11
«имя-символ, указывающее на определенную эталонную совокупность
определенных качеств» [Гудков, 2003: 108].
Поскольку, как отмечает В.И. Карасик, «языковое сознание членится на
релевантные фрагменты освоения действительности, которые имеют
вербальное выражение и допускают этнокультурное, социокультурное и
личностно-культурное изменения» [Карасик, 2004: 6], прецедентные
феномены могут быть рассмотрены с точки зрения языка, сознания и
культуры.
Будучи единицами языка, прецедентные феномены характеризуются
словесной формой реализации; возобновляются, а не создаются заново в
процессе речи; могут изменяться в рамках сохранения узнаваемости.
Выступая единицами сознания, прецедентные феномены являются
результатом определенных когнитивных операций; особым способом
сохранения информации. Как единицы культуры, для них характерно
наполнение определенным культурно-маркированным знанием и соотнесение
с другими текстами как феноменами или продуктами культуры. Кроме того,
они определяют специфику культурного пространства того или иного
языкового общества [Гудков, 2003; Красных, 2002].
Прецедентные явления выступают внереализованным компонентом
фоновых знаний. Фоновые знания, однако, могут реализовываться и
невербально и актуализироваться в процессе оперирования историко-
ценностной базой конкретного лингвокультурного общества. Данная база
находит свое выражение в убеждениях, ценностях, религиозных установках,
определяющих поведение конкретного этносоциума.
Итак, фоновые знания представляют собой совокупность знаний о мире
и культуре, создающих условия для успешного взаимопонимания.
Линговокультурологическая составляющая фоновых знаний реализуется на
вербальном уровне, прежде всего, через реалии и такое прецедентные
феномены. Невербальный уровень фоновых знаний с
лингвокультурологическим компонентом реализуется за счет оперирования
12
убеждениями, ценностями, религиозными установками, определяющими
речевое поведение носителя конкретного культурно-языкового кода.
1.2 Национальная языковая картина мира как
лингвокультурологическая модель
Особенности восприятия тем или иным народом окружающей
действительности находят отражение в языковой картине мира. Понятие
«картина мира» рассматривается исследователями разных научных
дисциплин, поскольку оно представляет значительный интерес для таких наук,
как психология, социология, философия. Для лингвистики особое значение
приобретает так называемая языковая картина мира.
Для начала обратимся к определению самого понятия «картина мира».
Исследователь В.И. Постовалова понимает ее как «исходный глобальный
образ мира, лежащий в основе мировидения человека, репрезентирующий
сущностные свойства мира в понимании ее носителей и являющийся
результатом всей духовности человека» [Постовалова, 1988: 21]. Исходя из
данного определения, картина мира представляет собой «субъективный образ
объективной реальности, относится к классу идеального и проявляется в
знаковых формах, в том числе и посредством вербальных знаков»
[Свинчукова, 2011: 10].
В.И. Постовалова считает, что картина мира, будучи целостным
глобальным образом окружающего мира, являет собой продукт всей духовной
деятельности человека, а не одной из ее сторон: «Картина мира как
глобальный образ мира возникает у человека в ходе всех его контактов с
миром» [Постовалова, 1988: 19]. При этом в процессе познания и постижения
человеком окружающего мира и действительности, как отмечает
исследователь, эта деятельность приобретает разнообразные формы: «Это
13
могут быть и бытовые контакты с миром, и предметно-практическая
активность человека с ее деятельностно-преобразующими установками на
переделывание мира и овладение им, и акты созерцания мира, его умозрения
и умопостижения в экстраординарных ситуациях» [Постовалова, 1988: 20].
Являясь элементом идеального, картина мира характеризуется
«двойственным существованием»: необъективированное как
«неопредмеченный элемент сознания и жизнедеятельности человека», и
объективированное в виде «опредмеченных образований – различных
«следов», случайных или намеренных, обставляемых человеком в процессе
жизнедеятельности» [Постовалова, 1988: 21]. Указанные «следы» картины
мира прослеживаются в языке, паравербальном общении, изобразительном
искусстве и музыке, различных социальных ритуалах, предмете, этикете,
способах ведения хозяйства, технологии вещей, которые соотносятся с
разнообразными социокультурными стереотипами представителей той или
иной лингвокультуры и отображают в них.
