34
современном глобализирующемся мире использование такого понятия как
«суверенитет» теряет всякий научный и практический смысл, что
связывается с исчезновением основого его носителя в лице государства
1
.
Данный процесс связан с тем, что многие государственные функции
распределяются на другие образования: субъекты федерации, регионы,
транснациональные компании, неправительственные организации, частные
акторы и т.д. Постпозитивисты формулируют тезис о том, что глобализация
и массовизация экономических, культурных, медийных и иных образцов,
моделей поведения, рисков и интересов приводят к расслоению самой идеи
«самобытности» и, как следствие, данная практика лишает национальную
власть своей основы, традиции - суверенности.
Несмотря на то, что позиция постпозитивизма относительно сущности
и роли суверенитета поддерживается рядом исследователей, она не стала
доминирующей, представив только значимые аргументы в пользу
трансформации самого государства и государственного суверенитета в
современном мире, но не доказав исходный тезис об отмирании государства.
В итоге представители большинства школ и традиций в области
обществоведческих наук признают, что суверенитет является одной из
фундаментальных категорий современной системы международных
отношений и международного права. В статье А.А. Сергунина указано, что
абсолютная часть исследователей суверенитета признают, что изучаемый
феномен претерпевает значимые трансформации в современном мире, но это
вовсе не значит, что затрагиваются фундаментальные, базисные основы
суверенитета. Нет значимых причин полагать, что подобная ситуация ведет к
отмиранию самого понятия суверенитет
2
. Отметим, что в научном
сообществе распространено мнение о том, что отрицание ценности
1
14 Иванов В. Указ. соч.; Филиппов А. Суверенитет // Апология. 2005. Май (№ 3).
С. 58
2
Сергунин А.А. Суверенитет: современные дискуссии в теории международных
отношений // Научные ведомости. Серия История. Политология. Экономика.
Информатика. – 2010. №. 19 (90). Выпуск 16. – С. 236.
35
суверенитета ведет к переосмыслению самой системы международного
права, тем самым подрывая устоявшиеся институциональные принципы
международных отношений.
Тем не менее, доминирование позиций неолиберализма и
неопозитивизма в оценках роли и места суверенитета в системе
международного права не исключает продолжение дискуссий относительно
изучаемого феномена в науке в ближайшей перспективе.
Таким образом, в современной юридической (и политической) науке
закрепился тезис о том, что суверенитет является неотъемлемой и одной из
наиболее важных характеристик государства. В современной теории
наблюдается наличие определенной проблемы, связанной с практикой
отождествления суверенитета со смежными понятиями, такими как
государственная власть. Данная позиция представляется автору неверной, так
как в подобной ситуации государственная власть, являясь одним из
элементов государства, становится субъектом суверенитета, тем самым
лишая субъектности само государство, т.е. характеристика присущая самой
системе, становится присущей элементу системы, что нарушает сам принцип
системности. Отождествление суверенитета с государственной властью, а не
с самим государством идет в разрез с устоявшимися конституционными
нормами и практиками, так как подобная позиция признает «верховенство»
определенной привилегированной группы над всем обществом.
Дискуссия о суверенитете как обязательной характеристике
государства актуализируется в связи с появлением феномена «fail state», что
наиболее близко по-русски звучит как «несостоявшиеся государства». Одним
из критериев данных «государств» является полное или частичное отсутствие
суверенитета. В связи с этим, интересна трактовка исследователей,
относительно теоретической возможности функционирования государств без
суверенитета, как одного из атрибутов. Подобной позиции придерживаются
исследователи С.В. Каламанова, Ф.Ф. Кокошкин, Д.Л. Златопольский, А.И.
Лепешкин. А исследователь С. Лейкофф приводит интерпретацию, согласно
которой идея суверенитета является не отражением объективной реальности,
36
а представляется как «искусственные исторические конструкции, призванные
обслуживать потребности прежних времен»
1
.
В середине XX века наметился рост интереса к изучению феномена
«государственного суверенитета», что было связано с проводимой
Соединенными Штатами Америки политикой «гуманитарной интервенции».
В рамках учения сложившейся практики было выработано несколько
принципиально различных парадигм, в разном ключе представляющих
природу суверенитета и его возможное будущее: неолиберальная,
неореалистская, постпозитивистсткая.
