24
Мыслителями Древней Греции были заложены фундаментальные
основания теории государственного суверенитета, получившие свое развитие
в эпоху Нового Времени благодаря таким выдающимся мыслителям как Н.
Макиавелли, Ж. Боден, Г. Гроций, Т. Гоббс, Ж-Ж. Руссо, Г. Гегель. Особую
роль в целостном формировании теории сыграл французский мыслитель Жан
Боден, который ввел в научный оборот термины «суверен» и «суверенитет».
Целью Ж. Бодена было обоснование необходимости укрепления королевской
власти во Франции, в связи с чем, единственным субъектом использования
суверенитета в целях защиты государства становился правитель, обладавший
возможностью отчуждать личные и гражданские права, когда того требовала
государственная необходимость. Абсолютная власть по Бодену держалась на
концепции всеобъемлющей доминанте законодательной власти, что
подразумевало отсутствие иных властных субъектов.
Значимый вклад в изучение феномена государственного суверенитета
внес английский мыслитель эпохи Нового времени Томас Гоббс. В своем
знаменитом труде «Левиафан» Гоббс абсолютизировал концепцию
суверенитета, освободив его от любых ограничений в пределах государства.
Французский мыслитель Жан-Жак Руссо в ином свете представил
концепцию суверенитета. Следуя демократическим идеалам Руссо
сформулировал ряд положений, представляющих единую систему, где народ
был признан сувереном, чья власть неделима и неотчуждаема. Правительству
присваивалась роль исполнительного органа, которому суверен делегирует
право исполнять решения. Суверен в лице народа, согласно воззрениям
Руссо, волен лишить правительство полномочий, изменить и отнять власть
по своему усмотрению, что подразумевает принцип подчинения
правительства воле народа. В рамках своих рассуждений о природе
суверенитета Ж-Ж. Руссо провел линию демаркации между государственным
и народным суверенитетом. Доктрина народного суверенитета получила
практическое применение, будучи заложенной в основу Конституцию США
1787 г. и Всеобщей декларации прав человека 1948 г. Последователем Руссо
стал немецкий философ Иммануил Кант, идеи которого затрагивали не
государственные границы, а мировое сообщество, так как немецкий философ
25
высказывал мысль о всемирно-гражданском состоянии, которое базируется
на интеграции народных суверенитетов и государственных суверенитетов
для общей пользы.
С критикой дихотомии государственного / народного суверенитета
выступал немецкий мыслитель Г. Гегель. Гегель считал нецелесообразным
противопоставление суверенитета народа и правителя, отмечая
необходимость целостности государства и суверенитета. Гегель отражал
идею абсолютной ценности государственного суверенитета, аргументируя
это тем, что государство представляет собой духовную природу общества, в
связи с чем, никакая иная инстанция не может быть поставлена выше
государства.
Дальнейшее развитие теории суверенитета велось с учетом двух
противоположных позиций, условно названных «подходом Руссо», который
называет источником власти и сувереном народ, и «подходом Гегеля», где
суверенитет отождествляется с верховенством государства. Наличие
подобной дихотомии по настоящее время является фундаментальной основой
дискуссии о природе и функциях суверенитета.
1.2. Современные научные трактовки к определению государственного
суверенитета
Многогранность термина «суверенитет» определяется не только
историей развития теории суверенитета, но и современными
междисциплинарными исследованиями, что выражается следующей фразой:
«суверенитет не сводится лишь к правовым дисциплинам, а включает в себя
26
массу социологических, политологических и экономических сюжетов»
1
. Так,
исследователь Б.Л. Манелис более пятидесяти лет назад дал широкую
трактовку термину «суверенитет», включив туда различные его
характеристики. В данной интерпретации суверенитет рассматривается как
принцип, «определяющий все стороны бытия государства: его
возникновение, конституционное оформление, установление и закрепление
основ его общественного и государственного устройства, конституирование
им органов государственной власти и управления, определение роли
общественных организаций и их участия в выполнении государственных
функций, установление внешних символов государственного суверенитета,
вопросы вступления и выхода из союзного государства, а также, разумеется,
определение основ внутренней и внешней политики, компетенции
государственных органов и организация выполнения всех функций
государства»
2
.
Смещая фокус внимания к более узкоспециализированной проблеме
«государственного суверенитета» отметим, что в работах А.С. Ященко
содержится пояснение, определяющее суверенитет в качестве одного из
признаков государства. Так, «воззрение, считающее суверенитет
необходимым и существенным признаком государства, принимается очень
многими юристами, хотя надо сказать, и не пользуется особенным успехом
среди русских ученых»
3
.
