65
приобретение, ношение и хранение оружия, что, на наш взгляд, совершенно
справедливо
1
.
По нашему мнению, неправомерное изъятие предметов хищений,
относящихся к специальным видам, и их последующие хранение, ношение и
перевозка составляют единый комплекс неразрывно связанных деяний, не
образующих совокупности преступлений. Ведь практически невозможно
похитить оружие и другие предметы специальных видов хищений, не перенося,
не храня и не перевозя их (за исключением, пожалуй, мошеннических действий
с приобретением права на них). В случае квалификации подобных деяний по
совокупности преступлений виновный несет ответственность за одно и то же
преступление дважды, что противоречит принципу однократности привлечения
к уголовной ответственности
2
. Если после хищения предметов происходит их
использование, переработка, передача другим лицам или сбыт, то подобные
действия не должны охватываться нормами о хищении и требуют
самостоятельной уголовно-правовой оценки.
Смежным с составом преступления, предусмотренным ст. 226 УК РФ,
следует считать и дезертирство с оружием, вверенным по службе (ч. 2 ст. 338
УК РФ). В соответствии с п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от
3 апреля 2008 г. № 3 «О практике рассмотрения судами уголовных дел об
уклонении от призыва на военную службу и от прохождения военной или
альтернативной гражданской службы» под оружием, вверенным по службе (ч. 2
ст. 338 УК РФ), следует понимать оружие, которым лицо обладает правомерно
в силу возложенных на него обязанностей военной службы (например, оружие,
выданное для несения службы в карауле, в пограничном наряде по охране
государственной границы Российской Федерации). Дезертирство
военнослужащего с оружием, вверенным ему по службе, при отсутствии
1
Уголовное дело № 1-85/2018 // Судеб. и норматив. акты Рос. Федерации. URL:
https://www.sudact.ru/regular/doc
2
Сабитов Т. Р. Уголовно-правовые принципы: методы познания, сущность и содержание.
М.: Юрлитинформ, 2012. 192 с
66
признаков его хищения подлежит квалификации только по ч. 2 ст. 338 УК РФ, а
при наличии признаков хищения - по совокупности преступлений,
предусмотренных соответствующей частью ст. 226 и ч. 2 ст. 338 УК РФ11.
Полагаем, что Пленум предложил обоснованную квалификацию
рассматриваемого преступления.
Поэтому вряд ли можно согласиться с квалификацией содеянного П.,
данной в приговоре гарнизонного военного суда г. Гюмри. Около 2 часов 12
января 2015 г. П., являясь часовым, с вверенным ему для несения службы
автоматом АКС-74 № 1283689 и 60 боевыми патронами калибра 5,45 мм, желая
добраться к месту своего постоянного жительства и вовсе уклониться от
военной службы, самовольно покинул территорию воинской части.
Квалифицируя содеянное П. по ч. 2 ст. 338, п. «в» ч. 3 ст. 226 и ч. 1 ст. 222 УК
РФ, суд не придал значения тому, что подсудимый совершил дезертирство,
владея оружием правомерно, в связи с чем дал двойную оценку факту наличия
у П. при дезертирстве оружия
1
.
По нашему мнению, нельзя согласиться и с В. В. Антонченко, который
утверждает, что в любом случае фактически совершенное военнослужащим
хищение оружия охватывается диспозицией ч. 2 ст. 338 УК и не требует
дополнительной квалификации по ст. 226 УК
2
.
Подводя итог данной главы работы, необходимо отметить следующее.
В действующем УК РФ, ответственность за хищение (вымогательство)
ядерных материалов и радиоактивных веществ, предусмотрена в статье 221.
Исходя из исследованного материала, считаем, что что перечень предмета
преступления необходимо расширить. Кроме того, диспозицию части 1 статьи
221 УК РФ необходимо изложить следующим образом «Хищение либо
вымогательство ядерных материалов, радиоактивных веществ, ядерных
1
Уголовное дело № 1-29/2015 // ГАС «Правосудие». URL: https://bsr.sudrf.ru/bigs/portal.html
2
Антонченко В. В. Уголовно-правовое и криминологическое значение мотива и цели
хищений предметов вооружений в воинских формированиях // Военно-юридический журнал.
2010. № 6. С. 27-29.
67
взрывных устройств, ядерного топлива, отработавшего ядерного топлива,
радиационных источников, радиоактивных отходов».
