12
Правительством Российской Федерации, и в порядке, установленном
Министерством здравоохранения Российской Федерации, или по результатам
судебно-медицинской экспертизы, проведѐнной в порядке, установленном
Уголовно-процессуальным кодексом
1
.
В рамках преступлений, указанных в статье 264 и статье 264
1
Уголовного
кодекса, водитель, который скрылся с места происшествия, может быть
признанным таким, который находился в состоянии алкогольного опьянения,
если не была упущена возможность установить факт опьянения во время его
задержания
2
. Однако не совсем ясно, что следует учитывать, когда не было
возможности определить факт опьянения, поскольку нет официальных
рекомендаций по этому вопросу. Водители часто утверждают, что выпили
алкоголь после аварии, чтобы снять стресс. В связи с этим в литературе
существует мнение о необходимости криминализации употребления
алкогольных напитков, наркотиков и психотропных веществ после дорожно-
транспортного происшествия
3
.
В настоящее время, однако, только наличие мнения о наличии алкоголя,
наркотиков (психотропных), их аналогов или новых потенциально опасных
психоактивных веществ или других опьяняющих веществ в теле водителя
может быть достаточным для привлечения его к ответственности согласно
уголовному кодексу. Другие доказательства, такие как показания, не могут
служить основанием для признания водителя находящимся в состоянии
алкогольного или наркотического опьянения
4
.
1
Пункт 10.1. О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением
правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их
неправомерным завладением без цели хищения: постановление Пленума Верховного Суда
РФ от 9дек. 2008 г. № 25 // Бюл. Верховного Суда РФ. 2009. № 2.
2
Пункт 10.2. О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением
правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их
неправомерным завладением без цели хищения: постановление Пленума Верховного Суда
РФ от 9дек. 2008 г. № 25 // Бюл. Верховного Суда РФ. 2009. № 2.
3
Бозоян А. О. О практике привлечения к уголовной ответственности по статье 2641 УК РФ //
Следственная практика: науч. практ. сб. М., 2016. С. 62
4
Апелляционное постановление Верховного Суда Республики Тыва от 10.02.2016 по делу №
22 110/2016 // Архив Верховного суда Респ. Тыва за 2016 г
13
Поскольку в Особенной части Уголовного кодекса Российской
Федерации в порядке уголовного законодательства о транспортных
преступлениях опьянение выражается в диспозиции, не все пьяные водители
становятся жертвами преступлений по смыслу статьи 264 и статьи 264
1
Уголовного кодекса. Поэтому в Российской Федерации устанавливается
минимально допустимая концентрация этилового спирта в теле водителя.
Порядок проведения медицинского освидетельствования на предмет опьянения
(алкоголь, наркотики или другие токсичные вещества), утверждѐнный приказом
Министерства Здравоохранения России от 18 декабря 2015 г. № 933н). Факт
опьянения алкоголем в соответствии со статьями 264 и 264
1
Уголовного
кодекса Российской Федерации считается установленным, если в выдыхаемом
водителем воздухе содержится абсолютный этанол в концентрации более 0,16
мг / л (возможна общая ошибка измерения). Минимальное значение (0,16 мг / л)
установлено, чтобы избежать возможного отказа устройства для тестирования
на алкоголь и возможных индикаторов, которые могут вызывать обычные
напитки (например, квас) или заболевание (сахарный диабет). Например,
административное законодательство устанавливает минимальное содержание
алкоголя, допустимое в теле водителя в определѐнных цифровых терминах, и
предусматривает аналогичную ситуацию во время движения во время вождения
в состоянии алкогольного опьянения, о чѐм говорится в примечании 2 к статье
264 Уголовного кодекса. Эта минимальная ошибка измерения должна быть
допущена в случае квалифицирующих действий в соответствии со статьями 264
и 264
1
Уголовного кодекса.
Согласно общепринятой классификации степень опьянения, следующая:
менее 0,3 промилле – отсутствие алкоголя;
от 0,3 до 0,5 промилле - незначительное влияние алкоголя;
0,5-1,5 промилле - лѐгкое опьянение;
1,5-2,5 промилле - умеренное опьянение;
2,5-3,0 промилле - тяжѐлое опьянение;
3,0-5,0 промилле - тяжѐлое состояние опьянения;
14
более 5,0 промилле – смертельное опьянение.
Для других видов опьянений (опьянение наркотиками, психотропными
веществами или их аналогами, новыми потенциально опасными
психоактивными веществами или другими опьяняющими веществами) позиция
законодателя ясна: тот факт, что эти вещества присутствуют в теле водителя,
влечѐт за собой уголовную ответственность.
