самоубийства в России
имеет многовековую историю. Легализация уголовного преследования за
доведение до самоубийства – исторически и научно обусловленное явление,
соответствующее конкретно-историческому развитию сообщества и уровню
юридической техники. В целом же исследование генезиса и исторического
развития правовой регуляции суицидных проявлений активно
осуществляющееся учеными, находит отражение в публикациях в
академических изданиях и дискуссиях на научных конференциях. Однако
вопросы, касающиеся эволюции уголовной ответственности за доведение до
самоубийства, до настоящего времени в юридической науке освещены
недостаточно полно и потому нуждаются в дальнейшем изучении.
Доведение до самоубийства представляет собой деяние с высокой
общественной опасностью, что выражается в том, что данный негативный
феномен характеризует высокая латентность, сложность в доказывании,
необратимость последствий, негативное влияние на общую социально-
психологическую обстановку в обществе. В этом контексте лишь адекватная
реакция государства и общественных структур, включая совершенствование
уголовно-правовой регламентации релевантных институтов и нормативных
конструкций, может обеспечить – вкупе с другими социально-правовыми
инструментами – безопасное существование человека в современном мире.
Требуется направить основные усилия правоохранительной системы на
защиту граждан от любого рода насильственных проявлений. Формирование
и апробация современных, эффективных и справедливых уголовно-правовых
норм в части ответственности за доведение до самоубийства, на наш взгляд,
83
представляет собой весьма значимый шаг к созданию действительно
демократического, социального и правового государства.
Каждый национальный правопорядок, определяя пределы
криминализации рассматриваемого деяния, опирается на собственные
исторические традиции, правовые и нравственные ценности,
культурологическую и религиозную специфику, демографическую ситуацию
и иные конкретно-исторические факторы, характеризующие особенности
отдельно взятой страны. Вопрос законодательного решения проблемы
ответственности за суицид определяется исторической, национальной,
религиозной спецификой конкретного правопорядка. Общее для
большинства стран мирового сообщества состоит в отказе от уголовного
преследования за покушение на самоубийство и введение уголовных
наказаний за факт доведения до самоубийства, пособничества и
подстрекательства (склонение) к самоубийствам, а также – оказание иной
помощи в этом лицу, которое приняло решение добровольно уйти из жизни.
В 2017 году в уголовно-правовую конструкцию доведения до
самоубийства, содержащуюся в ст. 110 УК РФ, российскими законодателями
были внесены существенные новеллы. Кроме того, УК РФ был дополнен
двумя новыми статьями – 110.1 и 110.2, которые явились закономерной
реакцией законодателя на участившиеся случаи доведения до самоубийства
детей и подростков осуществляемые через сеть Интернет. Сравнительно-
правовое исследование позволяет нам признать: ст. 110 УК РФ и смежные с
ней статьи 110.1 и 110.2 представляют собой наиболее эффективный
уголовно-правовой инструментарий, в том числе и по сравнению с
уголовными источниками зарубежных стран, позволяющий
противодействовать и осуществлять противодействие доведению до
самоубийства.
Субъекты рассматриваемого состава – физлица, вменяемые и
достигшие 16-летнего возраста. Непосредственный объект – жизнь человека
по той причине, что решение об окончании жизни исходит от самого