20
банкрота сдерживает должников от подачи заявлений о банкротстве. Ведь
фактор банкротства ведет к тому, что на человека накладываются
определенные ограничения — невозможность взять кредит, занимать
определенные должности и так далее. При этом количество потенциальных
банкротов, подходящих под закон по финансовым параметрам, только растет.
Этому способствует сложная экономическая ситуация, которая не позволяет
людям обслуживать взятые займы [33, c. 45].
Думается, главной проблемой в реализации закона является сложность
процедуры для обычного должника. Уровень обеспеченности требований
кредиторов к гражданам-банкротам на порядок ниже, чем у
должников-юридических лиц. Поэтому проведение столь же дорогой и
сложной процедуры в отношении абсолютного большинства несостоятельных
граждан оказалось практически невозможно — отсутствуют средства на
судебные издержки и финансовые управляющие, согласные вести процедуру в
отсутствие реальных перспектив получения процентного вознаграждения.
Незначительный размер гарантированного вознаграждения
арбитражных управляющих (25 тыс. руб. за одну процедуру, а в
первоначальной редакции закона — вообще 10 тыс. руб.), именуемых
финансовыми управляющими в случае банкротства граждан, очень слабо
стимулирует первых подключаться к участию в таких делах о банкротстве.
Нововведения оказались неоднозначными для банков. В основном
благодаря пункту 9 статьи 213.24 закона о банкротстве, согласно которому
банк обязан самостоятельно отслеживать каждого своего клиента и сообщать
его финансовому управляющему в случае признания клиента банкротом об
остатках по его счетам. С другой стороны, появилась возможность оспаривать
сделки должника по выводу активов и выявлять „спрятанные“ должниками
активы, в том числе и за рубежом [28, c. 154].
В целом можно сказать, что в институте банкротства физических лиц
больше плюсов, чем минусов, хотя и имеется наличие в нем ряда
непродуманных, спорных моментов. Всем участникам процесса кредитования