Особый интерес представляет мнение отдельных авторов, которые
считают, что состояние опьянения не может вменяться, если водитель не знает,
как алкоголь, наркотики или другие запрещѐнные вещества попали в его
организм (например, если им их подсыпали в напиток)
1
. Тем не менее, похоже,
что в таком случае на практике не было бы не только ни одного человека,
который был бы осуждѐн за вождение в нетрезвом виде, но и человека, который
бы понѐс административное наказание за вождение в нетрезвом виде.
Подавляющее большинство водителей были бы «одурачены» своими
сотрапездниками и ошибочно сажались за руль, потому что считали себя
трезвыми. В анализах водители часто ссылаются на подмену (ошибки),
«пассивное» курение наркотиков или таблетку от головной боли, которую им
предложили в клубе и т. д.
2
. Суды часто рассматривают эту позицию как
выбранный защитником метод защиты и, признают виновным в вождении в
нетрезвом виде.
В современном уголовном праве состояние опьянения рассматривается
как особенность, которая увеличивает социальный риск совершения
преступления. Однако это чѐтко признаѐтся только в порядке двух норм
уголовного права (статьи 264 и 264
1
Уголовного кодекса Российской
1
Букалерова Л. А., Афанасьев М. В. Установление признаков опьянения при квалификации
автотранспортных преступлений // Вестн. Акад. Ген. прокуратуры РФ. 2016. № 5 (55). С. 57
2
Приговор судебного участка № 154 Одинцовского судебного района Московской области
от 8 нояб. 2016 г. по делу № 1 47/2016 // Архив Одинцов. район. суда Моск. обл. за 2016 г.;
Приговор суд. участка № 3 Бежиц. Судеб. района г. Брянска Брян. обл. от 21.07.2016 по делу
№ 1 19/2016 // Архив Бежиц. Район. суда г. Брянска Брян. обл. за 2016 г.; Приговор
судебного участка № 5 Железнодор. Р-на г. Хабаровска Хабар. края от 09.12.2016 по делу №
1 82/2016 // Архив Железнодор. район. суда г. Хабаровска Хабаров. края за 2016 г.;
Постановление судебного участка № 5 г. Арзамаса Нижегор. обл. от 25.01.2017 по делу № 5
15/2017 // Архив Гор. суда г. Арзамас Нижегор. обл. за 2017 г
15
Федерации). По нашему мнению, такой подход всего законодательного органа
можно объяснить высокой потенциальной опасностью взаимодействия системы
«человек-алкоголь-машина». Однако на основании этого сообщения возникает
вопрос о причинах несогласованности законодательных мер при
формулировании других преступлений, связанных с управлением движением
(воздушный транспорт, внутренние или морские перевозки, железнодорожный
состав и т. д.). Другими словами, в отношении других преступлений, более
гибкая позиция законодателя наблюдается, если состояние опьянения может
быть определено во время совершения преступления, но экспертиза как фактор,
отягчающий наказание, остаѐтся на усмотрение суда.
Опьянение всегда оценивалось как негативная характеристика лица,
совершившего преступление, и как фактор, повышающий социальный риск
преступления. Особое внимание уделено расследованию исторических
предпосылок введения термина «опьянения» в Уголовный кодекс Российской
Федерации. Отметим, что состояние опьянения указано в Особенной части
Уголовного кодекса Российской Федерации только в контексте двух статей - ст.
264 «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных
средств» и ст. 264
1
«Нарушение правил дорожного движения лицом,
подвергнутым административному наказанию». То есть из всех преступных
действий только нарушение правил дорожного движения более опасно, если
совершено пьяным человеком. Что касается других составов преступлений
Особенной части Уголовного кодекса, то позиция законодателя более гибкая:
можно определить состояние опьянения в момент совершения преступления, но
экспертиза как обстоятельство, отягчающее наказание, остаѐтся на усмотрение
суда. Только задокументированный факт: наличие экспертного заключения
является достаточным основанием для уголовного производства по
соответствующей статье. Способность нести уголовную ответственность не
зависит от типа (алкогольного, наркотического или токсического) или степени
(лѐгкого, умеренного или тяжѐлого) отравления. Особое внимание уделяется
статьям 264 и 264
1
Уголовного кодекса как нормам, в которых тема
16
преступления отягощена состоянием опьянения. Также законодателем была
допущена техническая ошибка при изложении примечания 2 к статье 264
Уголовного кодекса. В примечании не содержится никаких признаков
отравления после приема анестетика. Алкогольное опьянения наиболее
тщательно изучено, поскольку в его отношении установлено минимальное
содержание алкоголя в выдыхаемом водителем воздухе - 0,16 мг / л.
