65
Предлагается, чтобы случаи завладения чужим имуществом, когда
преступник совершил кражу или кражу в общественном месте, считались
завершенными с момента ареста. В то же время нет необходимости
устанавливать реальную возможность утилизации похищенного по своему
усмотрению.
Аналогичное мнение высказано М.Г. Иванов и В.И. Каныгин, который
считает, что при совершении кражи с незащищенной территории акт должен
быть признан завершенным с момента фактического захвата чужого
имущества. В этом случае преступник не обязан предпринимать
дополнительные действия для захвата имущества.
Аналогичная идея высказана В.М. Лебедев и А.Н. Игнатов, который
отмечает, что, если карманник задержан сразу после того, как имущество
жертвы было захвачено чужим имуществом, в акте присутствуют все
признаки кражи.
Противоположного мнения придерживается Н.А. Лопашенко, который
считает, что прекращение (в юридическом смысле) кражи может быть только
в том случае, если у преступника есть реальная возможность использовать
или распоряжаться похищенным.
Таким образом, следует отметить, что в Уголовном кодексе РФ не
сформулирован ответ на вопрос, когда закончится кража. Несмотря на то, что
это решение содержится в акте официального толкования - в Постановлении
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. №
29, в юридической литературе имеются многочисленные заявления по этому
вопросу, которые не отличаются по однородности.
Исходя из вышеизложенного, следует сделать вывод, что официальная
позиция по этому вопросу, подтвержденная практикой, отражена в пункте 6
вышеупомянутого постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации, однако также не является бесспорным и общепризнанным.
66
В ст. 160 УК РФ сочетают в себе близкие по содержанию, но
самостоятельные формы хищения - присвоение и растрата. Вопрос об их
различии является одним из самых сложных в теории и на практике. Кроме
того, преступление по ст. 160 УК РФ отличается особым статусом субъекта,
который должен быть поручен исполнителю. Эти положения только внешне
просты и неоспоримы, однако при детальном анализе вы можете заметить
большое количество противоречивых позиций, с которыми сталкивается
сотрудник правоохранительных органов при раскрытии и расследовании
этих преступлений. Остановимся только на тех моментах, которые, на наш
взгляд, носят фундаментальный характер.
Сформулированные в науке понятия, характеризующие присвоение,
фактически не отличаются друг от друга. То же относится и к термину
«отходы». Под ассигнованием традиционно понимается незаконная изоляция
и удержание имущества другого лица, вверенного ему, и установление
незаконного владения им. Отходом является незаконное и безвозмездное
отчуждение или потребление (владение) имущества, вверенного виновному.
Много разногласий возникает при дифференциации этих форм
воровства. Например, считается, что растрата является формой присвоения,
которая всегда предшествует ему.
Незнамова придерживается точки зрения, согласно которой «чаще
всего присвоение является начальной стадией хищения, поскольку перед тем,
как распоряжаться или потреблять имущество, его необходимо изолировать.
Однако незаконное присвоение как самостоятельная форма кражи может
иметь место в том случае, если отдельное оставшееся имущество на момент
возбуждения уголовного дела является натуральным, может быть изъято у
правонарушителя и возвращено владельцу. В судебной практике отходы
взимаются в том случае, когда на момент расследования уголовного дела у
виновного нет имущества, и только его стоимость может быть возмещена
владельцу».
67
Наличие различных толкований относительно соотношения
присвоения и растраты определяется действующим законодательным
решением. В ст. 160 УК РФ, законодатель определил в постановлении акт
(присвоение) и одно из его возможных последствий (растрата).
Следовательно, в этом случае правы те, кто считает хищение естественным
следствием незаконного присвоения, а также те, кто считает хищение
независимой формой кражи.
Специфика хищения, в отличие от присвоения, проявляется только в
том случае, если между законным владением и незаконным распоряжением
имуществом нет временного интервала, в течение которого преступник
незаконно владеет этим имуществом. Однако очевидно, что это
обстоятельство является относительным, поскольку незаконное
распоряжение имуществом не может иметь мгновенного характера (виновное
лицо может потребить имущество не сразу после того, как оно им завладело,
а через длительное время).