С опорой на исследования зарубежных и отечественных
исследователей в области суверенитета в его взаимосвязи с государством,
профессор М.Н. Марченко операционализирует суверенитет как важнейший
признак национального государства
4
. Стоит отметить определение
1
Грохальски С.М., Государства в решении современных глобальных проблем:
международно-правовые аспекты. – М., 1998. – С. 24.
2
Манелис, Б.Л. Проблема суверенитета и ее значение в современных условиях. –
Ташкент, 1964. – С. 54–55.
3
Ященко, А.С. Философия права Владимира Соловьева. Теория федерализма.
Опыт синтетической теории права и государства. – СПб., 1999. – С. 199.
4
Марченко, М.Н. Государственный суверенитет, 2003. – С. 187.
27
исследователя А.Б. Венгерова, который понимал государственный
суверенитет как один из важнейших элементов государства, заключающийся
в независимости от какого-либо иного субъекта (власти), в процессе
принятия внутренне- и внешнеполитических решений
1
.
Интересной с научной точки зрения представляется интерпретация
сущности суверенитета исследователем Н.Н. Алексеевым, который наделяет
суверенитет сущностной характеристикой, проявляющейся в деятельности
государственной власти. Суверенитет, согласно концепции Алексеева,
выражает наличие необходимой в государственной системе иерархичности.
По сути, он является отражением вертикальной властной системы, где
официальные носители власти «видят» определенный центр принятия
решений, последнюю инстанцию
2
. При этом, в статье С.В. Каламановой
отмечается, что отождествление суверенитета с государственной властью
является потенциально спорным, так как данный подход восходит к
историческому принципу, сформированному в период абсолютизма, когда
именно за правителем (монархом), а не за самим государством (как
политическим институтом) признавалось верховенство (суверенитет)
3
.
В работе М.Н. Марченко «Государственный суверенитет» дается
объяснение взаимозависимости суверенитета и государственной власти. В
работе подчеркивается условно суверенный характер государственной
власти. Объяснением «условности» служит сам суверенитет, который
проявляется в каждой из сфер общественно-политической жизни. Марченко
отмечает важность разграничения государственной власти и суверенитета,
так как государственная власть не является единственным признаком
государства. В связи с этим, суверенитет, который принадлежит
исключительно государству, принадлежит при этом всем государственным
1
Венгеров, А.Б. Теория государства и права. – М., 2005. – С.92.
2
Алексеев, Н.Н. Современное положение науки о государстве и ее ближайшие
задачи // Русский народ и государство. – М., 1998. – С. 540.
3
Каламанова С. В. Государственный суверенитет: проблемы определения понятия
// Социология власти. - №. 1. - 2010. - С. 163.
28
признакам, а не только государственной власти. В рамках анализа
государственного суверенитета исследователь М.Н. Марченко фиксирует
важное эмерджентное свойство суверенитета в связке с государством: то, что
присуще государству не присуще отдельным элементам системы
(государства). Отсюда делается вывод, что государственная власть обладает
лишь определенной долей суверенитета, позволяющей формировать органы
государственной власти, наделять их определенными полномочиями и
выполнять общественно-значимые функции. Отождествление суверенитета с
государственной властью, а не с самим государством идет в разрез с
устоявшимися конституционными нормами и практиками, так как подобная
позиция признает «верховенство» определенной привилегированной группы
над всем обществом.
В работе «Суверенитет, государство, демократия» А.В. Зиновьев
акцентирует внимание на том, что суверенитет представляется важнейшим
атрибутом государства. При этом в обязанности государственной власти
входит охрана и защита суверенитета, неисполнение подобных функций
приводит к трансформации государства в квазигосударственную форму
публичного существования. Государство, как целостная система, существует
только при наличии нескольких атрибутов: население, территория,
гражданство, публичная власть, суверенитет. Отсутствие какого-либо из этих
составляющих подразумевает отсутствие самого государственного
образования
1
. Данный тезис приводит к следующему выводу: суверенитет –
особый атрибут государства, который наделяет данный политический
институт особыми свойствами: верховенство и независимость.
В современном мире широко распространен феномен «fail state», что
наиболее близко по-русски звучит как «несостоявшиеся государства». Одним
из критериев данных «государств» является полное или частичное отсутствие
суверенитета. В связи с этим, интересна трактовка исследователей,
1
Зиновьев, А.В. Суверенитет, демократия, государство // Правоведение. – 2006. –
№ 6. – С. 21.
29
относительно теоретической возможности функционирования государств без
суверенитета, как одного из атрибутов.