1.2. Исследование социально-правовых оснований установления уголовной
ответственности за нарушения правил дорожного движения
Введение определѐнного уголовно-правового запрета, как правило,
должно выполняться при определѐнных условиях. Этот постулат, известный
своим внутренним уголовным правом, сегодня не вызывает особых
возражений, что объясняется самой социальной природой запрета на уголовное
право
1
и его функции
2
. Как правильно показал А.И. Коробеев: «Процесс
криминализации предъявляет особенно высокие требования к запрещению
уголовного права, которое должно прежде всего удовлетворять объективные
потребности общества в защите общественных отношений»
3
.
Изучение исторических и правовых причин криминализации
правонарушений, совершаемых автотранспортными средствами,
совершенными пьяными людьми, позволяет лишь частично ответить на вопрос
о необходимости адекватных уголовных запретов и в общих чертах объяснить
общие тенденции преступной практики в отношении людей, совершающих
1
Бибик О.Н. Источники уголовного права Российской Федерации: дис. ... канд. юрид. наук. –
Омск, 2005. – С. 53 – 71; Наумов А.В. Форма уголовного закона и его социальная
обусловленность. В кн.: Проблемы совершенствования уголовного закона / Отв. ред. В.Н.
Кудрявцев – М., 1984. – С. 18 – 27; Пудовочкин Ю.Е. Учение об основах уголовного права. –
М., 2012. – С. 141 – 149 и др
2
Маркунцов С.А. Теория уголовно-правового запрета. – М., 2015. – С. 195 – 204; Уголовное
право: учебник. В 3 т. Т. 1. Общая часть / под общ. ред. А.Э. Жалинского. – М., 2011. – С. 347
– 348 и др.
3
Коробеев А.И. Уголовная наказуемость общественно опасных деяний (основания
установления, характер и реализация в деятельности органов внутренних дел). – Хабаровск,
1986. – С. 30.
17
преступления в состоянии алкогольного опьянения и генетику правовых норм.
Кроме того, исторический и правовой анализ может использоваться для более
точной оценки отдельных законодательных традиций использования
инструментов уголовного права. В то же время, как уже было показано, многие
проблемы не решены, в том числе связанные с определением уровня санкций,
адекватностью и эффективностью применения уголовных запретов в борьбе с
безрассудными транспортными преступлениями и т. д.
Объяснение необходимости определения и дифференциации уголовной
ответственности за нарушения правил дорожного движения, совершѐнные
пьяными, просто ссылаясь на исторический опыт, представляется
недостаточным. В этом случае исторические предпосылки криминализации
этих деяний являются лишь одним из оправданий соответствующего
уголовного закона. Однако, как это принято в отечественной науке, основа
криминализации
1
, взятая отдельно, не может служить достаточным аргументом
для введения запрета уголовного права
2
. В этом контексте важно оценить
другие причины (предпосылки), которые повлияли на Решение национального
законодателя придать особое значение состоянию опьянения (в смысле
нормативного обособления такого состояния в качестве признака состава
преступления) в отношении элементов лишь нескольких автомобильных
преступлений.
А пока количество источников, прямо определяющих конкретный
уголовно-правовой запрет, как правильно подчѐркивает С. А. Маркунцов может
быть разным. «В то же время некоторые из них, - пишет автор, - могут
оказывать большее влияние на формирование конкретного уголовно-правового
запрета, тогда как другие могут оказывать меньшее влияние»
3
.
1
В юридической литературе отмечается, что исторические тенденции составляют одно из
оснований криминализации общественно опасных деяний. – См. подробнее об этом:
Коробеев А.И. Уголовная наказуемость общественно опасных деяний. – Хабаровск, 1986. –
С. 36 – 37.
2
Злобин Г.А. Основания и принципы уголовно-правового запрета // Советское государство и
право. – 1980. – С. 76
3
Маркунцов С.А. Теория уголовно-правового запрета. – М., 2015. – С. 191.
18
В этом контексте традиционно принято рассматривать вопрос об
социальной обусловленности уголовного права с учѐтом положений теории
криминализации деяний, детальная разработка которых активно проводилась в
70-х и 80 годах
1
и является важной частью доктрины внутригосударственного
уголовного права
2
.
