45
Информационная подготовка принятия решения сводится к процедурам,
объединяемым в две группы:
а) поиска, выделения, классификации и обобщения информации
о проблемной ситуации;
б) построения “текущих” образов или операциональных концептуальных
моделей.
Процедура принятия решения может быть описана следующими
операциями:
а) предварительное выдвижение системы “эталонных гипотез”;
б) сопоставление текущих образов (концептуальных моделей) с рядом
эталонов и оценка одинаковости (сходства) между ними;
в) коррекция образов (моделей), “сообразование” гипотез с достигнутыми
результатами;
г) выбор эталонной гипотезы (или построение ее) или разработка
принципа и программы действий. [42]
Процесс решения перцептивно-опознавательной задачи, особенно этап
информационной подготовки решения, тесно связан с поисковыми операциями
с поиском стимулов, признаков опознаваемых и декодируемых объектов,
завершающимся формированием образа объекта.
Таким образом, существенной психологической характеристикой
становления перцептивного образа и поисковых операций, его
обеспечивающих, является интенсивная аналитико-синтетическая деятельность
с вычленением на разных фазах процесса различных признаков объекта.
Аналогичные данные были получены одним из авторов при исследовании
восприятия и опознания сложных объектов (зашумленных изображений).
Выполненные экспериментальные исследования по восприятию зашумленных
изображений позволили выдвинуть гипотезу о “сложноступенчатой” природе
решения перцептивно-опознавательной задачи в этих условиях. В соответствии
с этой гипотезой процесс решения подобной задачи включает:
46
а) “послойный” анализ, своего рода препарирование структуры
изображений от слоев с крупноразмерными элементами к слоям
с мелкоразмерными элементами;
б) ступенчато-этапную обработку информации в пределах слоя
о функционированием аналитико-синтетических процедур в несколько тактов,
циклично;
в) формирование “на выходе” слоев промежуточных образов
с последующей их интеграцией в итоговый;
г) соотнесение этих образов с эталонами различного информационного
содержания и определение эталона, изоморфного текущему образцу.
2.3 Психологический механизм принятия решения
Этапы развития явления трансформируются в структурные уровни его
организации и выступают затем как функциональные ступени дальнейших
творческих взаимодействий.
Это
- всеобщий принцип развития. Рассмотрим его применительно
к психологической проблеме принятия решения, опираясь на данные
психологических экспериментов.
Прежде всего, обратимся к этапам развития психологического
обеспечения принятия решения.
В результате экспериментального изучения умственного развития
ребенка было выделено пять достаточно отличающихся друг от друга
этапов.[44]
Первый из них характеризуется неспособностью действовать “в уме”
(во внутреннем плане). Дети, находящиеся на этом этапе, способны решать
задачи лишь во внешнем плане, манипулируя непосредственно вещами.
Активность ребенка побуждается только практическими потребностями.
Способы действий не осознаются. Процессы и продукты действий слиты
(не расчленены для самого ребенка). Цели формируются и достигаются под
непосредственным контролем вещей. В основе регуляции действий лежит
47
непосредственное восприятие ситуации. Эмоции
- единственное, что выступает
здесь в роли обратной связи.
На втором этапе задачи также решаются лишь во внешнем плане, путем
манипулирования вещами. Однако дети уже способны воспроизводить
сложившиеся во внешнем плане действия по словесному указанию взрослого,
т. е. связывать словесную модель ситуации с ее непосредственным
восприятием. Верно, слово выступает здесь лишь как обычный “сигнал
сигнала”: оно срабатывает, когда у ребенка уже имеется соответствующая
программа, подготовленная во внешнем плане. Дети на этом этапе способны
воспроизводить во внутреннем плане продукты собственных действий,
выражать их словесно, а, следовательно, осознавать их. Однако попытки
действовать непосредственно “в уме” приводят к “утере задачи”, к распаду
деятельности. Манипулирование вещами происходит без достаточно
осмысленного плана, замысла. Соотнесение частной и общей целей
недостижимо: решение частной задачи превращается в самоцель, общая задача
растворяется, выталкивается. Действия контролируются преимущественно
вещами. Оценка эмоциональна, хотя внешние речевые указания уже начинают
влиять и на выбор цели, и на контроль действия, и на его регуляцию,
и оценку. [43]
На третьем этапе задачи могут быть решены манипуляцией
представлениями вещей. Происходит расчленение продукта и процесса
действия - способы действий (процессы) вскрываются, становятся доступными
“оречевлению”, осознанию. Они составляют основу формирующихся операций.