Приведенный материал об уголовная ответственность за деяния,
совершаемые в сфере оборота криптовалюты, позволил сформулировать ряд
теоретических и практических выводов, предложений и рекомендаций,
направленных на правильное и эффективное применение уголовного закона в
вопросах квалификации преступлений, совершаемых в сфере оборота
криптовалюты.
Так, совершаемые путем взлома компьютерных систем хищения
криптовалюты, которую, на наш взгляд, без сомнения, можно отнести к
имуществу, наиболее обоснованно квалифицировать по ст. 159.6 УК РФ
(мошенничество в сфере компьютерной информации) без совокупности с
другими нормами.
При квалификации коррупционных преступлений, предметом которых
является криптовалюта, необходимо в полной мере устанавливать наличие
получаемой должностным лицом выгоды, а также имущественный
(стоимостной) оплаченный характер предоставляемых услуг в виде перевода
криптовалюты за совершение определенных действий или бездействия. При
этом передача криптовалюты в качестве предмета взятки должна быть
квалифицирована как оконченный состав преступления.
Между тем вопросы, возникающие в правоприменительной практике
относительно квалификации незаконных деяний, совершаемых в сфере оборота
криптовалюты, могли бы быть разрешены в постановлении Пленума
Верховного Суда Российской Федерации, в котором должны содержаться
определенные признаки установления наличия имущественных характеристик
криптовалюты, а также ее признаки и свойства в целях правильной
юридической квалификации преступлений.
В главе, мы также рассмотрели и определили понятие мошенничества в
сфере страхования, это хищение чужого имущества путем обмана относительно
68
наступления страхового случая/размера страхового возмещения, подлежащего
выплате в соответствии с законом либо договором страхователю или иному
лицу.
В заключение отметим, что вопросы квалификации специальных видов
хищений и отграничения их от смежных составов преступлений должны
решаться с учетом специфики этих хищений, заключающейся в том, что
ответственность за них предусмотрена специальными нормами. В связи с этим
вопросы конкуренции названных норм решаются с учетом выработанных
уголовно-правовой наукой правил квалификации преступлений при
конкуренции общей и специальной нормы, а также при конкуренции части и
целого в основном не в пользу совокупности преступлений.
69
ГЛАВА 3 СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ УГОЛОВНОЙ
ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА РАЗЛИЧНЫЕ ВИДЫ ХИЩЕНИЙ
3.1. Совершенствование уголовной ответственности за хищения
бюджетных средств
Главными угрозами национальной безопасности в области экономики, в
соответствии со Стратегией национальной безопасности Российской
Федерации, утвержденной 31 декабря 2015 г. Указом Президента Российской
Федерации № 683, являются поддержание условий для коррупции и
криминализация экономики.
В связи с чем стратегическими задачами обеспечения экономической
безопасности России выступают: борьба с хищениями бюджетных денежных
средств
1
и коррупционными преступлениям. Безусловно, сложная
экономическая ситуация в стране непосредственно оказывает влияние на
состояние криминогенной обстановки в сфере бюджетного финансирования, в
том числе способствует зарождению и функционированию организованных
преступных групп.
В связи с чем государство с целью оперативного реагирования на
возникающие угрозы выделяет огромные бюджетные средства, однако
эффективная система контроля за их расходованием не выстроена.
Сфера бюджетного финансирования в современной России охватывает
широкий спектр отраслей, в том числе здравоохранение, образование, науку и
др. По экспертным оценкам, ежегодный ущерб, причиняемый в результате
1
Григорьева И. В. Уголовная политика в отношении охраны государственных бюджетных
средств // Труды Академии управления МВД России. 2018. № 1 (45); Иванов П. И.
Оперативно-разыскное обеспечение деятельности по защите бюджетных средств от
преступных посягательств // Труды Академии управления МВД России. 2016. № 2 (38);
Лапин В. О. Обеспечение возмещения ущерба по уголовным делам о преступлениях,
связанных с освоением бюджетных средств // Труды Академии управления МВД России.
2016. № 4 (40).
70
хищений бюджетных средств, составляет около 1 трлн руб., а с учетом
«криминальной привлекательности» государственных средств и проблем,
связанных с получением кредитов на приемлемых условиях, можно
предположить о том, что ущерб от преступных посягательств в ближайшие 2—
3 года увеличится в несколько раз
1
.
