62
художественной или культурной ценности, вообще не является
преступлением.
Можно согласиться с позицией Пленума Верховного Суда Российской
Федерации в той части, где говорится, что в таких случаях в действиях лица,
которое завладело имуществом, отсутствует состав мошенничества. Ведь для
мошенничества характерно то, что потерпевший «добровольно» (во всяком
случае, действуя по собственной воле, хоть и под влиянием вызванной
виновным ошибки) передает виновному имущество или право на имущество,
осознавая его количество, стоимость и другие необходимые признаки.
То есть в сознании потерпевшего лица виновным создается ложное
впечатление о необходимости или выгодности передачи определенного
имущества или права на имущество виновному. При этом потерпевший четко
осознает, какое именно имущество или права на имущество он передает (его
количество, стоимость и т.п.).
Понятно, что в тех случаях, когда лицо не осознает, какое именно
количество имущества или прав на имущество оно передает, можно говорить
даже о так называемой искусственно созданной добровольности передачи.
Кроме того, мошенничество исключается в данном случае и с тех оснований,
что лицо, завладевшее чужим имуществом, не выполняло той части
объективной стороны состава мошенничества, которое видно в обмане или
злоупотреблении доверием. Ведь само лицо никого не обманывало и не
злоупотребляло доверием, а просто, так сказать, воспользовалось чужой
ошибкой.
Однако, по нашему мнению, вряд ли правильно категорически
утверждать, что в таких случаях действия виновного по одному из условий
нельзя рассматривать как хищение. Попробуем рассмотреть эту ситуацию на
конкретном примере. Если продавец в магазине по ошибке отдает покупателю
сдачу в значительно большем размере, например, не заметив лишние купюры
или просто перепутал их номиналы, то можно предположить несколько
вариантов квалификации в случае завладения покупателем такими деньгами,
63
которые связаны, в первую очередь, с субъективным отношением такого
покупателя к факту завладения имуществом в момент его изъятия.
Если покупатель не заметил того, что забирает деньги в большем размере,
а выяснил это лишь после фактического завладения имуществом и все же
решил их себе оставить, в действиях такого лица отсутствует состав
преступления. По-другому будут квалифицированы действия такого
покупателя, если в момент фактического изъятия излишне переданных денег
он уже осознавал ошибку продавца и, изымая деньги (например, забирая их с
прилавка), понимал, что не имеет на них ни действительного, ни
предполагаемого права.
В таких случаях, на наш взгляд, есть все основания утверждать, что имеет
место тайное хищение имущества, то есть обычная кража. Ведь в таких
случаях виновный сознательно использует иллюзию правомерности изъятия.
Тот факт, что он не способствовал возникновению такой иллюзии, не имеет
никакого значения. Если же ошибку, кроме покупателя, заметили посторонние
лица, которые стояли рядом, а виновный, осознавая это, все же завладел
деньгами, его деяния могут быть квалифицированы как грабеж. Кроме того,
если такой покупатель любым способом угрожал лицам, которые заметили
ошибку продавца, с целью помешать им помочь продавцу выявить ошибку, то
в зависимости от характера угроз такие деяния виновного могут быть
квалифицированы как грабеж (ст. 161 УК РФ) или разбой (ст. 162 УК РФ).
Понимание способа совершения преступления как определенной
своеобразной формы выражения преступного деяния не позволяет нам
согласиться с теми учеными, которые предлагают рассматривать такой
квалифицирующий признак хищения как проникновение в жилище,
помещение или иное хранилище как способ хищения
1
. По нашему мнению, в
таких случаях речь идет не о способе совершения хищения, а о еще одном
обязательном действии в пределах объективной стороны соответствующих
1
Кудашев Ш.А. Проблемы дифференциации уголовной ответственности за хищения чужого
имущества (в законе и судебной практике). М.: Юрлитинформ, 2010. С.36
64
составов преступлений. Ведь проникновению всегда предшествует факт
изъятия имущества, в то время как способ совершения преступления
невозможно отделить от самого деяния. В этом отношении мы поддерживаем
позицию тех ученых, которые считают, что указанный квалифицирующий
признак больше указывает на место совершения хищения
1
.
В ст. 158 УК РФ под хранилищем понимаются хозяйственные помещения,
обособленные от жилых построек, участки территории, трубопроводы, иные
сооружения независимо от форм собственности, которые предназначены для
постоянного или временного хранения материальных ценностей. В той или
иной степени отдельные ученые поддерживают такое понимание хранилища
2
.
