25
приобрели статус обязательного признака для квалификации содеянного по
частям 1 или 2 статьи 207 УК РФ, что потребует обоснования вменения такого
признака, а не только указания на него, когда иные мотивы по делу не
установлены.
В продолжение рассмотрения вопроса о социальной обусловленности
изменений статьи 207 УК РФ отметим свои сомнения в таковой относительно
введения в часть 2 данной уголовно-правовой нормы квалифицирующего
признака в виде совершения деяния в отношении объекта социальной
инфраструктуры. Считаем, что не менее, если не более общественно опасным
является заведомо ложное сообщение о готовящемся взрыве или поджоге
многоквартирного жилого дома, особенно если речь идёт о больших жилых
комплексах или целых микрорайонах, эвакуировать и обследовать которые
бывает гораздо сложнее, нежели, например, торговый центр или кинотеатр.
Кроме того, отметим недочёт юридической техники, возникший ещё в
2006 году после изменения наименования статьи 205 УК РФ и
предусмотренного ею преступления, с указанием в нём террористического
акта вместо терроризма, тогда как в наименования статьи 207 УК РФ
необоснованно было сохранено словосочетание «акт терроризма», которое в
настоящее время может ассоциироваться с любым преступлением
террористической направленности, включая акт международного терроризма
(статья 361 УК РФ). В связи с этим учёными обоснованно указывается, что
статья 207 УК РФ построена по принципу аналогии уголовного закона,
поскольку во взаимосвязанной с ней статье 205 УК РФ речь идёт не об акте
терроризма, а о террористическом акте, что указывает на необходимость
соответствующей корректировки наименования первой из данных уголовно-
правовых норм.
Таким образом, при совершенствовании статьи 207 УК РФ
целесообразно вовсе отказаться от упоминания акта терроризма и не заменять
его указанием на «террористический акт», а назвать данную норму
26
следующим образом: «Заведомо ложное сообщение о взрыве, поджоге или
ином общеопасном действии».
1.3 Субъективные и объективные признаки преступления,
предусмотренного ст. 207 УК РФ
На сегодняшний день главным назначением российского уголовного
судопроизводства является защита личности от необоснованного и
незаконного обвинения, ограничения прав и свобод, а также защита законных
прав и интересов лиц и организаций, которые выступают потерпевшими от
преступления. Для реализации вышеперечисленных задач немаловажную роль
играет правильная квалификация преступлений, которая требует достаточной
изученности объективных и субъективных признаков того или иного
преступления.
Эффективность противодействия фактам заведомо ложных сообщений
об актах терроризма напрямую зависит от степени изученности субъекта
данного преступления как элемента его состава и личности преступника, как
совокупности социально-психологических свойств и качеств лица,
совершившего преступление.
Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом.
Лицо знает о несоответствии сообщаемой информации действительности.
Мотив действий может быть любым, например хулиганство, желание
проверить качество работы правоохранительных органов, стремление отвлечь
ложным звонком внимание от действительно готовящегося акта терроризма и
т.д.[33]
Субъект преступления - вменяемое физическое лицо, достигшее
установленного законом возраста, совершившее предусмотренное уголовным
законом общественно опасное деяние.
27
Следовательно, субъектом преступления, предусмотренного ст. 207 УК
РФ, является вменяемое физическое лицо, достигшее на момент совершения
деяния четырнадцатилетнего возраста [58].
Итак, уголовный закон называет три признака, характеризующие
субъект преступления: вменяемость, физическое свойство, достижение
возраста уголовной ответственности.
На физическое лицо, как на признак субъекта, указывается в ст. 20-23
УК РФ [3], однако не раскрывается само понятие «физическое лицо». Анализ
положений кодекса позволяет сделать вывод, что под ним понимаются:
гражданин, иностранный гражданин и лицо без гражданства. Заведомо
ложное сообщение об акте терроризма может совершить только физическое
лицо.
Отсутствует в кодексе определение термина «вменяемость лица».
Возможно, это связано с проблемой формирования исчерпывающего
определения понятия. В силу ч. 1 ст. 21 УК РФ признается невменяемым и
освобождается от уголовной ответственности лицо, которое «не могло
осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий
(бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического
расстройства, временного психического расстройства, слабоумия, либо иного
болезненного состояния психики» [3].