Признанным постулатом теории криминализации является представление
о том, насколько важно учитывать совокупность критериев, используемых для
определения необходимости установления норм уголовного права. Важность
глобального учѐта законодательных факторов объясняется их сложной
иерархической взаимозависимостью, в которой некоторые критерии
криминализации могут оказывать противоречивое воздействие на
законодательный процесс. «Только полная оценка всех причин криминализации
в их отношениях, взаимодействиях и проникновениях,- как указывает А.И.
Коробеев, - в итоге даѐт возможность принять правильное решение,
оправдывающее уголовный запрет или его отмену»
3
.
Критерии (или причины) криминализации, которые разные авторы
называют и группируют по-разному, включают современное уголовное право:
1
Гальперин И.М. Уголовная политика и уголовное законодательство // Основные
направления борьбы с преступностью. – М., 1975. – С. 47 – 76; Дагель П.С. Условия
установления уголовной наказуемости // Правоведение. – 1975. – № 4. – С. 67 – 74; Келина
С.Г. Об основаниях и последствиях декриминализации деяний // Советское государство и
право. – 1988. – № 11. – С. 13 – 16; Коробеев А.И. Советская уголовно-правовая политика. –
Владивосток, 1987; Основания уголовно-правового запрета: криминализация и
декриминализация / отв. ред. В.Н. Кудрявцев, А.М. Яковлев. – М., 1982; Фефелов П.А.
Критерии установления уголовной наказуемости деяний // Советское государство и право. –
1970. – № 11. – С. 101 – 105 и др.
2
Антонов А.Д. Теоретические основы криминализации и декриминализации: дис. ... канд.
юрид. наук. – М., 2001; Мальцагов И.Д. Криминализация деяний в законодательстве
Российской Федерации: теоретико-правовой анализ: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. – М.,
2007; Плаксина Т.А. Основания уголовно-правовых норм, уголовноправового запрета,
криминализации: понятие и соотношение // Государство и право. – 2006. – № 5. – С. 41 – 47;
Пудовочкин Ю.Е. Основания, принципы и правила криминализации общественно опасных
деяний в правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации // Российское
правосудие. – 2008. – № 5. – С. 76 – 84; Прозументов Л.М. Основание криминализации
(декриминализации) деяний // Вестник Томского государственного университета. – 2014. –
№ 4. – С. 81 – 91 и др.
3
Коробеев А.И. Транспортные преступления и транспортная преступность. – М., 2015. – С.
410.
19
относительное распространение действий определѐнного типа и их динамику,
социальный риск действия и ущерб, причинѐнный этим действием,
исключительность влияния уголовного права (неспособность эффективно
противодействовать другим социальным или правовым средствам), реальная
возможность системы уголовного правосудия противостоять преступным
действиям, осведомлѐнность общественности и правовая культура и др.
1
.
Очень точно описывает начало процесса реформирования уголовного
права в обозначенной области Н.И. Исаев. В условиях, когда на практике
примерно каждое третье дорожно-транспортное происшествие происходит из-
за того, что водитель транспортного средства был пьян (что, по мнению автора,
объясняется общим коэффициентом безответственности населения), большая
уголовная ответственность за нарушения как отметил автор, правила
дорожного движения для вождения в нетрезвом виде кажутся логичными с
точки зрения содержания, но их форма не вполне успешна, так как
криминальные новеллы не были основаны на педагогических разработках и
противоречили некоторыми положениями общей части Уголовного кодекса
2
.
Учѐные отмечают, что далеко не любой уголовный закон является научно
обоснованным, но каждый из них политически мотивирован
3
. Кроме того,
политические источники (причины) уголовных запретов недавно сыграли очень
важную роль
4
. Как и В.В. Лунеев, большинство криминальных новелл,
принятых в начале XXI века, основаны не на научных результатах, а на
«политических соображениях и давлении на коррупцию»
5
. В таких условиях
возникает вопрос о соответствии критериям криминализации деяний в области
безопасности дорожного движения и движения транспортных средств, которые
1
Пудовочкин Ю.Е. Учение об основах уголовного права. – М., 2012. – С. 123.
2
Исаев Н.И. Уголовная ответственность за нарушение правил дорожного движения и
эксплуатации транспортных средств. Научно-практическое пособие / под ред. Н.Г.
Кадникова. – М., 2011. – С. 35 – 36.
3
Кленова Т.В. Принципы уголовного права и принципы кодификации уголовного права //
Государство и право. – 1997. – № 1. – С. 57.