В.И. Постовалова считает, что картина мира обуславливает то, как
человек относится к окружающей его действительности: природе, другим
людям, самому себе как неотъемлемой части этой действительности. Она
также определяет нормы поведения человека, его отношение к жизни
[Постовалова, 1988: 25]. Таким образом, общая картина может служить, как
отмечают исследователи, своеобразным «посредником» в процессе
коммуникации людей, обеспечивающим их взаимопонимание, а понимание, в
свою очередь, представляет собой некую реконструкцию смысла. «Адекватная
реконструкция может возникнуть только при условии того, что индивиды
обладают общим значением, т.е. картиной мира, которая является ядром
культуры» [Свинчукова, 2011:12]. Как отмечает В.И. Постовалова, «картина
мира – глобальный образ мира – есть универсальный естественный посредник
между разными сферами человеческой культуры. Выполняя роль посредника,
обеспечивающего взаимопонимания людей, картина мира является
14
действенным средством интеграции людей в обществе» [Постовалова, 1988:
27-28].
Существуют и другие подходы к пониманию мира как многомерного
пространства. Так, И.Н. Леонтьев, рассуждая о четырехмерном предметном
мире (состоящем из трехмерного пространства и времени как отдельного
четвертого измерения), считает, что для человеческого сознания существует
пятое «квазиизмерение», в котором «человеку открывается объективный
мир». Исследователь определяет это пятое измерение «смысловым полем» или
«системой значений» [Леонтьев, 1983: 253].
Свойства осмысленности и категориальности, которые являются
характеристиками сознательного образа мира, «выражают объективность,
раскрытую совокупной общественной практикой, идеализированные в
системе знаний, которые каждый отдельный индивид находит как «вне-его-
существующее» – воспринимаемое, усваиваемое – и поэтому так же, как то,
что входит в его образ мира» [Леонтьев, 1983: 254].
При этом исследователь отмечает, что, вписываясь в образ мира, предмет
не «складывается из сторон», а выступает как «единое непрерывное». Таким
образом, в картину мира входят и «невидимые» свойства предметов –
амодальные и сверхчувственные. А.Н. Леонтьев также рассматривает природу
значений, которое и является всей совокупностью человеческой практики и в
своих, индивидуальных проявлениях входит в картину мира. «Знания,
мышление не отделены от процесса формирования чувственного образа мира,
а входят в него, прибавляясь к чувственности» [Леонтьев, 1983: 261].
В данном исследовании мы придерживаемся точки зрения, которую
отстаивают такие ученые как Б.А. Серебренников, Е.С. Кубрякова,
С.И. Постовалова, В.Н. Телия, А.А. Уфимцева, согласно которой понятия
«язык» и «картина мира» различаются как две самостоятельные области,
которые демонстрируют тесную взаимосвязь. Согласно этому подходу
принято дифференцировать две картины мира – концептуальную и языковую.
Концептуальная картина мира представляется шире языковой картины мира,
15
включает последнюю в себя, поскольку в ее создании оказываются
задействованы разные типы мышления, в том числе и невербальные.
Под языковой картиной мира М.В. Пименова понимает «совокупность
знаний о мире, которые отражены в языке, а также способы получения и
интерпретации новых знаний» [Пименова, 2004: 5].
Языковая картина мира, как отмечают исследователи, реализует две
основные функции:
- она номинирует основные элементы концептуальной картины мира;
- выражает концептуальную картину мира средствами языка [Пименова,
2004: 5].
Языковая картина мира состоит из слов, словоизменительных и
словообразовательных компонентов и синтаксических конструкций.
Языковые картины мира разных языков могут варьироваться.
Как отмечает исследователь Б.А. Серебренников, «картина мира,
отображенная в голове человека, представляет собой чрезвычайно сложное
явление. Она необычно вариативна, изменчива, непостоянна. Одновременно в
ней есть элементы общности, обеспечивающие взаимопонимание людей»
[Серебренников, 1988: 76].
Языку отводится крайне важное значение в процессе конструирования
картины мира, поскольку именно в нем оформляется языковая картина,
которая определяется исследователями Б.А. Серебренниковым, В.И.
Постоваловой, Е.С. Кубряковой и другими как «наиболее глубинный слой
картины мира». С другой стороны, в языке находят свое выражение и иные
картины мира человека, которые отображаются в языке посредством набора
специальных средств (например, математические, химические, физические
формулы и т.п.). Следовательно, можно говорить о том, что «при помощи
языка опытное знание, полученное отдельными индивидами, превращается в
коллективное достояние, коллективный опыт» [Постовалова, 1988: 11].
