5
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ ................................................................................................................ 6
1 УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЗАВЕДОМО
ЛОЖНОГО СООБЩЕНИЯ ОБ АКТЕ ТЕРРОРИЗМА ...................................... 10
1.1 Понятие «терроризм» ................................................................................. 10
1.2 История становления института противодействия совершению
заведомо ложных сообщений об акте терроризма ........................................ 15
1.3 Субъективные и объективные признаки преступления,
предусмотренного ст. 207 УК РФ ................................................................... 26
2 ОСОБЕННОСТИ КВАЛИФИКАЦИИ ЗАВЕДОМО ЛОЖНОГО
СООБЩЕНИЯ ОБ АКТЕ ТЕРРОРИЗМА ............................................................ 48
2.1 Отграничение заведомо ложного сообщения об акте терроризма от
иных смежных составов преступления .......................................................... 48
2.2 Совершенствование уголовного законодательства об ответственности
за заведомо ложное сообщение об акте терроризма .................................... 67
3 КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЗАВЕДОМО ЛОЖНЫХ
СООБЩЕНИЙ ОБ АКТЕ ТЕРРОРИЗМА ........................................................ 82
3.1 Причины совершения преступлений террористического характера .... 82
3.2 Криминологическая характеристика заведомо ложного сообщения об
акте терроризма .............................................................................................. 86
3.3 Исследование личности террориста ......................................................... 90
3.4 Система мер профилактики и противодействия заведомо
ложным сообщениям об акте терроризма ..................................................... 99
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ..................................................................................................... 106
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ ........................................... 111
6
ВВЕДЕНИЕ
Терроризм за последнее время превратился в одну из наиболее
серьезных проблем государства, оказывающих негативное влияние на
современное общество и политическую обстановку как в региональном, так и
глобальном масштабе. Приоритетным для государства остается решение
такой задачи как обеспечение общественной безопасности и общественного
порядка. Использование последних достижений научно-технического
процесса в террористических целях, таких как средств связи, надлежит
рассматривать как вызов национальной безопасности РФ. Среди
преступлений против общественной безопасности, носящих
террористический характер, особое место занимает заведомо ложное
сообщение об акте терроризма, предусмотренное ст. 207 УК РФ. Увеличение
числа совершаемых преступлений и их характер заставили законодателей
задуматься над конкретизацией основных элементов указанного состава и
усилением уголовной ответственности за заведомо ложное сообщение об акте
терроризма. Заведомо ложное сообщение об акте терроризма в определенном
смысле порождено терроризмом и находится с ним в достаточно тесной связи,
что прямо отражается в уголовном законодательстве.
Международно-правовой основой борьбы с терроризмом является
«Декларация о мерах по ликвидации международного терроризма»,
утвержденная на 49-й сессии Генеральной ассамблеи ООН резолюция 49/60 от
9 декабря 1994 г.)[2]. Этот документ устанавливает принципы отношений ми-
рового сообщества и программу мер по ликвидации международного
терроризма, а также направления дальнейшего сотрудничества между
государствами для неотложной ликвидации всех форм и проявлений
террористической деятельности.
Увеличение количества совершаемых преступлений и их характер
заставили законодателей вновь задуматься над конкретизацией основных
элементов рассматриваемого состава и усилением уголовной ответственности
7
за заведомо ложное сообщение об акте терроризма. 31 декабря 2017 года был
принят Федеральный закон № 501-ФЗ «О внесении изменений в статьи 205 и
207 Уголовного кодекса РФ и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса
РФ»[4], в соответствии с которым статья 207 Уголовного кодекса РФ
изложена в новой редакции.
Актуальность темы исследования в том, что мировое сообщество
испытывает постоянное беспокойство от вспышек терроризма. РФ не является
исключением. Террористические акты, прогремевшие по всему миру, унесли
тысячи жизней мирных граждан России. Каждый террористический акт
порождает у общества состояние страха и незащищенности, поэтому
проблема борьбы с терроризмом с каждым днем становится все актуальнее. В
обстановке роста числа совершаемых террористических актов, наблюдается
обострение другой проблемы - рост числа случаев заведомо ложных
сообщений об актах терроризма. Так, по данным ГУ МВД России согласно
сводному отчету по России за 2016 год было зарегистрировано 1466
преступлений, предусмотренных ст. 207 УК РФ, а за аналогичный период
2017 года - уже 3027 случаев заведомо ложных сообщений об актах
терроризма[20].