В статье С.В. Каламановой приводится четыре позиции, которые
частично подтверждают тезис о возможности функционирования государства
без суверенитета. Ф.Ф. Кокошкин отмечает, что «суверенитет» присущ
только тем государствам, которые играют наиболее значимую роль в
современной жизни человека
1
. Д.Л. Златопольский описывает суверенитет
как необязательную характеристику государства
2
, а А.И. Лепешкин
аргументирует тезис о том, что ««жизнь и практика убедительно доказывают,
что могут существовать несуверенные государства»
3
. Исследователь С.
Лейкофф дает следующую интерпретацию, согласно которой идея
суверенитета является не отражением объективной реальности, а лишь
(используя терминологический аппарат Ж. Бодрийяра) симулякром или
««искусственные исторические конструкции, призванные обслуживать
потребности прежних времен»
4
.
В современном мире суверенитет не утрачивает своего значения как в
практическом, так и в теоретическом плане. Проблема «несостоятельных
государств» будет одной из наиболее актуальных до тех пор, пока в научном
и политическом сообществе не выделится конвенциональное определение
суверенитета в его взаимосвязи с государством как политическим
институтом. В заключение хотелось бы привести цитату исследователя В.И.
Кузнецова, который писал следующее: «Если мы утверждаем, что живем в
эпоху суверенных государств, значит, суверенитет является определяющим
качеством государства, его сущностью»
5
.
1
Кокошкин, Ф.Ф. Лекции по общему государственному праву. – М., 1912. – С. 203.
2
Златопольский, Д.Л. Государственное устройство СССР . – М., 1960. – С. 216.
3
Лепешкин, А.И. Советский федерализм. Теория и практика. – М., 1977. – С. 214–
215.
4
Лейкофф, С. Оппозиция «суверенитет-автономия» в условиях федерализма //
Политические исследования. – 1995. – № 1. – С. 178.
5
Кузнецов, В.И. СЭВ и «Общий рынок»: правовые проблемы». – М., 1978.
30
Одной из причин возросшего интереса к исследованию феномена
суверенитета стали по мнению А.А. Сергунина «гуманитарные
интервенции», происходящие в период 1990-х – 2000-х гг, как правило, по
инициативе Соединенных Штатов Америки. В данном случае, по мнению
исследователя А.А. Сергунина, США стремились создать и закрепить в
международном праве прецедент, чтобы иметь возможность оказывать
интервенции в последующем. Данная практика послужила причиной для
попыток пересмотра принципов и норм международного права,
установленных Уставом ООН
1
.
В статье А.А. Сергунина в качестве одной из причин возросшего
интереса к «суверенитету» стало различие используемой относительно
термина «суверенитет» коннотации в разных парадигмах теории
международных отношений. Позиции неореализма, неолиберализма и
глобализма, постпозитивизма расходились по вопросам роли государства в
системе международных отношений: первая группа парадигм отстаивала
позицию, согласно которой государство оставалось важнейшим актором
международных отношений, являясь единственным носителем суверенитета
во внутренней и внешней политике, вторые, в свою очередь, исходили из
позиции, согласно которой роль государства в мировой политике снижалась
вместе с повышением значимости негосударственных акторов:
неправительственных институтов, транснациональных кампаний, сетевых
структур и т.д. Схожие исследовательские вопросы, раскрывающие
проблемы и сущность государственного суверенитета в процессе активного
изменения современного мира, содержатся в работах Григорян М.Г.
2
, Бок
А.А
3
. Отметим также авторов статьи «Глобальный неоколониализм и
1
Сергунин А.А. Суверенитет: современные дискуссии в теории международных
отношений // Научные ведомости. Серия История. Политология. Экономика.
Информатика. – 2010. №. 19 (90). Выпуск 16. – С. 231.
2
Григорян М.Г. Глобализация и государственный суверенитет // Скиф. Вопросы
студенческой науки, 2019. №4 (32). С. 43-46.
3
Бок А.А. Угрозы государственному суверенитету в условиях глобализации // В
сборнике: Современное общество, образование и наука сборник научных трудов по
31
проблема суверенитета» Горелова А.А. и Бронникова И.А., которые всецело
связывают снижение уровня суверенитета государства с выстраиваемой
международной системой нового колониального мироустройства
1
.
В результате в рамках теории международных отношений сложилась
существующая дискуссия по поводу суверенитета:
Отмечая привилегированную роль неолиберального подхода в рамках
теории международных отношений к трактовке дефиниции «суверенитет»,
было сформировано положение, что под государственным суверенитетом
следует понимать верховенство власти во внутренней политике и
независимость во внешней (подобная трактовка уходит корнями в
«классические определения», данные Ж. Боденом, Ж.Ж. Руссо и т.д.).