В рамках неолиберального подхода сформировано положение, что под
государственным суверенитетом следует понимать верховенство власти во
внутренней политике и независимость во внешней (подобная трактовка
уходит корнями в «классические определения», данные Ж. Боденом, Ж.Ж.
Руссо и т.д.). Неолиберальная традиция четко определяет границы
государственного суверенитета, тем самым ограничивая термин от смежных
к нему понятий.
В противовес неолиберальной традиции неореализм представляет
суверенитет как основу международной системы и международного права, в
независимости от динамики изменения роли государства в современном
мире. Неореалистами признается наличие глобального тренда на
делегирование части государственных полномочий в пользу
наднациональных организаций, примером чему может служить опыт
Европейского Союза. Отмечается ограниченность государственного
суверенитета в вопросах, затрагивающих не национальные, а глобальные
масштабы (глобальное потепление, проблемы экологии и т.д.).
Альтернативой школам неолиберализма и неореализма в вопросах роли
государства и государственного суверенитета в современной системе
международных отношений в общественных науках выступает
постпозитивистская парадигма, сочетающая в себе ряд положений
1
Лейкофф, С. Оппозиция «суверенитет-автономия» в условиях федерализма //
Политические исследования. – 1995. – № 1. – С. 178.
37
постмодернизма, постструктурализма, социального конструктивизма и т.д.
Радикальная позиция постпозитивистов заключается в том, что в
современном глобализирующемся мире использование такого понятия как
«суверенитет» теряет всякий научный и практический смысл, что
связывается с исчезновением основного его носителя в лице государства
1
.
Исследователи, работающие в рамках неолиберальной,
неореалистской, постпозитивистской и иных научных парадигм, по-разному,
согласно устоявшимся методологическим принципам, представляют природу
государственного суверенитета и его структурную позицию в изменяющемся
мире: от признания неизменности роли государственного суверенитета до
радикальных теорий полного отказа от теории суверенитета. Несмотря на то,
что представители большинства школ и традиций в области
обществоведческих наук признают, что суверенитет является одной из
фундаментальных категорий современной системы международных
отношений и международного права, дискуссия о его роли и месте в
современной международной правовой системе остается одной из наиболее
актуальных.
ГЛАВА II. ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО СУВЕРЕНИТЕТА:
ГРАНИЦЫ ДИСКУССИЙ В НАУЧНОМ СООБЩЕСТВЕ И
ЗАКРЕПЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО СУВЕРЕНИТЕТА В
НОРМАТИВНО-ПРАВОВЫХ АКТАХ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
1
14 Иванов В. Указ. соч.; Филиппов А. Суверенитет // Апология. 2005. Май (№ 3).
С. 58
38
2.1. Проблемы определения государственного суверенитета через призму
различных парадигм и научных школ
Проблемы операционализации понятия «суверенитет», во многом,
обусловлены тесной взаимосвязью с такими дефинициями как государство,
власть, политика, право, которые сами по себе, зачастую, вызывают споры и
не имеют конвенционально закрепленных за собой определений в науке.
Исследователь Г.И. Мусихин в статье «Классификация теорий суверенитета
как попытка преодоления ―концептуального эгоизма» отмечает, что
преодоление противоречий в определении «суверенитета» возможно только
через понимание предметного поля смежных понятий
1
.
Второй проблемой в определении терминологических границ
«суверенитета» Г.И. Мусихин видит в изменении теории познания, которая
стала причиной переосмысления конвенциональности научного знания и
способов его получения. В результате, сформулированные в рамках
постмодернизма и постструктурализма подходы к изучению суверенитета
были принципиально отличны от классических теорий.
Третьим препятствием для формирования конвенционального
определения послужил «человеческий фактор», что связано с
использованием данного термина в различных науках, таких как право и
политика, с абсолютно разными коннотациями и, зачастую,
непересекающимися положениями. Подобная ситуация является причиной
наделения «суверенитета» все новыми смыслами в рамках разных научных
отраслей: правоведения, политической философии, конституционного права
и т.д.
Обилие прилагательных, используемых по отношению к
«суверенитету», привело к формированию позиции определенного ряда
научных исследователей об отказе использования понятия «суверенитет».
Подобное радикальное решение не ново, в рамках общественных наук оно
1
Мусихин Г.И. Классификация теорий суверенитета как попытка преодоления
―концептуального эгоизма‖ // Общественные науки и современность. – 2010. - № 1. - С. 64.