В юридической науке одновременно существуют три взгляда на
правовой характер указанных преступных деяний: сторонники первого
сомневаются в однозначном отнесении данных преступлений к категории
нападений на общественную безопасность; приверженцы второго утверждают
об их очевидной социальной опасности; согласно последней точке зрения,
подобные действия характеризуются как исключительно позитивные
(помогают обеспечить общественный порядок). Означенные виды
преступлений вносят элементы дезорганизации в деятельность учреждений,
предприятий, работу транспорта, выходят за рамки традиционного
посягательства на общественный порядок (нарушение обстановки
спокойствия), нарушают ритм жизни неограниченного числа людей, а кроме
того - несут вред нормальной деятельности правоохранительных органов и
8
других лиц с силовыми регуляторными полномочиями. Исходя из этого,
основным объектом исследуемых преступлений следует признать
общественную безопасность, а факультативными объектами - жизнь,
здоровье, имущество отдельных лиц.
В последние годы в России значительно активизировались
теоретические и практические исследования в области обеспечения контроля
над террористической деятельностью. В юридической науке проблеме
терроризма уделяли внимание ученые-правоведы: Н. Н. Васильев, В. И.
Замковой, А. И. Гуров, М. И. Еникеев, В. П. Илларионов, Л. А. Моджорян, И.
И. Карпец, М. П. Киреев, В. П. Ревин, B. C. Комиссаров, В. Н. Кудрявцев, Н.
Ф. Кузнецова, В. В. Лунеев, О. В. Старков, Е. Г. Ляхов, Г. М. Миньковский, B.
C. Овчинский, В. П. Панов, А. Н. Трайнин, В. Е. Петрищев, Э. Ф. Побегайло,
П. С. Ромашкин, Н. Н. Чухвичев, В. Е. Эминов и другие.
Объектом исследования являются: закономерности, определяющие
совершение заведомо ложных сообщений об акте терроризма, как
преступлений, обусловленных реальным терроризмом.
В прямой зависимости от объекта находится предмет исследования,
который составляют: нормы Уголовного Кодекса РФ[3] и федеральных
законов; научные публикации и материалы периодической печати,
относящиеся к теме исследования; материалы судебной практики
применительно к теме исследования.
Методологическую основу работы составляют общенаучные методы
познания: анализ, синтез, сравнение и частно-научные методы: формально-
логический, анализ материалов уголовных дел.
Теоретическая база исследования сформировалась в результате
изучения и использования большого теоретического и практического
материала, литературных источников, официальных документов,
законодательных и иных нормативных правовых актов, аналитических
записок и публикаций.
9
Научная новизна заключается в том, что на основе действующих
правовых норм, современной научной литературы по теме работы,
материалов практики применения ст. 207 УК РФ проведено исследование
признаков заведомо ложного сообщения об акте терроризма, вызывающих
наибольшие сложности при квалификации данного преступления, а также
сформулированы предложения по совершенствованию законодательства.
Целью исследования является анализ уголовно-правовых норм и
разработка предложений по совершенствованию уголовного законодательства
и правоприменительной практики по противодействию заведомо ложному
сообщению об акте терроризма.
Указанная цель определила ряд взаимосвязанных задач:
- изучить уголовно-правовую характеристику заведомо ложного
сообщения об акте терроризма;
- отразить вопросы уголовно-правового регулирования субъекта и
объекта преступления, предусмотренного ст. 207 УК РФ;
-провести отграничение заведомо ложного
сообщения об акте терроризма от смежных составов преступлений;
- проанализировать особенности применения нормы об ответственности
за заведомо ложное сообщение об акте терроризма в следственной и судебной
практике;
- изучить криминологическую характеристику заведомо ложного
сообщения об акте терроризма
- выявить и оценить отличительные особенности криминологических
признаков личности террориста, субъективных причин и мотивации данных
преступлений и использования полученных данных для повышения
эффективности борьбы с терроризмом.