Вменяемость по юридическому критерию и исходя из приведенной
нормы УК РФ определяется способностью осознавать фактический характер и
общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими. В
свою очередь, юридический критерий вменяемости можно разделить на
признаки: интеллектуальный и волевой. Способностью лица осознавать
фактический характер и общественную опасность своих действий или своего
бездействия определяется интеллектуальный признак, а волевой -
возможностью руководить своими действиями или своим бездействием [46].
Ряд исследователей дает определение вменяемости лица исходя
исключительно из юридического критерия. Как видится, в таком случае оно
28
не может быть полным. Например, И.А. Петин говорит, что “виновное лицо -
лицо, которое на момент совершения преступления осознавало причинно-
следственные связи своих действий (бездействия) и возникшего вследствие
этого преступного вреда” [45, с. 30].
Стоит отметить, что бывают случаи, когда расстройство психики
наступает после совершения уголовно наказуемого деяния, и человек не в
состоянии на момент вынесения судебного решения осознавать фактический
характер и общественную опасность своего совершенного преступления, в
связи с чем, согласно ч. 1 ст. 81 УК РФ, освобождается от наказания. Если
лицо, у которого выявлено расстройство психики, уже отбывает наказание,
оно освобождается от дальнейшего его отбывания с назначением ему
принудительных мер медицинского характера.
В случае выздоровления преступник может подлежать уголовной
ответственности и наказанию при условии, что не истекли установленные
уголовным законом сроки давности.
Вышеизложенное применительно к заведомо ложному сообщению об
акте терроризма позволяет сделать следующий вывод: вменяемость (по
рассматриваемому составу преступления) - это способность лица, у которого
отсутствуют заболевания, исключающие вменяемость, прочие установленные
судебно-медицинской экспертизой (иной соответствующей экспертизой)
хронические психические расстройства, временные психические
расстройства, другие болезненные состояния психики, осознавать
фактический характер и общественную опасность совершаемого им
общественно опасного деяния, заключающегося в заведомо ложном
сообщении об акте терроризма, и руководить своими действиями.
Соответствуя заявленным обстоятельствам, виновное лицо в полной
мере способно нести уголовную ответственность согласно действующему
отечественному уголовному законодательству.
Как справедливо отмечает А.С. Родинов, основываясь на положениях
ст. 19 и ч. 1 ст. 21 УК РФ, “лицо, которое совершило общественно опасное
29
деяние в состоянии невменяемости, не освобождается от уголовной
ответственности, а вообще не подлежит ей” [46, с. 75-76]. То есть совершение
общественно опасного деяния в состоянии невменяемости исключает саму
преступность деяния.
Ст. 22 УК РФ [3] говорит о психическом расстройстве, не
исключающем вменяемости, как о смягчающем обстоятельстве при
назначении судом наказания за совершенное преступление. Если
рассматривать психическое расстройство, не исключающее вменяемости, с
позиции медицинского критерия, возникают сложности, которые порождают
дискуссии в уголовно-правовой науке и практике назначения наказания.
Точки зрения других авторов сводятся к тому, что психические расстройства,
рассматриваемые в рамках ст. 22 УК РФ, не носят патологического характера,
не являются болезнями и к их числу следует относить неврозы, расстройства
личности, акцентуации характера, физиологический аффект, состояние
опьянения и т. д. [58].
“Вменяемость в большинстве случаев презюмируется, а состояние
невменяемости необходимо доказывать” [63, c. 144]. То есть в судебно-
следственной практике лицо признается изначально вменяемым в совершении
заведомо ложного сообщения об акте терроризма до тех пор, пока экспертиза
не подтвердит это или не опровергнет. На основе выводов экспертов лицо
привлекается к уголовной ответственности, предусмотренной ст. 207 УК РФ,
или ему назначаются предусмотренные главой 15 УК РФ принудительные
меры медицинского характера.
Последним признаком субъекта преступления является «достижение
возраста уголовной ответственности». Возраст уголовной ответственности -
возраст, по достижении которого в соответствии с нормами УК РФ
физическое лицо может быть привлечено к уголовной ответственности.
По общему правилу в РФ уголовной ответственности подлежат лица,
достигшие ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего
возраста. Исключения из общего правила предусматриваются в ч. 2 ст. 20 УК
30
РФ, содержащей полный перечень преступлений, уголовная ответственность
за совершение которых наступает с 14 лет.
В последнее время увеличилось количество случаев заведомо ложных
сообщений об акте терроризма, совершенных школьниками, не достигшими
возраста уголовной ответственности. Невозможность привлечения их к
уголовной ответственности приводит к повторным аналогичным
правонарушениям.