39
присутствует на протяжении более пятидесяти лет (см., например, [Laski,
1967, p. 44–45; Hoffman, 1998, p. 11–12; Carr, 1964, p. 230–231; Benn, 1967, p.
82; Falk, 1993, p. 853; Newman, 1996, p. 14–15]). Тем не менее, подобный
«научный радикализм» сталкивается с прочной правовой основой, что
связано с использованием термина «суверенитет» в рамках международного
права и повседневной политической жизни, где суверенное государство
понимается как независимое
1
. В итоге особое внимание заслуживает
следующее выражение: «если бы мы отказывались от всех спорных понятий,
то поле политической науки было бы превращено в пустыню»
2
.
Согласно позиции профессора Г.И. Мусихина различные
классификации теорий суверенитета, воспроизводимые на основе внутренней
методологической и концептуальной природы понятия, создают основу для
разделения на описательные и нормативные подходы. Отмечается, что любое
теоретическое положение по поводу суверенитета содержит в себе правовое
измерение, которое, как правило, апеллирует к конституционному или
международному праву
3
.
Стоит отметить недостижимость полного соответствия между нормами
права и их воплощение в реальном мире. В связи с этим, сам факт того, что
нарушение закона является итогом соотнесения данного деяния с правовой
нормой, то регулирование поведения индивидов и групп в реальном мире
всегда будет соотноситься с юридическими актами. Тем самым будет полное
регулирование поведения на основе правовой нормы представляет собой
лишь идеализированный образ, достижение которого в действительности не
представляется возможным
4
.
1
Jackson R. Quasi-states: Sovereignty, International Relations, and the Third World.
Cambridge, 1990. p. 424
2
Williams M. Rethinking Sovereignty // Globalization: Theory and Practice. London,
1996. p. 424
3
Мусихин Г.И. Классификация теорий суверенитета как попытка преодоления
―концептуального эгоизма‖ // Общественные науки и современность. – 2010. - № 1. - С.
65-66.
4
Franck T.M. The Power of Legitimacy among Nations. New York, 1990. P. 43.
40
В противовес к позиции Франка есть модель Булла, который
утверждает, что состояние полного разрыва между юридическими нормами и
реальным поведением, где невозможно само существование права, также
является моделью недостижимой для реального мира
1
.
В связи с этим, оба состояния: полное подчинение реального поведения
юридическим нормам и полное их разделение – представляются
нереализуемыми в действительности. Отсюда исходит достаточно важное
положение относительно исследования феномена суверенитета (и
государственного суверенитета): невозможно сформулировать
конвенциональное определение суверенитета, которое имело бы место в
реальной жизни, научной деятельности и юридической практике.
В статье Г.И. Мусихина отмечается наличие двух взаимодополняющих
тенденций
2
:
1) Компоненты конституционного права, относящиеся к суверенитету
(суверенной власти), являются по сути описательными,
оказывающими влияние на внеконституциональное поведение
индивидов, групп или различных институтов.
Неконституциональное поведение спустя некоторое время через
определенные юридические поправки или неформальные процедуры
включается в конституционную практику, при условии, что
подобное поведение не повлекло за собой острый политический и
правовой кризис.
2) Положения, сформулированные в рамках позитивного
международного права, рассматривают суверенные права и
обязанности через призму нормативных стандартов, в связи с чем
наблюдается расхождение между формулировками норм
1
Bull H. The Anarchical Society – A Study of Order in World Politics. London, 1995. P.
131
2
Мусихин Г.И. Классификация теорий суверенитета как попытка преодоления
―концептуального эгоизма‖ // Общественные науки и современность. – 2010. - № 1. - С.
65-66.
41
международного права и действительной политикой суверенных
государств.
Отмеченная нами ранее позиция относительно разнородного дискурса
понятия «суверенитет» в таких научных парадигмах как неолиберализм,
неореализм, постпозитивизм, нашли свое отражение и в позиции одного из
наиболее значимых политических философов двадцатого века Карла
Шмитта: «Эпоха государственности подходит к концу. По этому поводу уже
не надо больше тратить слов. Государство как модель политического
единства, как носитель поразительнейшей из всех монополий – монополии
принятия политических решений – этот блестящий образец европейской
формы и западной цивилизации свергнут с трона, низложен
1
». В связи с
этим, предлагается провести анализ проблемных точек операционализации
дефиниции «суверенитет» (государственный суверенитет) в условиях
современного мира, под влиянием такого значимого фактора как
глобализация.