Правильнее говорить не о том, предшествует ли присвоение хищению
(и оно может не предшествовать ему), а о наличии или отсутствии
похищенного имущества у преступника во время раскрытия кражи. Если
имущество все еще находится в руках преступника, то нам следует
поговорить об ассигнованиях, а если оно уже отчуждено, то тратить. В
каждом случае растраты нет необходимости предварительно определять факт
установления преступником незаконного захвата чужого имущества, то есть
присвоения.
Определенные трудности вызваны квалификацией действий виновного,
выражающейся в обращении в их пользу или в отчуждении арендованной
вещи. Здесь для правильной квалификации необходимо исходить из
субъективного элемента состава преступления, а именно из субъективной
стороны. В случае наличия корыстной цели захвата этого имущества,
которое было сформировано до его получения, действия виновного должны
68
быть квалифицированы в соответствии со статьей, предусматривающей
ответственность за мошенничество.
Следует отметить, что этот вопрос не был полностью решен, так как
процесс установления усмотрения лица в отношении присвоения
арендуемого имущества значительно усложняется. По этому вопросу В.В.
Векленко отмечает, что «сам факт передачи в пользование, работу или
использование в качестве сырья не означает, что имущество вверено в
смысле ст. 160 УК РФ. Наличие полномочий предполагает, что его владелец
может, с определенной степенью свободы или усмотрения, распоряжаться
или распоряжаться вещами в интересах лица, которое передало ему такую
власть».
1
Таким образом, предупреждение хищений - это комплексная и
систематическая деятельность государственных органов, общественных
организаций и граждан, самостоятельная сфера социального управления,
структурно включающая общую организацию борьбы с корыстной
преступностью, правоохранительную и судебную практику, профилактику
преступлений. Эффективность профилактики имущественных преступлений
связана с совершенствованием существующих общественных отношений,
прежде всего, в сфере производства и распределения, повышением уровня
материального благосостояния населения страны.
1
Сергеева А.А. Грабёж, как открытое хищение чужого имущества // Общественные и
экономические науки. Студенческий научный форум: электр. сб. ст. по мат. IV междунар.
студ. науч.-практ. конф. № 4(4). URL: https://nauchforum.ru/archive/SNF_social/4(4).pdf
(дата обращения: 08.12.2019)
69
3.3 Проблемы реализация норм уголовной ответственности за хищения
чужого имущества в судебной практике: анализ судебных уголовных дел
Характеристика Пленумом Верховного Суда РФ
1
группы лиц как
соучастия в виде соисполнительства сохраняется и применительно к группе
лиц по предварительному сговору и организованной группе.
Для понимания группы лиц по предварительному сговору значение
имеет п. 8 исследуемого Постановления: "Если организатор, подстрекатель
или пособник непосредственно не участвовал в совершении хищения чужого
имущества, содеянное исполнителем преступления не может
квалифицироваться как совершенное группой лиц по предварительному
сговору. В этих случаях в силу части третьей статьи 34 УК РФ действия
организатора, подстрекателя или пособника следует квалифицировать со
ссылкой на статью 33 УК РФ".
Данная судебная рекомендация имеет двойственное значение. Из нее,
во-первых, следует, что группа лиц по предварительному сговору включает
двух и более соисполнителей, а, во-вторых, организатор, подстрекатель,
пособник не входят в состав такой группы. Деяния последних
квалифицируются с обязательной ссылкой на ч. 3, 4 или 5 ст. 33 УК РФ.
Пленум Верховного Суда РФ в марте 2015 г. в очередной раз
подтвердил свою позицию, согласно которой группа лиц по
предварительному сговору при хищении состоит исключительно из
соисполнителей.
Тогда Постановление от 27 декабря 2002 г. № 29 "О судебной практике
по делам о краже, грабеже и разбое" было дополнено п. 14.1, где разъяснено:
"Если умыслом виновных, совершивших разбойное нападение группой лиц
по предварительному сговору, охватывалось причинение тяжкого вреда
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 N 29 (ред. от 16.05.2017) "О
судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое"// Консультант Плюс
70
здоровью потерпевшего или лишение его жизни, но только один из них
причинил тяжкий вред здоровью, либо смерть потерпевшему, действия всех
участников группы следует квалифицировать по пункту "в" части четвертой
статьи 162 УК РФ как соисполнительство в разбое, совершенном с
причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.
При этом действия лица, причинившего тяжкий вред здоровью
потерпевшего, повлекший по неосторожности его смерть, или совершившего
убийство потерпевшего, квалифицируются также по части четвертой статьи
111 или пункту "з" части второй статьи 105 УК РФ соответственно.