Вместе с тем, некоторые ученые идут еще дальше и, развивая эту
позицию, отмечают, что признак стационарности не характерен для понятия
хранилища, поскольку они могут быть и подвижными (переносными). При
этом приводится довольно неоднозначный пример о том, что хищение самого
подвижного (переносного) хранилища нельзя квалифицировать как хищение с
проникновением – ведь в данном случае именно хранилище также выступает
предметом хищения. Не оспаривая отсутствие в приведенном примере
рассматриваемого квалифицирующего признака, как позиция и является
достаточно небезопасной (ведь проникновение в похищенный сейф рано или
поздно все же произойдет), попробуем на этом примере показать
парадоксальность такого понимания хранилища. Ведь если виновный похитил
деньги из сейфа, то хищение, по мнению автора, следует квалифицировать как
такое, что происходило с проникновением в хранилище, когда же виновный
забрал переносной сейф с собой вместе с деньгами, фактически завладев
имуществом на большую сумму (дополнительно и на стоимость сейфа), то
1
Верина Г.В. Дифференциация уголовной ответственности за преступления против
собственности: проблемы теории и практики: дисс. ... докт. юрид. наук. Саратов, 2003. 510
с. 322
2
Энциклопедия уголовного права. - Т. 18. Преступления против собственности. СПб.: ГКА,
2011. С.207
65
указанный квалифицирующий признак будет отсутствовать, а уголовная
ответственность виновного будет более мягкой.
Такое понимание понятия хранилища является спорным и по другим
причинам. Ведь возникает вопрос, к каким признакам объективной стороны
состава преступления относится понятие хранилища. Думается, что среди
девяти известных в теории уголовного права признаков объективной стороны
состава преступления, указание на жилище, помещение или иное хранилище
можно отнести только к месту совершения преступления. Вполне справедливо
по этому поводу отмечается в литературе, что под местом совершения
преступления как одним из признаков объективной стороны состава понимают
определенную территорию, на которой было совершено общественно опасное
деяние.
При таком подходе к пониманию этого признака объективной стороны
состава преступления вряд ли можно отнести к месту совершения
преступления разного рода рефрижераторы, цистерны, переносные сейфы и
другие подобного рода хранилища. Ища существенные признаки понятия
хранилища, в отдельных случаях ученые усматривают их в наличии охраны
или других внешних препятствий, которые затрудняют доступ к имуществу.
Такое понимание существенных признаков хранилища действительно
позволяет отнести к объекту этого понятия: переносные сейфы, цистерны,
рефрижераторы, а также кошельки, на которых установлены специальные
замки, затрудняющие доступ к имуществу. Рассмотрим еще один пример.
Лицо похитило чужое имущество из тумбочки, на которой висел замок,
который можно открыть гвоздем.
Максимальное наказание за такое хищение будет в два роза больше по
сравнению с тем, если бы похищенное имущество лежало на тумбочке.
Согласно такой логике, в конечном счете, и детские копилки также надо
отнести к хранилищам. А вот когда лицо решит нанять себе охранника, с
которым будет ходить по улице, то, очевидно, что все карманы лица также
автоматически становятся хранилищами.
66
Очевидным, на наш взгляд, является также то, что при решении вопроса о
том, что именно нужно рассматривать как хранилище, нужно исходить не
только из семантического значения этого слова. Ведь в таких случаях можно
дойти до абсурдных выводов, когда под хранилищем будут понимать кусты,
носки, а также другие предметы быта, в которых прячут свои сбережения
многие лица. На наш взгляд, при решении этого вопроса нельзя избежать
использования системного толкования, а также обращение к истории развития
уголовного законодательства в части возникновения этого квалифицирующего
признака.
Заметим, что на сегодня законодатель в пределах одного
квалифицирующего признака, который характерен для большинства видов
хищения, фактически приравнивает в уголовно-правовом смысле
проникновение в жилище, помещение и иное хранилище. Ошибочность такого
законодательного решения, на наш взгляд, более чем очевидна. Разве можно
приравнять по социальному значению право лица на неприкосновенность его
жилья, которое нарушаются противоправным проникновением к нему, а также
право лица на охрану его хранилищ? Ответ на этот вопрос может быть только
отрицательным.
Отметим также, что при хищении имущества с проникновением в жилище
лицо виновное нарушает одновременно два самостоятельных объекта
уголовно-правовой охраны – отношения собственности и отношения по
поводу охраны жилища лица. Таким образом, в пределах одного
квалифицирующего признака законодатель искусственно и, на наш взгляд,
неправомерно объединил различные по своему правовому значению
материальные объекты, которые учитываются законодателем в механизме
уголовно-правовой охраны, в частности, дифференциации уголовной
ответственности за хищение.