Кроме того, сохраняется высокий уровень криминализации бюджетной
сферы России. В соответствии с данными ФКУ «ГИАЦ МВД России» на
территории Российской Федерации совершено: в 2011 г. — 125 тыс., 2012 г. —
173 тыс., 2013 г. - 141 тыс., 2014 г. - 108 тыс., 2015 г. - 112 тыс., 2016 г. - 109
тыс., 2017 г. - 105 тыс. экономических преступлений. Вместе с тем за
аналогичный период доля возмещения материального ущерба уменьшилась с
75,1 % до 50,9 %.
На наш взгляд, на сегодняшний день можно говорить о том, что к числу
таких посягательств необходимо относить хищения бюджетных средств,
поскольку таковым присущ ряд следующих особенностей.
Во-первых, это объект и предмет данных преступлений, поскольку они
связаны с противоправным обращением в свою пользу или в пользу других лиц
бюджетных средств, которые предназначены для расходования на
определенные цели, в том числе на финансирование различных социальных и
иных государственных и муниципальных программ, развитие оборонно-
промышленного комплекса, обеспечение государственной и общественной
безопасности.
В связи с этим считаем, что хищения бюджетных средств посягают не
только и даже не столько на собственность, сколько на общественные
отношения, обеспечивающие экономическую безопасность России, на что
также указывают и другие, приводимые ниже особенности этих преступлений.
1
Соловьёв И. Криминологическая характеристика и предупреждение преступлений в
финансово-бюджетной сфере [Электронный ресурс]. URL: http://xn----7sbbaj7au-nffhk.xn--
p1ai/article/15201
71
Во-вторых, хищения бюджетных средств преимущественно совершаются
в трех формах — путем мошенничества, присвоения или растраты, причем
практически в каждом из них принимает участие не одно, а несколько лиц, хотя
бы одно из которых обладает служебными полномочиями, обеспечивающими
(облегчающими) доступ к бюджетным средствам, и использует их в
противоправных целях. Эта особенность позволяет относить хищения
бюджетных средств к числу коррупционных преступлений, необходимость
повышения эффективности борьбы с которыми подчеркивается в Плане
противодействия коррупции
1
.
В качестве задач, решаемых мероприятиями, предусмотренными данным
Планом, частности, указано совершенствование запретов, систематизация и
актуализация нормативной основы, а также устранение пробелов и
противоречий в правовом регулировании противодействия коррупции.
При этом акцентировано внимание на повышение эффективности
противодействия злоупотреблениям в сфере закупок товаров, работ или услуг
для государственных и муниципальных нужд.
В-третьих, хищениям бюджетных средств на практике свойственно
причинение ущерба, в разы превосходящего особо крупный размер,
установленный законодателем для хищений в главе 21 УК РФ, что не позволяет
применить к виновным такие меры уголовного наказания, которые были бы
адекватны характеру и степени общественной опасности совершаемых ими
преступлений.
Данное обстоятельство, на наш взгляд, указывает на невозможность при
помощи действующих норм главы 21 УК РФ о преступлениях против
собственности в полной мере решать охранительные и превентивные задачи,
стоящие перед уголовным законом, а также соблюдать принцип
справедливости уголовной ответственности при ее реализации в отношении
1
Национальный план противодействия коррупции на 2018 — 2020 годы (утв. Указом
Президента РФ от 29.06.2018 г. № 378) // СЗ РФ. 2018. № 27. Ст. 4038.
72
лиц, совершивших хищения бюджетных средств с использованием своего
служебного положения и в размере, значительно превышающем один миллион
рублей.
Представляется, что приведенные основные особенности таких
преступлений позволяют высказать предложение о том, что на сегодняшний
день возникли основания для выделения нового состава хищения чужого
имущества — хищение бюджетных средств, совершенное лицом с
использованием своего служебного положения, в размере, который в два или
более раз превышает особо крупный размер, установленный в примечании 4 к
ст. 158 УК РФ.
Отметим, что на наличие предпосылок для формирования такого
предложения указывает и то, что в последние годы государство стало проявлять
повышенный интерес к всесторонней охране общественных отношений,
связанных с выделением и расходованием бюджетных средств, особенно в
части финансирования и выполнения государственных оборонных заказов, в
связи с чем УК РФ был дополнен новыми статьями 201.1 и 285.4 об
ответственности за злоупотребления служебными и должностными
полномочиями при выполнении таких заказов
1
.