4
Маркунцов С.А. Теория уголовно-правового запрета. – М., 2015. – С. 181
5
Лунеев В.В. Вступительное слово. Научно-практическая конференция «Десять лет
Уголовному кодексу Российской Федерации: достоинства и недостатки» // Государство и
право. – 2006. – № 9. – С. 108.
20
имеют особое значение. Кроме того, в литературе по уголовному праву уже
давно установлено, что регулирование уголовной ответственности за
нарушения правил дорожного движения в соответствии с действующим
Уголовным кодексом Российской Федерации не было полностью успешным
1
.
За 2019 год на российских дорогах произошло 13,8 тыс. «пьяных» аварий,
что на 10,9% меньше, чем за аналогичный период прошлого года. По данным
пресс-службы МВД РФ, 24% несчастных случаев со смертельным исходом
произошло именно из-за пьяных водителей.
Исходя из содержания статьи 264 Уголовного кодекса, законодатель
выделяет состояние опьянения, как дифференцирующий признак этого
безжалостного преступления. В этом случае неясно, чем объясняется большая
разница в риске, который в идеале должен определяться последствиями и / или
характеристиками вины человека. Вопреки положениям статей 4, 5, 8
Уголовного кодекса основное внимание в уголовном праве переносится с
характеристик деяния на характеристики личности правонарушителя.
Оказывается, что основанием для повышения ответственности за совершение
неосторожного действия (которое не направлено на социально опасный исход)
является возросший социальный риск личности водителя, который был пьян в
момент совершения преступления. Как вы знаете, сторонники теории опасного
состояния человека не связывают социальную опасность человека с самим
действием, но с высокой вероятностью того, что человек совершит другое
преступление
2
.
В науке предполагается, что социальная опасность индивида как
самостоятельной социально-психологической категории не может служить
достаточным основанием для определения уголовной ответственности.
Публичная опасность личности, как показывает Л.М. Прозументов важна для
1
Коробеев А.И. Транспортные преступления. – СПб., 2003. – С. 343 – 351.
2
Волженкин Б.В. Общественная опасность преступника и основание уголовной
ответственности // Правоведение. – 1963. – № 3. – С. 90; Гришанин П.Ф. Общественная
опасность преступников-рецидивистов по советскому уголовному праву. – М., 1974. – С. 36;
Филимонов В.Д. Общественная опасность личности преступника. (Предпосылки,
содержание, критерии) – Томск, 1970. – С. 34 и др.
21
криминализации, потому что «она причинно связана с общественно опасным
деянием и его последствиями и требует, чтобы человек использовал
государственное или общественное влияние в целях общей и специальной
превенции»
1
.
Фактически из содержания уголовно-правовых норм ст. 264 Уголовного
кодекса не следует, что состояние опьянения как характеристика субъекта
преступления является основой криминализации. Тем не менее, это состояние
человека является критерием дифференциации уголовной ответственности.
Пьяный водитель, который сам управляет транспортным средством, нарушает
не только правила дорожного движения и эксплуатации транспортных средств
(то есть формально подпадает под признаки преступления, предусмотренного
статьѐй 264 Уголовного кодекса Российской Федерации). В то же время,
разграничивая ответственность, законодатель встал на путь отделения
общественного риска идентификации такого водителя от общественного риска
нарушения правил. По словам Ю.И. Ляпунова опасность посягательства в
данном случае является самостоятельной ценностью, изолированной от
совершенного им преступления, которое вряд ли можно считать истинным
2
.
Когда мы говорим о разграничении уголовной ответственности за
неосторожные действия отдельных категорий преступников, мы также можем
вспомнить идею причин, выдвинутых А.А. Герцензоном «Причины уголовной
ответственности при неосторожном совершение преступления, - писал классик,
- кроются в возможности наказанием стимулировать должную
осмотрительность в поведении людей и, следовательно, влиянии на людей,
которые благодаря своей неосмотрительности и небрежности вызвали
наступление социально опасных последствий»
3
. С.В. Векленко развил эту идею
в современном учении и подчѐркивает, что уголовное преследование в данном
1
Прозументов Л.М. Основание криминализации (декриминализации) деяний // Вестник
Томского государственного университета. – 2014. – № 4. – С. 86 – 87
2
Ляпунов Ю.И. Общественная опасность деяния как универсальная категория советского
уголовного права. – М., 1989. – С. 105.
3
Герцензон А.А. Уголовное право. Часть Общая. – М., 1948. – С. 334.