10
1 УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЗАВЕДОМО
ЛОЖНОГО СООБЩЕНИЯ ОБ АКТЕ ТЕРРОРИЗМА
1.1 Понятие «терроризм»
Понятие «терроризм», благодаря гипертрофированному вниманию
массмедиа к террористическим угрозам и бесконечному воспроизведению
сценариев, связанных с насилием, превратилось для большинства людей в
привычное слово. Само многообразие медийных образов террора часто делает
проблематичным понимание реальной природы этого социального феномена
и уровней нередко выглядит несколько сомнительной. Ведь мало кто сегодня
сомневается в том, что террористические акты, ущерб от которых был оценен
Кипером и Сосисом в несколько миллионов долларов, представляют собой
лишь небольшой сегмент обозначенной Ж. Бодрийяром «террористической
ситуации». Обращение к проблеме исторической интерпретации может
рассматриваться как один из наиболее существенных моментов современной
«политики памяти», которая, как справедливо отмечал Ч. Тилли,
одновременно относится «а) к процессу, посредством которого
аккумулируемый, становящийся общим достоянием исторический опыт
оказывает сдерживающее воздействие на современное политическое
действие; б) к борьбе и принуждению, которые возникают в рамках
непосредственной интерпретации этого исторического опыта» [33, с.15].
Приведем лишь один из сравнительно недавних, весьма характерных
примеров апелляции террористов к истории. Норвежский террорист Андерс
Беринг Брейвик, убивший на маленьком острове Утёйа 69 и ранивший 151 ни
в чем не повинных людей, утверждал в своем «манифесте», который он
разослал 22 июля 2011 г. своим потенциальным единомышленникам (свыше
1000) менее чем за два часа до организованного им же взрыва бомбы в центре
Осло: «Большинство людей сегодня будут обвинять нас как террористов.
11
Однако сто лет назад нас бы чествовали как пионеров, как героев, которые
отдали свои жизни в борьбе с тираном-угнетателем» [28, с. 92].
Комментируя данное откровение Брейвика, Т. Арчер, в частности,
отмечает: «Ожидая смерть, он хотел быть уверенным в том, чтобы его
политическая мотивация для осуществления столь гнусного преступления
была понята… Конечно, существуют серьезные вопросы к психологам,
психиатрам и другим исследователям ментального состояния. Их можно
спросить о том, страдал ли Андерс Беринг Брейвик во время нападения какой-
либо формой умственного расстройства. И действительно, первоначальное
заключение экспертов, назначенных судом, сводилось именно к данному
предположению. Но это не тот вопрос, который часто задается в отношении
палестинского или иракского самоубийцы-бомбиста, террористов-
джихадистов по всему миру или этно-националистических радикалов – будь
то баски, корсиканцы или тамилы. В этих случаях большинство на Западе
склонны удерживать себя в своих оправдательных доводах, объяснениях,
идеологических или теологических изысканиях на уровне номинальной
стоимости, даже если все названные выше лица вызывают у нас моральное
отвращение. Мы просто не называем их сумасшедшими и не гадаем дальше.
Именно таким же образом надо поступать и с Брейвиком» [56, с. 38].
В соответствии с подобной логикой, все индивиды и группы,
политические организации и государства, прибегающие к террору как к
средству борьбы – боевики ИГИЛ, сапатисты, французские военные власти в
Алжире, американцы во Вьетнаме, британцы в Индии эпохи восстания сипаев,
полпотовцы, российские эсеры-бомбисты, якобинцы, большевики, нацисты и
многие др. должны рассматриваться в соответствии с некими общими
нейтральными (правовыми) критериями, находящимися за пределами
идеологических и даже этических предпочтений. Разумеется, такой подход
вполне оправдан. Но одновременно следует признать: нельзя впадать и в
другую крайность, связанную с недооценкой или отрицанием значения
идейных факторов, порождающих террористическую деятельность [13, с. 2].
12
Такой подход предельно обедняет реальность, бросая при этом ложную тень
на историческую традицию, которая свидетельствует о том, что идеи сами по
себе всегда играли чрезвычайно важную роль в формировании «идеологии
террора» и соответствующих институтов, практиковавших террор и насилие,
особенно в периоды революционных трансформаций. Это подтверждает опыт
большинства стран мира. Основываясь на этом опыте, можно, например,
вполне определенно утверждать, что «феномен Брейвика» ясно указывает на
возобновление традиции индивидуального террора в Западной Европе,
который в XIX в. был значимым фактором формирования радикальных
политических движений.