В тех случаях, когда группа лиц предварительно договорилась о
совершении кражи чужого имущества, но кто- либо из соисполнителей
вышел за пределы состоявшегося сговора, совершив действия, подлежащие
правовой оценке как грабеж или разбой, содеянное им следует
квалифицировать по соответствующим пунктам и частям статей 161, 162 УК
РФ. Если другие члены преступной группы продолжили свое участие в
преступлении, воспользовавшись примененным соисполнителем насилием
либо угрозой его применения для завладения имуществом потерпевшего или
удержания этого имущества, они также несут уголовную ответственность за
грабеж или разбой группой лиц по предварительному сговору с
соответствующими квалифицирующими признаками.
В приведенном пункте Постановления трижды указано на участников
группы лиц по предварительному сговору исключительно как на
соисполнителей, что, как представляется, является очевидным
подтверждением позиции Верховного Суда РФ о понимании им группы лиц
по предварительному сговору при совершении хищения.
Данную позицию Верховного суда Лопашенко Н.А. признала
ошибочной, пояснив, что неверно истолкована норма ч. 2 ст. 35 УК РФ,
касающаяся соисполнительства «непосредственное совершение
преступления, означает выполнение его объективной стороны, состоящей в
71
изъятии и (или) обращении чужого имущества в полном объеме».
Аналогичная позиция и у Кириенко Н.Г. И с этим следует согласиться,
поскольку в ч. 2 ст. 35 УК РФ ничего не говорится о том, что
соисполнительство в группе лиц по предварительному сговору понимается
иначе, чем соисполнительство в простой группе.
Пленум Верховного Суда в п. 23 разъяснил, что при квалификации
действий виновного по ч. 2 ст. 162 УК РФ судам в соответствии с
Федеральным законом «Об оружии» и на основании экспертного заключения
следует устанавливать, является ли примененный при нападении предмет
оружием, предназначенным для поражения живой или иной цели. При
наличии к тому оснований, предусмотренных законом, действия такого лица
должны дополнительно квалифицироваться по ст. 222 УК РФ.
Это разъяснение Пленума касается случаев, кода по делу установлен
предмет, идентифицированный экспертизой как предмет, за который
предусмотрена ответственность по ст. 222 УК РФ. Но при нападении часто
виновные только демонстрируют предметы, похожие на оружие. Эти
предметы в ходе расследования не удается найти и идентифицировать как
оружие, что, согласно разъяснениям Пленума, исключает квалификацию по
совокупности ч. 2 ст. 162 и ст. 222 УК РФ.
В этом случае происходит снижение объема обвинения, даже если по
делу имеются достаточные данные, указывающие, что при разбое
применялось боевое огнестрельное оружие (изъяты пули и/или гильзы,
идентифицированные экспертизой как выпущенные из огнестрельного
оружия, жертвы имеют соответствующие ранения и др.). Органы следствия в
обвинительном заключении иногда указывают соответствующую
совокупность преступлений, но суды чаще всего меняют квалификацию и
отказывают во вменении в вину ст. 222 УК РФ.
72
А в тех редких случаях, когда суды вменяют совокупность ч. 2 ст. 162 и
ст. 222 УК РФ, вышестоящая инстанция такие решения судов отменяет,
руководствуясь разъяснениями Пленума Верховного Суда.
Так, в приговоре Верховного Суда Республики Башкортостан указано,
что «наличие у преступной группы огнестрельного оружия подтверждается
протоколом осмотра места происшествия и изъятия частей патронов,
заключениями экспертов об обнаружении у потерпевших огнестрельных
повреждений». Верховный Суд РФ в кассационном определении от
16.10.2013 № 49-013-51
1
на этот приговор указал, что «...органами
предварительного следствия не было представлено доказательств о том,
какое конкретное оружие применили осужденные при нападении, таких
данных не представилось возможным установить и в судебном заседании».
Пленум разъяснил, что "если лицо лишь демонстрировало оружие или
угрожало заведомо негодным или незаряженным оружием либо имитацией
оружия, например макетом пистолета, игрушечным кинжалом и т.п., не
намереваясь использовать эти предметы для причинения телесных
повреждений, опасных для жизни или здоровья, его действия (при
отсутствии других отягчающих обстоятельств) с учетом конкретных
обстоятельств дела следует квалифицировать как разбой, ответственность за
который предусмотрена частью первой статьи 162 УК РФ, либо как грабеж,
если потерпевший понимал, что ему угрожают негодным или незаряженным
оружием либо имитацией оружия".