По нашему мнению, на сегодня такое существенное усиление уголовной
ответственности за различные виды хищения возможно только при условии,
когда именно хищение сопровождается нарушением дополнительного объекта
67
уголовно-правовой охраны, которым в данном случае являются отношения по
поводу обеспечения охраны жилища и иного владения лица.
В связи с этим можно предложить изменить указанный
квалифицирующий признак и исключить из него указание о помещениях и
хранилищах. Зато сформулировать его как проникновение в жилище или
другое владение лица. В контексте понятия способа совершения преступления
достаточно неоднозначным является вопрос о понимании отдельных составов
преступлений против собственности, в частности грабежа (ст. 161 УК РФ),
разбоя (ст. 162 УК РФ), вымогательства (ст. 163 УК РФ). Речь идет о том,
можно ли те способы воздействия на потерпевшего, которые использует
виновный для завладения имуществом, правом на имущество или совершение
действий имущественного характера, рассматривать как способ совершения
преступления. На наш взгляд, на этот вопрос необходимо дать отрицательный
ответ.
Если рассматривать этот вопрос относительно грабежа, то нужно
отметить, что для объективной стороны данного состава преступления
характерны два обязательных действия – это хищение (изъятие имущества), а
также насилие (физическое или психическое). При этом в данном случае имеет
место состав преступления двух объектов, поскольку вред причиняется не
только отношениям собственности, но и отношениям по обеспечению
здоровья лица.
Насилие при грабеже может происходить до самого факта хищения
имущества или одновременно с ним. Учитывая то, что насилие посягает на
дополнительный в данном случае объект уголовно-правовой охраны и может
быть отделено во времени от самого хищения имущества, насилие нельзя
рассматривать как способ хищения.
Несколько сложнее обстоит дело с разбоем. Дело в том, что объективная
сторона разбоя вообще предусматривает только одно общественно опасное
деяние, которое заключается в применении насилия (ст. 162 УК РФ). О
направленности этого преступления еще и против собственности
68
свидетельствуют признаки не объективной, а субъективной стороны этого
состава преступления, в частности, цель – завладение чужим имуществом.
Сам факт изъятия имущества при разбое вообще находится за пределами
объективной стороны состава (речь идет об основном составе).
Общепризнанным является то, что разбой считается оконченным с момента
нападения, соединенного с применением насилия, опасного для жизни или
здоровья лица, или с угрозой применения такого насилия, независимо от того,
завладело виновное лицо имуществом потерпевшего или нет.
При этом отдельные ученые, на наш взгляд, безосновательно считают, что
сам факт завладения имуществом при разбое включается к признакам
объективной стороны состава преступления
1
.
Чем обосновывается такой вывод, остается непонятным. В связи с этим
позволим себе напомнить, что довольно долгое время в истории развития
уголовного законодательства момент окончания разбоя связывался с
моментом завладения имуществом.
Совершенно верно по этому поводу замечает Н.А. Лопашенко, что
современная законодательная конструкция разбоя находится в глубоком
противоречии с пониманием понятия хищения. Ведь нападение с целью
завладения чужим имуществом, соединенное с физическим или психическим
насилием в отношении потерпевшего, вовсе не равнозначно понятию
хищения. Более того, сам факт хищения, отмечает ученый, вообще находится
за пределами разбоя. Поэтому, по его мнению, рассматривать разбойное
нападение формой хищения нет никаких оснований
2
. Действительно,
существующая сегодня конструкция состава разбоя слишком уж напоминает
квалифицированный вид умышленного убийства – убийство из корыстных
побуждений.
1
Кудашев Ш.А. Проблемы дифференциации уголовной ответственности за хищения чужого
имущества (в законе и судебной практике). М.: Юрлитинформ, 2010. С.68
2
Энциклопедия уголовного права. - Т. 18. Преступления против собственности. СПб.: ГКА,
2011. С.68
69
Вместе с тем, несмотря на то, что в определенной степени и это
преступление направлено против собственности, оно вполне правильно
отнесено законодателем к преступлениям против жизни и здоровья лица.
Думается, что с целью гармонизации законодательной конструкции разбоя и
его структурного размещения в системе Особенной части Уголовного кодекса,
целесообразно было бы или отнести его к преступлениям против жизни и
здоровья (это могло бы происходить путем дополнения отдельных складов
квалифицирующих признаков указанием на корыстный мотив), или изменить
конструкцию состава по аналогии с грабежом.