Террористические акты, совершенные Брейвиком, вполне вписываются
в одно из общепринятых определений терроризма – «намеренное
использование насилия или угрозы насилия для достижения целей
политических, религиозных или идеологических – путем насаждения страха,
использования запугивания или принуждения. Терроризм предполагает
преступный акт, часто символический по природе, с целью воздействия на
аудиторию помимо непосредственных жертв» [69, с. 59]. В современной
научной и философской литературе существуют сотни дефиниций
терроризма, которые нередко противоречат друг другу. А. Шмид, изучивший
около 250 определений, установил, что «ни одно из них не может считаться
всеобъемлющим, выделив представленные в них наиболее общие элементы –
насилие или его угроза, политическая мотивация и целенаправленное
стремление к реализации политических и религиозных проектов, установка на
страх и запугивание, особенно в тех случаях, когда имеется в виду аудитория,
своим размером превышающая число непосредственных жертв» [33, с. 15]. В
настоящее время терроризм выступает во множестве форм и обличий.
Данное обстоятельство обуславливает то, что далеко не всегда
представляется возможным связать те или иные акты насилия и
сопровождающие их политические декларации с какой-либо конкретной
исторической традицией. Поэтому большинство современных аналитиков, как
13
правило, ограничивается определениями, имеющими общий характер, редко
пускаясь в исторические изыскания дальше XIX – начала ХХ вв. Понимание
того, что религия и конфессиональные противоречия не являются тем
критическим пунктом, который должен превалировать в дискуссиях
относительно определения характера современного терроризма, постепенно
становится для ученых все более очевидным. «Сам факт, что многие из тех,
кто несет ответственность за распространяющиеся повсюду в последние
десятилетия волны терроризма, действовали во имя религии, – отмечают А.
Педахзур и А. Перлигер, – породил академический спор, фокусирующийся на
прямой ответственности религий в целом и ислама – в частности за
увековечивание политического насилия. Изначальный подход, который
недавно стал также называться культурным подходом, представлен в работах,
утверждающих, что сами различия между религиями, а также нетолерантная и
весьма специфическая природа религиозных структур привели их на путь
насильственного конфликта.
Теологические исследования, которые принимали данный подход и
исследовали различные виды оправдания насилия в Ветхом и Новом Заветах,
в Коране и других религиозных текстах, столкнулись с широкомасштабным
критицизмом. В результате возник альтернативный подход, основывавшийся
на той предпосылке, что реальные истоки терроризма следует искать в борьбе
за ресурсы, территорию и политическое влияние и что религия не может
считаться наиболее явной причиной терроризма. В соответствии с этим
подходом, терроризм инициируется иерархическими организациями,
руководители которых, осуществляя тщательный анализ затрат и выгод,
используют насилие лишь постольку, поскольку оно помогает им достигать
целей в их борьбе» [28, с. 93]. Источником ложных толкований проблемы
террористических угроз нередко является часто притворное и конъюнктурное
«принятие на веру» отдающих рекламой деклараций наиболее активных
террористических групп. Другая серьезная причина аберраций такого рода
состоит в спонтанном, иногда не вполне осознаваемом стремлении
14
проецировать вовне вполне реальные внутренние террористические угрозы.
Как отмечал недавно Стюарт Векслер в книге «Тайный джихад Америки.
Сокрытая история религиозного терроризма в США»: «Америка ведет войну
против религиозного терроризма, но с далеко не полным знанием и
пониманием своей собственной истории внутреннего религиозного
терроризма. Но терроризм имеет много форм и с трудом поддается
определению даже в кругу ученых».
Повсеместно возникающие дилеммы в трактовках террористической
активности в различных регионах мира связаны с господством в современном
политическом дискурсе практик насилия, несвободы и чрезвычайных
ситуаций, постоянно подпитывающих риторику «войны с террором». Эти
практики сами по себе накладывают ограничения на субъективную свободу
суждений, способствуя формированию структур «дисциплинарной власти»,
основные механизмы которой были в свое время всесторонне исследованы в
политической философии М. Фуко. Причины их распространения очевидны:
терроризм подрывает безопасность и свободу, разрушает экономику,
заставляя правительства многих стран перемещать ресурсы в военную и
полицейскую сферы и сокращать инвестиции в образование, здравоохранение,
жилищное строительство. В дискурсивном плане тенденции такого рода
препятствуют пониманию и обсуждению «террористической ситуации» в ее
специфических политических, психологических и исторических контекстах,
стимулируя желание искоренить терроризм «раз и навсегда» с помощью
силовых механизмов и ограничения гражданских свобод. При этом нередко
забывается очевидная истина: уничтожить терроризм возможно только путем
радикального изменения той международной среды, в рамках которой он
воспринимается как одно из «прагматических средств» реализации
стратегических и сиюминутных экономических и политических целей. Одним
из предварительных условий поворота в антитеррористической политике
является всеобщее распространение убеждения о неприемлемости и