По мнению многих ученых, к четырнадцатилетнему возрасту
несовершеннолетние уже приобретают социальный опыт, способны
осознавать фактический характер совершаемых действий, руководить ими и
вполне могут осознавать запрещенность уголовным законом деяний.
Примечательно, что число заведомо ложных сообщений об акте терроризма,
совершенных несовершеннолетними, увеличивается постоянно.
Проведенные опросы несовершеннолетних подростков показывают, что
почти 75% из них не осознают, что противоправные деяния, указанные в ст.
207 УК РФ, являются уголовно-наказуемыми. Более того, 82% опрошенных
подростков не знают, что за подобные деяния уголовная ответственность
наступает с 14 лет.
Несомненно, привлечение подростка в таком юном возрасте к
уголовной ответственности негативно влияет на его последующую жизнь.
Наличие судимости может поставить «клеймо» на ребенке в глазах других
людей и, тем самым, нанести психологическую травму. Подобные
последствия не способствуют успешной социализации подростка и не
способствуют его исправлению, в то время как главной целью применения
наказания к несовершеннолетним является как раз их исправление.
Предписания абзаца 2 п. 5 Постановления Пленума Верховного суда РФ
от 1 февраля 2011 № 1 «О судебной практике применения законодательства,
регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания
несовершеннолетних» [7] таковы, что лицо считается достигшим возраста
31
уголовной ответственности не в день рождения, а по его истечении, т. е. с
ноля часов следующих суток.
При установлении возраста несовершеннолетнего днем его рождения
считается последний день того года, который определен экспертами, а при
установлении возраста, исчисляемого числом лет, суду следует исходить из
предлагаемого экспертами минимального возраста такого лица.
А.В. Курсаев отмечает, что “возраст - наиболее универсальный, хотя и
не абсолютный критерий достижения (недостижения) лицом такого развития,
при котором оно становится способным отдавать отчет в своих действиях и
руководить ими” [40, с. 356].
Поэтому ч. 3 ст. 20 УК РФ[3] указывает признаки т. н. возрастной
невменяемости, которая означает, что несовершеннолетний, достигший
возраста уголовной ответственности за совершенное им преступление, не
подлежит привлечению к уголовной ответственности, если во время его
совершения, ввиду отставания в психическом развитии, не связанного с
психическим расстройством, он не был способен в полной мере осознавать
фактический характер и общественную опасность своих действий
(бездействия) либо руководить ими.
Примечательна позиция В.А. Шуняевой [65] по рассматриваемому
вопросу: «периоду взросления присущи возрастные особенности,
прохождение которых приводит к негативной или позитивной социализации
личности несовершеннолетнего. Так, к 10-12 годам у ребенка на основе его
восприятия формируются суждения по принципу «плохо» или «хорошо». Эти
суждения основываются на анализе бытовых ситуаций, возникающих в семье,
при ассимиляции образов и идей, почерпнутых из мультфильмов,
кинофильмов и книг. К 14-16 годам на основе суждений появляются
убеждения. В зависимости от осознания и восприятия им отрицательных или
положительных суждений у подростка вырабатывается четкая позиция.
Исходя из убеждений подросток формирует собственную шкалу ценностей,
определяет тип поведения, очерчивает круг друзей и т. д. С 16 до 18 лет идет
32
поиск мировоззренческих установок. Определенные убеждения,
сформированные к 16 годам, либо продолжают укрепляться в сознании
несовершеннолетнего, либо под воздействием меняющегося влияния
отдельных факторов происходит пересмотр прежних убеждений и
формирование новых. К 18 годам на основе суждений, убеждений и
переосмысления суждений и убеждений возникает мировоззрение» [65, с. 56].
Следовательно, при решении вопроса о достижении возраста уголовной
ответственности конкретным подростком необходимо учитывать все
многообразие обстоятельств, в которых происходило формирование личности
подростка, способных повлиять на его развитие.
Значительный объем заведомо ложных сообщений об акте терроризма
совершают не достигшие возраста уголовной ответственности школьники.
Невозможность привлечения их к уголовной ответственности влечет к
повторению правонарушений. В связи с этим возмещение законными
представителями ребенка причиненного ущерба видится достаточно
эффективной мерой гражданско- правового характера, способной во многих
случаях предотвращать как совершение подобных преступлений, так и их
рецидивов [61].