Считаем, что на сегодня вопрос о квалификации действий виновного в
части фактического завладения имуществом при разбое остается открытым,
так же, как и вопрос о завладении имуществом при умышленном убийстве из
корыстных побуждений. Не останавливаясь подробно на этой проблеме,
отметим, что, на наш взгляд, сам факт завладения имуществом требует
дополнительной квалификации, поскольку находится за пределами
объективной стороны указанных составов преступлений.
Аналогичная проблема проявляется и при анализе объективной стороны
вымогательства (ст. 163 УК РФ). Вымогательство считается оконченным с
момента предъявления требования, соединенного с указанными угрозами,
насилием, повреждением или уничтожением имущества независимо от
достижения виновным лицом поставленной цели.
Однако ни сама реализация этих угроз, ни факт завладения имуществом
объективной стороной вымогательства не охватываются, следовательно также
требуют самостоятельной уголовно-правовой квалификации.
Проведенный анализ законодательной конструкции отдельных составов
преступлений против собственности позволяет сделать вывод, что
используемая законодателем терминология не всегда позволяет однозначно
решить вопрос о том, какой именно признак состава преступления она
обозначает.
70
Кроме того, обоснованным считаем вывод о необходимости проведения
дальнейших исследований квалифицирующих признаков, которые
используются законодателем для дифференциации уголовной ответственности
за преступления против собственности, с целью исключения безосновательной
дифференциации.
3.2.Проблемы законодательного регулирования уголовной
ответственности за кражу и грабеж
Ведя речь о составах тайного и открытого хищения чужого имущества,
необходимо отметить, что, в первую очередь, определенные сложности
вызывает понимание предмета данных преступлений.
Имущество как предмет кражи и грабежа характеризуется тремя
признаками: материальным, экономическим и юридическим.
Выражение первого состоит в том, что имущество имеет определенные
физические параметры: количество, вес, объем и т.д., то есть, вещные
свойства. Второй признак выражается в том, что похищаемое должно
обязательно обладать определенной экономической ценностью (стоимостью).
Сущность юридического признака имущества в том, что при хищении
оно может быть исключительно чужим. При отсутствии хотя бы одного из
перечисленных признаков имущество в качестве предмета хищения
расцениваться не может.
Примером этого может являться ситуация, когда лицо тайно и незаконно
завладело имуществом, ему не принадлежащим, но оно не представляет для
потерпевшего материальной ценности, здесь содеянное квалифицироваться
как кража не может.
Также не будет содеянное образовывать кражу и в ситуации, к
потребительской стоимости и целевого назначения имущества
1
.
1
Бокова И.Н. К вопросу определения предмета кражи в уголовном праве России// Бизнес в
законе. Экономико-юридический журнал. 2005. № 1. С. 65-69.
71
С. Скляров полагает, что в уголовном праве существует пробел,
связанный с установлением ответственности за кражу недвижимого
имущества
1
.
Полностью противоположного мнения придерживается А.В. Сидорова,
указывая, что предметом кражи могут быть как движимые, так и недвижимые
вещи
2
.
По нашему мнению, недвижимое имущество может выступать лишь
предметом тех хищений, в которых законодатель предусмотрел
ответственность за завладение имуществом и правом на имущество, поскольку
переход недвижимого имущества из собственности владельца во владение,
пользование либо распоряжение виновного может быть осуществим лишь в
том случае, когда лицо завладевает правом на данное имущество.
Таким образом, наиболее близким видится мнение Н.В. Краслянской о
том, что по данному вопросу имеется пробел в уголовном праве
3
. Для
разрешения данной проблемы видится целесообразным внесение изменений в
диспозицию ч. 1 ст. 158 УК РФ и указание в ней на тот факт, что предметом
кражи может являться исключительно движимое имущество.
С этой целью представляется возможным изложить ч. 1 ст. 158 УК РФ в
следующей формулировке: «1. Кража, то есть тайное хищение чужого
движимого имущества…». Аналогичным образом нам представляется
необходимым внести также изменения и в ч. 1 ст. 161 УК РФ, изложив ее в
следующей редакции: «1.Грабеж, то есть открытое хищение чужого
движимого имущества…».
С нашей точки зрения, именно такая формулировка диспозиций
рассматриваемых статей.
1
Скляров С. Уголовная ответственность за хищение недвижимого имущества// Российская
юстиция. 2001. № 6. С. 11-14.
2
Сидорова А.В. Объективные признаки кражи// Вестник Челябинского государственного
университета. 2013. № 11 (302). С. 105
3
Краслянская Н.В. К вопросу об уголовно-правовой характеристике состава кражи //
Вестник Краснодарского университета МВД России. 2013. № 2 (20).