Слово приобретает качественно иную функцию. Оно становится не просто
сигналом сигнала, а знаковым сигналом, который не только активизирует
готовую команду, но может нести в себе зародыш собственной команды
-зародыш программы действий. Прежде программа действий, соответствующая
речевому сигналу, была скрыта внутри. Теперь намечается возможность
ее вынесения вовне. До этого дети не имели способности к построению
самокоманды. На данном этапе такая способность начинает складываться.
48
Однако ее реализация еще сильно затруднена относительным несовершенством
теперь уже организации внешнего плана действий: дети затрудняются
в понимании условий задачи - у них нет достаточных данных для “считывания”
значений знаковых сигналов в образованиях внешего плана; они часто теряют
задачу: “считывание” оказывается весьма сложной деятельностью. Вместе с тем
существенно расширяется сфера стимуляции - появляются собственно
познавательные потребности и целеполагания, хотя функцию контроля
действий все еще выполняют преимущественно вещи, а в самостоятельной
оценке результатов действий доминируют эмоции.
На четвертом этапе задачи решаются также манипулированием
представлениями предметов, но затем, при повторном обращении к задаче,
найденный путь уже может составить основу плана повторных действий,
каждое из которых теперь строго соотносится с требованиями задачи. Это
обеспечивается переводом ряда образований внутреннего плана во внешний
план, что дает известную свободу, намечающую отчетливо выраженную
способность к самокоманде. Формируются интеллектуальные операции,
которыми осуществляются самокоманды. Ход оперирования подвергается
оценке, опирающейся на логические правила. Роль эмоциональной оценки тем
самым ограничивается.
На пятом этапе наметившиеся тенденции достигают полного развития.
Способность к самокоманде сформирована. Действия систематичны, построены
по замыслу, строго соотнесены с задачей. Если решающий сталкивается
с задачей, для решения которой у него имеется готовая логическая программа,
контроль за ходом ее решения и оценка оказываются всецело логическими.
[43]
Таковы основные этапы развития внутреннего плана действий.
Дальнейшее совершенствование этого плана определяется закономерностями
его связи с внешним планом: функционируя, внутренний план перестраивает
и внешний. Образования внутреннего плана как бы спускаются на уровень
внешнего, создавая тем самым более обширные возможности для совместного
49
функционирования. Это осуществляется в ходе широкого овладения культурой,
наращивания специальных профессиональных знаний и т. п.
Несмотря на отмеченные преобразования, в развитом интеллекте этапы
его развития сохраняют свои отчетливые следы: они оказываются
структурными уровнями его организации. Это ярко обнаруживается в решении
творческих задач.
При нетворческой задаче развитый интеллект реализует готовые
логические программы. Однако при творческой задаче картина меняется.
Провал избранной программы отбрасывает организацию деятельности
решающего на нижние структурные уровни интеллекта. Он повторяет смену
типов поведения, характерных для каждого из этапов развития. Человек как бы
карабкается по лестнице структурных уровней интеллекта. А лестница эта
построена из трансформированных этапов развития. Структурные уровни
организации интеллекта выступают теперь как функциональные ступени
решения творческой задачи.[38]
Огромное количество фактов, накопленное психологией творчества,
полностью подтверждает высказанное положение. Это дает право
рассматривать описанную здесь организацию интеллекта человека как
выраженный в наиболее общем виде психологический механизм принятия
решения человеком.
Сказанное выше дает право изобразить центральное звено
психологического механизма принятия решения в виде двух проникающих
одна в другую сфер. Внешние грани этих сфер представляют собой
абстрактные пределы (асимптоты) дискурсивного мышления. Снизу таким
пределом оказывается интуитивное мышление. За ним простирается сфера
строго интуитивного мышления - мышления животных. Сверху
- логическое.
За этим пределом простирается сфера строго логического мышления -
мышления современных вычислительных машин.
Нетрудно подметить, что объекты интуитивного мышления представляют
собой вещи-оригиналы. Правда, это только в предельном случае. Вообще
50
говоря, такими объектами могут быть и изобразительные модели оригиналов.
Однако и здесь данные модели выступают не в специфической для них
функции, не как собственно модели, но в функции оригиналов - как вещи.