Как отмечает исследователь А. Вежбицкая, «культурно специфические
слова представляют собой понятийные орудия, отражающие прошлый опыт
16
общества относительно действий и размышлений о различных вещах
определенными способами». Слова способствуют «увековечиванию» этих
способов. По мере того, как развивается общество, эти «понятийные орудия»
могут также постепенно видоизмениться и даже отбрасываться [Вежбицкая,
2001: 19].
По мнению исследователя, «взгляды отдельного индивида никогда не
бывают полностью «детерминированы» понятийными орудиями, которые ему
дает родной язык». Это возможно, в частности, по причине наличия иных,
альтернативные способов выражения. Тем не менее, родной язык человека
«очевидным образом оказывает влияние на его концептуальный взгляд на
жизнь» [Вежбицкая, 2001: 20]. «Язык – и, в частности, его словарный состав –
представляет собой лучшее доказательство «реальности» культуре в смысле
исторически передаваемой системы «представлений» и «установок». Конечно,
культура в принципе является неоднородной и изменчивой, но таков и язык»
[Вежбицкая, 2001: 44].
В то же время, как считает А.А. Уфимцева, язык выступает для человека
лишь в роли средства познания, поскольку с помощью языка человек получает
возможность объективировать окружающий его мир предметов,
формулировать и выражать свои мысли, представления, идеи. Язык также
представляет собой «способ упорядочения отношений человека к предметам
и явлением внешнего мира, а также к самому себе и к окружающим людям»
[Уфимцева, 1988: 109]. Благодаря средствам языка индивид способен
отражать события, эмоции и представления об окружающей его
действительности. Следовательно, язык выступает «экономичным средством
осознания человеком реальной действительности, сокровищницей его
духовного, эстетического и художественного богатства» [Уфимцева, 1988:
109].
При этом исследователь уточняет, что, когда речь идет о том, что язык
рассматривается как средство отображения и выражения общей картины мира,
следует понимать, что в данном случае имеет место не физическая реальность,
17
а именно то, что индивид способен выразить языковыми средствами: «классы
существующих и несуществующих, фиктивных или воображающих объектов,
понятий, представлений, которые человек вычленил при помощи языка из
природы или творчески создал и дал им имя, т.е. те, которые человек способен
различать и мысленно представлять как уже объективированные, освоенные
им ранее» [Уфимцева, 1988: 114].
По мнению А.Р. Лурии, огромное преимущество человека, владеющего
развитым языком, состоит в возможности удвоить его мир. Не имея слова,
человек мог оперировать только с теми предметами, которые он
непосредственно видел, которые он мог использовать. Получив в
распоряжение язык и слова, которые обозначают объекты, он может уже
оперировать теми предметами, которые непосредственно не воспринимались
и которые ранее не являлись частью его собственного опыта. «Слово
удваивает мир и позволяет человеку мысленно оперировать с предметами
даже в их отсутствие. Животное имеет один мир – мир чувственно
воспринимаемых предметов и ситуаций; человек имеет двойной мир, в
который входит и мир непосредственно воспринимаемых предметов, и мир
образов, объектов отношений и качеств, которые обозначаются словами.
Таким образом, слово – это особая форма отражения действительности»
[Лурия, 1998: 37].
При этом следует отметить, что было бы неверно считать, что слово
выполняет лишь функцию своеобразного ярлыка, обозначающего некий
предмет, действие или качество. Смысловая (семантическая) структура слова
представляет собой гораздо более сложное явление.
Итак, языковая картина мира представляет собой исторически
сложившуюся в обыденном сознании данного языкового коллектива и
отраженную в языке совокупность представлений о мире, определенный
способ концептуализации действительности. Языковая картина мира служит
для выражения общей картины миры того или иной языковой группы.
18
Как отмечают исследователи, национально-культурная информация
может быть представлена через культурные семы, культурный фон,
культурные концепты и коннотации [Опарина, 1999], фразеологизмы и
паремии, а также формулы речевого этикета.
Речевой этикет выступает важной составляющей национальной языковой
картины мира.
Этикет рассматривается исследователями как «система определенных
правил поведения в стандартных ситуациях общения, направленная на
поддержание принятых в обществе статусно-ролевых предписаний и
обеспечение бесконфликтного контакта участников общения». Речевой
этикет, в свою очередь, реализуется посредством стереотипных
коммуникативных формул, отражающих указанные правила [Мосейко, 2005].