Т.Н. Рычкова полагает, что “ко времени достижения
четырнадцатилетнего возраста несовершеннолетние уже приобретают
социальный опыт, осознают запрещенность уголовным законом деяний,
обладают способностью осознавать фактический характер совершаемых ими
действий и могут руководить своими поступками, тем более число случаев,
когда заведомо ложные сообщения об акте терроризма исходят от
несовершеннолетних, постоянно увеличивается” [47, с. 10].
Как показывает проведенный автором исследования опрос
несовершеннолетних подростков в возрасте 14 и 15 лет, фактически 73,9 %
опрошенных не осознают, что противоправные действия, указанные в ст. 207
УК РФ, являются уголовно-наказуемыми. При этом 82 % респондентов не
33
знают о наступлении с 14 лет возраста уголовной ответственности за
рассматриваемое деяние.
В связи с этим, безусловно, по достижении четырнадцати лет
подросток, не отстающий в развитии, выросший в нормальных социальных
условиях, способен усвоить самые элементарные нормы морали и правила
поведения в социуме, осознавать последствия своих действий, их полезность
или, наоборот, опасность, а также правильно воспринимать смысл наказания,
в т.ч. уголовного.
Вследствие этого представляется целесообразным внести изменения в
ст. 207 УК РФ и дифференцировать возраст уголовной ответственности за
данное действие следующим образом: по ч. 1 ст. 207 УК РФ [3] уголовная
ответственность наступает с 16 лет, а по ч. 2 данной нормы - с 14 лет.
Привлечение к уголовной ответственности ребенка в столь юном
возрасте может негативно повлиять на его последующую жизнь. Важнейшей
целью наказания несовершеннолетних детей должно быть именно их
исправление. Факт наличия судимости может нанести ребенку
психологическую травму, а также и поставить на нем «клеймо» в глазах его
окружения. Такие последствия мало способствуют исправлению несовер-
шеннолетнего и его успешной социализации.
Для лиц, не достигших шестнадцати лет, рациональнее будет проводить
профилактику, направленную на разъяснение подросткам, что их шутка о
готовящемся акте терроризма является противоправным деянием,
запрещенным действующим УК РФ. Необходимо разъяснять им, что они
своими действиями причиняют хотя и не непосредственную опасность гибели
людей, но ложную, которая наводит на людей страх или влечет причинение
имущественного ущерба государству или частным лицам из-за прерывания
деятельности органов и учреждений на время проверки сообщения о
терроризме, вызывает несение денежных затрат, связанных с проверкой
данного сообщения государственными органами, отвечающими за
безопасность населения [58].
34
Так, осуществляя проверку полученной и зарегистрированной
информации о потенциальной угрозе, компетентные государственные органы
и их должностные лица вынуждены расходовать свое рабочее время и
ресурсы «вхолостую», в то время как им было бы наиболее результативно
осуществлять иную, предусмотренную функциональными обязанностями
деятельность.
Реализованные мероприятия по эвакуации людей из проверяемого
объекта неизбежно рождают панические настроения, переживания, при
недостаточно скоординированной эвакуации могут быть человеческие
жертвы, и нанесен урон материальным ценностям.
В наиболее актуальных злодеяниях современности, когда субъектами
выступают лица, осуществляющие в том числе иную террористическую
деятельность, в качестве преследуемых целей, помимо вышеизложенных
последствий, могут являться также общая деморализация населения, проверка
государственных органов на оперативное реагирование и анализ их
деятельности, осуществленной в рамках проверки ложного сообщения, а
также потенциально возможное отвлечение внимание от других опасных
деяний, что в своей совокупности представляет вызов нашему обществу и
требует незамедлительной противодействующей реакции государства,
искореняющую данную проблематику.
Заведомо ложное сообщение об акте терроризма представляет собой
разновидность заведомо ложного доноса о преступлении. В таких случаях
наступает конкуренция уголовно-правовых норм: ст. 306 УК РФ является
общей нормой, а ст. 207 УК РФ - специальной. В соответствии с ч. 3 ст. 17 УК
РФ уголовная ответственность наступает по специальной норме. При этом
надо иметь в виду, что объективная сторона состава преступления,
предусмотренного ст. 207 УК РФ, такова, что ответственность возможна за
заведомо ложное сообщение только о готовящемся акте терроризма, в случае
заведомо ложного доноса о совершенном акте терроризма действия
виновного следует квалифицировать по ст. 306 УК РФ.