(Ведь можно все-таки перенести один из членов уравнения по другую сторону
знака равенства вопреки законам математики!) Объекты логического мышления
- модели в собственном смысле слова - знаковые, символические.
Что можно сказать о процессах интуитивного и логического мышления?
Процесс интуитивного мышления не осознаваем. Он слит с продуктом.
Способы интуитивных действий на уровне интуиции не выявляются. Процесс
логического мышления, например, дедуктивное умозаключение, осознан,
расчленен с продуктом
- способы действий выявлены и превращены
в операции.
В чем своеобразие продуктов действий в отмеченных пределах?
Продукты интуитивных действий на полюсе объекта, т. е. объективно
выраженные, опредмеченные, не могут противоречить объективной логике
вещей: они непосредственно контролируются вещами. Например, перенося
стул в обычных условиях, скажем, не в условиях пребывания в космосе, мы
не можем оставить его висящим в воздухе, что легко осуществимо, если мы
станем вычерчивать траекторию его перемещения на бумаге, т. е. будем
манипулировать стулом в модельном плане. Стул-оригинал немедленно
“поправит” наше действие, если мы вздумаем опустить его в воздухе.
Однако оценка продукта интуитивных действий субъективна. Она
определяется его отношением к потребности, установке, мотиву
и осуществляется эмоционально. Отсюда возникает возможность расхождения
объективной и субъективной шкал оценок. Например, объективно ценное
преобразование может не соответствовать установке, потребности, может быть
не нужным. Тогда оно будет отброшено, и задача останется нерешенной.
Непосредственная оценка продукта логического мышления объективна.
Это следует уже из того, что она осуществляется системой исторически
выработанных обществом логических правил: что логически правильно,
51
то ценно. Эмоциональная оценка здесь почти отсутствует, так как место
потребности, установки занимает ее знаковая модель - символическая цель.
(Отметим, что цель имеет знаковую природу, конечно, лишь в пределе. Помимо
предельных случаев она может выражаться и представлением.) Конечно,
логическая оценка объективна лишь относительно человека, решающего
задачу: эта оценка
- не следствие его произвола, она опирается на законы,
“утвержденные человечеством”. Вместе с тем “утвержденную человечеством”
логику мы называем субъективной диалектикой в отличие от диалектики
объективной, диалектики природы. Зная, что наша субъективная логика всегда
ограниченна, нетрудно заметить, что отсутствие непосредственного контроля
со стороны вещей-оригиналов создает на логическом пределе возможность
нарушения законов объективной логики.
Дискурсивное мышление есть единство интуитивного и логического.
Организация этого единства включает в себя иерархию плавно переходящих
один в другой структурных уровней, представляющих собой
трансформированные этапы описанного нами развития. Данные структурные
уровни и превращаются в ситуациях творческих задач в функциональные
ступени решения.[33]
Первый уровень наиболее интуитивен. На линии, символизирующей
данный уровень, лежит основание треугольника, изображающего объективный
контроль и субъективную оценку. Вершина этого треугольника упирается
в линию, символизирующую пятый уровень. Роль непосредственного
объективного контроля и субъективной оценки затухает по мере подъема по
структурным уровням организации дискурсивного мышления.
Пятый уровень наиболее логичен. К линии, символизирующей данный
уровень, примыкает основание треугольника, изображающего субъективный
контроль и объективную оценку. Вершина этого треугольника упирается
в линию первого этапа. Роль субъективного контроля и объективной оценки
гаснет по мере снижения по структурным уровням организации дискурсивного
мышления.
52
В случаях, когда для решения задачи в опыте человека имеются готовые
логические программы, решение их протекает на пятом уровне
и не сопровождается сдвигами в эмоциональных показателях.
Это экспериментально доказано, например, для выполнения достаточно
сложных, незнакомых испытуемому счетных операций. Аналогичное
наблюдается и на начальных стадиях решения творческих задач, когда человек
прилагает к ним готовые логические программы, создавая тем самым исходный
неверный замысел. Неадекватность таких программ (субъективная логика не
подтверждается практикой) превращ
ает задачу в творческую. Решение
ее теперь возможно лишь с помощью интуиции. Это очевидно: мы исчерпали
все свои знания, но все, же задача не решена, подсказать ее решение нам могут
только сами вещи. Организация деятельности человека смещается на нижние
структурные уровни (и это очевидно: попробуйте, например, мысленно решить
достаточно сложную проволочную головоломку)
. Здесь очень важно, какая при
этом смещении возникает установка
- отвечающая объективной шкале
ценностей или нет. В ходе деятельности, направляемой вначале исходным
логическим замыслом, формируется интуитивная модель ситуации,
приводящая в удачных случаях к интуитивному решению.