Вместе с тем эти новеллы уголовного закона не затронули вопросы
ответственности за хищения в данной сфере, равно как и в иных областях
использования бюджетных средств, что, на наш взгляд, не способствует
решению задачи их эффективной уголовно-правовой охраны.
1
Федеральный закон «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и
статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» от 29.12.2017 г. №
469-ФЗ // СЗ РФ. 2018. № 1 (ч. I). Ст. 53.
73
3.2. Совершенствование применения положений уголовного
законодательства о мошенничестве с использованием электронных
средств платежа
В России уголовная ответственность за мошенничество с использованием
электронных средств платежа была установлена в ноябре 2012 г. Изначально ст.
159.3 УК РФ получила название «Мошенничество с использованием
платежных карт», но в апреле 2018 г. законодатель внес в рассматриваемую
норму корректировки, расширив сферу ее применения. В данный момент
мошеннические действия, совершенные как с использованием платежных карт,
так и при эксплуатации инструментов интернет-банкинга, электронных
кошельков и других платежных сервисов, популярных среди населения, могут
квалифицироваться по ст. 159.3 УК РФ.
За период действия ст. 159.3 УК РФ к уголовной ответственности за
указанные в ней мошеннические операции было привлечено 864 человека, из
них 510 - в 20132014 гг. Впоследствии количество осужденных значительно
снизилось: в 2015 г. -154, в 2016 г. - 84, в 2017 г. - 79, в первой половине 2018 г.
- 47
1
. На фоне того, что раскрывается только 10-15% преступлений,
совершенных с использованием электронных средств платежа
2
, эти данные
свидетельствуют о недостаточной эффективности правоприменительной
деятельности.
Рассматривая причины недостаточно эффективного применения
положений ст. 159.3 УК РФ, необходимо остановиться на следующих
обстоятельствах.
1
Отчет о числе осужденных по всем составам преступлений Уголовного кодекса Российской
Федерации и иных лицах, в отношении которых вынесены судебные акты по уголовным
делам за 12 месяцев 2017 года: форма № 10-А // Судебный департамент при Верховном Суде
РФ. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.cdep.ru/index.php?id=5/
2
Коломинов В.В. Расследование мошенничества в сфере компьютерной информации:
научно-теоретическая основа и прикладные аспекты первоначального этапа: дис. ... канд.
юрид. наук: 12.00.12 / В.В. Коломинов. Иркутск, 2017. 211 с.
74
Во-первых, в диспозиции этой уголовно-правовой нормы законодатель не
ответил на вопрос о том, что является использованием электронных средств
платежа, а что нет. Разъяснения, сформулированные в постановлении Пленума
Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48, в данный момент несколько
устарели, поскольку охватывали старую редакцию ст. 159.3 УК РФ, в которой
устанавливалась ответственность за мошенничество в более узкой сфере - в
сфере использования платежных карт. При этом в п. 2 указанного
постановления использована формулировка «различные обманные приемы при
расчетах за товары и услуги» (исходя из диспозиции ч. 1 ст. 159.3 УК РФ, ими
могут быть, например, выставление счетов за несуществующий товар при
использовании электронных кошельков, фишинг-практики, нацеленные на
получение доступа к персональным данным владельца денежных средств,
перехват этих данных при небезопасном способе проведения транзакции). В п.
17 постановления Пленум Верховного Суда РФ указал, что хищение может
совершаться с использованием поддельной или принадлежащей другому лицу
платежной карты (кредитной, расчетной или иной), при этом лицо может
умолчать о незаконном владении им картой, а может умышленно ввести в
заблуждение работника торговой или иной организации о принадлежности этой
карты на законных основаниях. В остальных случаях (например, при
использовании для покупок ранее похищенной у законного владельца карты,
либо реквизитов, полученных непосредственно от него обманным путем)
Пленум Верховного Суда РФ рекомендовал квалифицировать содеянное как
кражу. Эта позиция получила одобрение исследователей, поскольку при таких
обстоятельствах завладение денежными средствами или использование их для
расчетов происходит в отсутствие держателя карты и в условиях
взаимодействия с устройством, осуществляющим автоматическую обработку
сведений об операции
1
.
1
Олейник Е.Н. Проблематика отграничения кражи имущества с банковского счета от
мошенничества с использованием электронных средств платежа // Балтийский гуманитарный