Исследователи выделяют следующие признаки речевого этикета:
1) сфера употребления – привязанность к строго ограниченному кругу
общения – к ситуации этикетного общения (социальная вариативность);
ролевые ожидания – одна из форм существования социальных норм. «Более
или менее значительные отклонения от обязанностей, предписываемых
данной ролью, является нарушением норм социального поведения» [Крысин,
1976: 56];
2) семантика – выражают отношение автора высказывания к адресату,
действию или событию, ставшему предметом разговора; имеют семантико-
стилистическую окраску (эмоциональная адресованность), заключающуюся в
том, что говорящий, употребляя ту или иную этикетную единицу, ставит своей
целью вызвать ответную реакцию слушающего, в то же время, говорящий,
используя эмоционально окрашенную форму как средство выражения своего
эмоционального состояния, демонстрирует положительное отношение к
слушающему и положительную оценку ситуации общения – как результат,
наличие положительной эмоциональной оценки в этикетных формулах;
3) функциональная направленность – наличие особого комплекса
функций речевого этикета [Чудинов, 1998];
19
4) условность употребления этикетных формул, т.е. говорящий,
используя из, следует обычаям, существующим в данном обществе,
необязательно выражая при этом свои собственные мысли и чувства;
5) устойчивость языкового состава: этикетные единицы могут быть
устойчивыми формулами, быть по грамматической структуре предложениями,
словосочетаниями или отдельными словами, видоизменениями устойчивых
формул или свободных предложений с этикетным значением, при этом
основная их часть – шаблонные высказывания. Данный признак речевого
этикета подчеркивает существующую в языке тенденцию к экономии
языковых средств, облегчающую запоминание и воспроизведение языковых
единиц;
6) высокая степень предсказуемости, обусловленная стандартом смысла
и высокой частотности употребления, или нормативность этикетных единиц,
реализующая в себе понятие должного, ожидаемого, одобряемого
[Филиппова, 2002].
Стилистическая маркированность формул речевого этикета обусловлена
рядом факторов, к которым относятся следующие:
- официальность или неофициальность ситуации общения;
- характер взаимоотношений между партнерами по общению;
- принадлежность коммуникантов к различным социальным группам
[Мосейко, 2005].
Используя в своей речи уже готовое клишированное выражение, т.е.
формулу речевого этикета, коммуникант отбирает наиболее подходящее для
конкретной ситуации коммуникации, максимально привычное и соотносимое
с его дифференциальными, социальными и индивидуальными признаками.
В состав этикетной коммуникации принято включать следующие три
типа единиц:
- клишированные речевые образования;
- вневербальные средства обеспечения коммуникативного контакта с
собеседником;
20
- формульные модели поведения. Они понимаются как совокупность
предсказуемых коммуникативных действий, основанных на необходимости
соблюдать статусно-ролевые предписания конкретного общества для
обеспечения бесконфликтной коммуникации в стандартных ситуациях
общения [Мосейко, 2005].
Рассматривая лексический аспект этикетных формул, Л.П. Ступин и К.С.
Игнатьев выделили следующие их типы:
- формулы речевого этикета (клише, штампы), представленные
отдельными словами: обращения Sir / Madam, Mum / Daddy, Друзья; формулы:
Thanks, Sorry, Goodbye, Благодарю, Извините / Простите, Спасибо;
- формулы, выраженные словосочетаниями: Ladies and Gentlemen, Mr.
Brown, дамы и господа; формулы Excuse me, So sorry, Прошу прощения, Не
стоит благодарности;
- клише – фразеологические обороты: It doesn’t matter, How do you do
[Ступин, Игнатьев 1980: 7-8].
С точки зрения стилевой отнесенности Л.П. Ступин и К.С. Игнатьев
[Ступин, Игнатьев 1980] разделили формулы речевого этикета на следующие
подгруппы:
- нейтральный стиль: Goodbye! До свидания! Это наиболее
распространенные клише, используемые всеми членами языкового
коллектива;
- официальный стиль: Good morning (afternoon, evening)! – принятые
формы приветствия и прощания в деловых кругах;
- фамильярный стиль: So long! See you soon! Cheerio! Пока! До скорого!
Счастливо! Увидимся! – выражения, распространенные в неофициальной
обстановке.
Принято выделять несколько базовых, или ключевых, видов этикетных
ситуаций: повседневный (или бытовой) этикет; профессиональный этикет;
праздничный этикет; церемониал [Мосейко, 2005].