Решающая роль в этих случаях принадлежит побочным продуктам
действия, т. е. тем элементам ре
зультата действия, которые не отвечают цели,
а навязываются самими предметами, в преобразованиях которых мы ищем
осуществление своей цели. Процесс интуитивного поиска не осознается.
Осознаются лишь его продукты, удовлетворяющие имеющейся у нас
потребности. Поэтому интуитивное решение и выступает как неожиданное, как
то, что называли “озарением”, “инсайтом” и т. п.
Интуитивное решение всегда предшествует логическому. Этот феномен
давно известен психологии творчества, хотя и оставался до сих пор
непонятным. Нам он теперь ясен: иначе и не может быть, так как логическое
решение возникает лишь на базе интуитивного, когда задача фактически уже
решена. Логическое решение побуждается потребностью передать интуитивно
53
найденное другому человеку, обосновать, доказать, использовать для решения
более сложной однотипной задачи и т. п. Здесь-то и возникает необходимость
выразить решение в языке, “оречевить” его, а иногда формализовать, иначе
говоря, оформить логически.
Развернем характеристику этого механизма еще раз в несколько ином
ракурсе. Обратимся сначала к традиционной психологии творческого
мышления. Здесь ведущее место принадлежит проблеме “этапов творческого
процесса” - стремлению выявить последовательность узловых моментов этого
процесса и увидеть в ней его механизм. В более раннем периоде такое
выявление опиралось на различия чувственных оттенков, сопровождающих
творческий процесс, особое внимание уделялось бессознательной работе.
Однако механизм бессознательной работы обычно относился здесь к “мировым
загадкам”. [26]
Более поздний тип схем сложился в итоге отказа не только от поисков
механизма бессознательной работы, но и от признания ее как факта. Схемы
стали “более строгими”, “более объективными” и приобрели, примерно, такой
вид:
1. Осознание проблемы:
а) возникновение проблемы,
б) понимание наличных фактов,
в) постановка вопроса;
2. Разрешение проблемы:
а) выработка гипотезы,
б) развитие решения,
в) вскрытие принципа,
г) выработка суждения, фиксирующего решение;
3. Проверка решения.
Данная шкала, действительно, может успешно применяться для описания
хода решения сложной познавательной задачи. Но дело в том, что
психологический акт мышления не совпадает с решением такой задачи.
54
Системно-структурный подход обнаруживает, что не только
общественное, но даже индивидуальное познание нельзя объяснить, опираясь
лишь на психологические закономерности,- познание нельзя
психологизировать, сводить к психической деятельности.[30] Познавательная
деятельность человека - это конкретная деятельность. Психология как
абстрактная наука изучает лишь один из структурных уровней ее организации.
Поэтому, если мы оставим за понятием “мышление” психологический смысл,
его нельзя будет отождествлять с понятием “познание”, так как “мышление”
будет в таком случае отображать лишь один из структурных уровней
организации познания, его психологический механизм.
Познание, повторяю, один из конкретных видов деятельности. Оно
порождается определенной потребностью - познавательной,-
потребностью
в получении новых знаний. Мышление же не привязано жестко к какому-либо
одному виду конкретной потребности. Оно включается в деятельности самых
разных видов и связывается с различными видами потребностей. Общая
особенность таких конкретных деятельностей состоит в том, что все они
направлены на творческое преобразование той или иной ситуации.
Рассмотренные нами традиционные “этапы творческой деятельности”
есть этапы хода познавательной деятельности. Результат каждого из этапов
специфичен лишь своей логической характеристикой или местом в ходе
конкретной познавательной деятельности, т. е. тем, что еще не раскрывает
психологической специфики решения творческой задачи. Этапы
познавательной деятельности не совпадают с этапами творческого мышления.
Содержание каждого из этапов познавательной деятельности может
представлять особую задачу творческого мышления.
В смешении понятий “познание” и “мышление” заключено основное
заблуждение всех кибернетических “теорий творчества”, неправомерное
расширение идей “машинного интеллекта”: анализ показывает, что
кибернетические модели отображают лишь логический структурный уровень