В это в целом правильное разъяснение вкралось, однако, положение,
согласно которому, если лицо лишь демонстрировало оружие, не
намереваясь использовать его для причинения телесных повреждений,
опасных для жизни или здоровья, его действия (при отсутствии других
отягчающих обстоятельств) с учетом конкретных обстоятельств дела следует
1
Верховный Суд Российской Федерации. Дело №49-013-51. Кассационное определение //
https://www.zakonrf.info/suddoc/50e5eeb34eaabd4fcdc6371902dff399/
73
квалифицировать как разбой, ответственность за который предусмотрена ч.
1, а не ч. 2 ст. 162 УК.
Некоторые суды так данное разъяснение и восприняли: "Демонстрация
оружия по смыслу уголовного закона является не применением оружия, а
угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья".
В п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ квалифицирующим разбой обстоятельством
называется причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, которым,
следует напомнить, может быть не только владелец имущества. Такой
тяжкий вред возникает в результате примененного при разбое насилия,
дополнительной квалификации по ст. 111 УК его причинение не требует.
Если, указывает Пленум, умыслом виновных, совершивших разбойное
нападение группой лиц по предварительному сговору, охватывалось
причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего или лишение его жизни,
но только один из них причинил тяжкий вред здоровью, либо смерть
потерпевшему, действия всех участников группы следует квалифицировать
по п. "в" ч. 4 ст. 162 УК как соисполнительство в разбое, совершенном с
причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.
При этом действия лица, причинившего тяжкий вред здоровью
потерпевшего, повлекший по неосторожности его смерть, или совершившего
убийство потерпевшего, квалифицируются также по ч. 4 ст. 111 или п. "з" ч.
2 ст. 105 УК соответственно.
Дискуссионность такого подхода очевидна, поскольку непонятно
почему причинение тяжкого вреда здоровью должно вменяться тем, кто
никакого физического воздействия на потерпевшего не оказывал и как это
согласуется с правилом вменения группового причинения вреда жизни или
здоровью, сформулированным Пленумом ранее в постановлении об
убийстве.
Из приведенного выше разъяснения Пленума также следует, что
квалифицирующий признак разбоя "с причинением тяжкого вреда здоровью
74
потерпевшего" должен вменяться посягателю даже при наличии у него
конкретизированного умысла на причинение потерпевшему смерти и,
невзирая на то, что причинение тяжкого вреда здоровью и причинение
смерти законодатель понимает, как разные и даже дифференцирующие
ответственность обстоятельства. При понятных сомнениях в правильности
такого подхода, нужно заметить, что именно так и складывается судебная
практика.
Проблема квалификации в случаях незаконного проникновения в
жилище при насильственных хищениях состоит в том, что при таком способе
совершения преступления нередко умышленно повреждаются или
уничтожаются двери, замки, окна.
По данному вопросу имеется разъяснение в постановлении № 29.
Так, в п. 20 данного постановления указывается, что «Если лицо,
совершая кражу, грабеж или разбой, незаконно проникло в жилище,
помещение, либо иное хранилище путем взлома дверей, замков, решеток и
т.п., содеянное им надлежит квалифицировать по соответствующим пунктам
и частям ст.ст.158, 161, 162 УК РФ и дополнительной квалификации по
ст.167 УК РФ не требуется, поскольку умышленное уничтожение указанного
имущества потерпевшего в этих случаях явилось способом совершения
хищения при отягчающих обстоятельствах».
Однако, как представляется, данное разъяснение противоречит смыслу
диспозициям п. «в» ч.2 ст. 161 и п. ч. 3 ст. 162 УК РФ, поскольку в этих
нормах говорится о хищениях с незаконным проникновением в жилище,
помещение или иное хранилище, но не о хищениях, сопряженных с взломом.
Между тем, нередко хищения с незаконным проникновением
совершаются и без взломов дверей, замков и т.д. Поэтому, если при
проникновении в жилище или иное помещение лицо умышленно уничтожает
или повреждает двери, окна, замки и в результате этих действий причиняет
значительный ущерб, он, наряду с хищением совершает деяние, которое не