Неолиберальная традиция четко определяет границы государственного
суверенитета, тем самым ограничивая термин от смежных к нему понятий:
суверенитет применим исключительно к государственности, тем самым
обозначая ее отличие от иных общественно-политических явлений;
суверенитет непосредственно взаимосвязан с волей народа, проживающего
на территории государства; суверенитет – объективная реальность,
используемая в качестве фундаментального обоснования государственно-
правовых решений
2
. При этом в рамках неолиберализма отмечается
отсутствие абсолютного государственного суверенитета, что связано с
объективным характером глобализации: интеракции и интеграции государств
по вопросам экономики, экологии, политики, гуманитарной помощи и т.д.
Под национальным суверенитетом в рамках неолиберального подхода
понимается верховенство и полнота власти, закрепленная за нацией:
политическая свобода, возможно определять характер национальной жизни,
материалам Международной научно-практической конференции: в 16 частях, 2015. С. 23-
24.
1
Горелов А.А., Бронников И.А. Глобальный неоколониализм и проблема
суверенитета // Власть, 2015. №2. С. 19-25.
2
Jackson R. Sovereignty in World Politics: a Glance at the Conceptual and Historical
Landscape // Political Studies. 1999. № 47. P. 453, 499.
32
вплоть до принятия решения об образовании собственного государства
(право нации на самоопределение).
В связи с наличием как минимум двух суверенитетов
(государственного и национального) исследователи, занимающиеся
изучением проблем суверенитета в рамках неолиберальной школы,
предлагают различать два вышеописанных типа следующим образом:
государственный суверенитет предполагает верховенство прав государства;
национальный суверенитет – первооснова в нации, а государственный
суверенитет является инструментом реализации суверенитета нации.
Помимо двух наименований суверенитета, представленных выше, в
рамках неолиберальной концепции наличествует также «народный
суверенитет», где полнота власти принадлежит народу, который должен
обладать социально-экономическими и политическими инструментами
влияния на реальную политическую повестку, принятие общественно-
значимых политических решений. Исследователями неолиберальной школы
подчеркивается, что народный суверенитет указан в качестве одного из
принципов конституционного строя во всех демократических странах
современного мира. Исторически возникновение «народного суверенитета»
прослеживается в трудах Ж.Ж. Руссо, который противопоставил суверенитет
народа «божественному праву». Начиная с XVIII века по настоящее время,
народный суверенитет является неотъемлемой частью любого политического
режима: от демократического до тоталитарного, что связано с процессом
легитимации политических решений через апелляцию к «воле народа».
Помимо парадигмы неолиберализма значимое место в теории
международных отношений и международном праве занимает неореализм,
которые представляют суверенитет как основу международной системы и
международного права, в независимости от динамики изменения роли
государства в современном мире. При этом один из представителей школы
неореализма С. Краснер считал, что установленные институциональные
нормы являются достаточно стабильными и имеют тенденцию к
изменчивости в случае нарастания архаичности международной правовой
33
системы, противоречий между субъектами международных отношений и
несоблюдения баланса сил
1
.
Неореалистами признается наличие глобального тренда на
делегирование части государственных полномочий в пользу
наднациональных организаций, примером чему может служить опыт
Европейского Союза. Отмечается ограниченность государственного
суверенитета в вопросах, затрагивающих не национальные, а глобальные
масштабы (глобальное потепление, проблемы экологии и т.д.). В результате
усложнения взаимоотношения между государствами, система
международных отношений трансформировалась от привычной в 1940-1960-
е гг. модели бильярдных шаров, в глобальную паутину
2
. Система «челночной
дипломатии», предложенная Г. Киссинджером не выдержала конкуренции с
более сложной, но отвечающей запросам современного общества, сетевой
сферы взаимодействия.
Несмотря на имеющуюся тенденцию к дальнейшей трансформации
системы международных отношений, неореалисты до сих пор признают
значимость и потребность в сохранении института государства как основного
международного актора. Проходящие глобализационные процессы не
провоцируют отмирание государства, а, наоборот, требуют эффективной
работы системы государственного управления в таких сферах как
трансграничное движение капитала, международное сотрудничество,
экономическая интеграция и т.д.
Альтернативой школам неолиберализма и неореализма в вопросах роли
государства и государственного суверенитета в современной системе
международных отношений в общественных науках выступает
постпозитивистская парадигма, сочетающая в себе ряд положений
постмодернизма, постструктурализма, социального конструктивизма и т.д.
Радикальная позиция постпозитивистов заключается в том, что в
1
Krasner S. Sovereignty: Organized Hypocrisy. Princeton, 1999. P. 3.
2
Global Trends and Global Governance. Ed. by P. Kennedy and D. Messner. Sterling,
2002. P. 143-144.