Сам феноменом создания наднациональных институций и
делегирования им части государственных полномочий привел американского
теоретика права Джозефа Вейлера к мысли о том, что Европа уже, ранее
других, вступила в постсуверенную эпоху
2
. В продолжение к этому
исследователь Е. Кузнецова и И.И. Осветимская (независимо друг от друга)
сформулировали вывод о том, что данная эпоха, которую назвали
конституционализм, характеризуется процессом трансформации договоров
между государствами Европейского Союза из правовых обязательств в
иерархичный правовой режим, определяющий границы прав и обязанностей
для всех участников (государственных и частных), в тех границах, где
применяются права Европейского союза
3
(Подобная позиция отражается в
1
Шмитт К. Понятие политического // Вопросы социологии. 1992. № 1. С. 30.
2
Weiler J. The Constitution of Europe, ―Do the New Clothes have an Emperor?‖ and
Other Essays on European Integration. Cambridge, 1998; European Constitutionalism Beyond
the State / J. H. H. Weiler, Marlene Wind (eds.). Cambridge, 2003.
3
Кузнецова Е. Западные концепции государственного суверенитета. [Электронный
ресурс] Режим доступа: http://www.intertrends.ru/eleventh/007.htm; Осветимская И. И.
42
трудах постпозитивистов, который настаивают на уменьшении роли
государства и отказе от употребления такого понятия как «государственный
суверенитет», объясняя это тем, что многие государственные функции
переходят на транснациональный уровень).
Тем не менее, подобная характеристика международных процессов не
бесспорна. Профессор А.Ю. Мельвиль, долгое время занимавшийся
проблемами политического транзита, отмечал, что «интеграционные
импульсы мирового развития соседствуют с фрагментационными и
дезинтеграционными»
1
. В связи с этим нельзя однозначно утверждать то, что
глобализация окончательно уменьшит роль государства и как следствие
«государственного суверенитета», так как данный глобальный процесс
сложнее и многограннее, ведь параллельно с глобализацией происходят
процессы локализации (в ходе которых роль государств и суверенитетов
растет).
Профессор О.М. Мещерякова заметила, что интеграционные процессы
безусловно влияют на концепцию суверенитета, но подобно тому как
международное право определяет характер отношений между государствами,
так и право, распространяющееся на Европейский союз, создано
государствами для реализации своих национальных интересов, выполнению
которых способствуют интеграционные процессы. В связи с этим,
отмечается, что ни интеграционные процессы, ни международное или
региональное право «не отменяют» важность концепции суверенитета
2
. По
Основные модели трансформации национального государства в перспективе установления
глобального порядка // Правоведение. 2013. № 4. C. 51–63.
1
Мельвиль А.Ю. Становление транснациональной политической среды и «волны»
демократизации // Современные международные отношения и мировая политика:
учебник для вузов / отв. ред. А.В. Торкунов. М., 2004. С. 3.
2
Мещерякова О.М. Наднациональность в праве Европейского Союза и проблема
суверенитета: автореф. дис. … докт. юрид. наук. М., 2010. С. 18.
43
мнению И.И. Осветимской, в данном случае уместнее говорить об адаптации
суверенитета к вызовам глобализации
1
.
Глобализация в современном мире определяет еще одну значимую
теоретическую проблему суверенитета, которая связана со сложностью
определения сущности суверенитета современного государства. Отмеченные
нами классические подходы, сформулированные в эпоху абсолютизма,
поддерживали позицию, согласно которой суверенитет являлся важнейшей
чертой государства, определяющей верховенство во внутренней и
независимость во внешней политике. Также распространенной являлась
позиция о принадлежности суверенитета непосредственно государственной
власти. В связи с этим уместно отметить позицию исследователя Н.И.
Палиенко: ««суверенитет – не сама государственная власть, но лишь
определенное ее свойство, в силу которого она является высшей и
независимой властью»
2
.
В данном случае И.И. Осветимская в рамках данной дискуссии
предлагает свою позицию, согласно которой классические подходы к
определению понятия «суверенитет» не отражают современный реалий.
Наделение суверенитетом государственной власти говорит о том, что
суверенитетом обладает лишь отдельный элемент в общей системе
(государстве), а из этого следует, что суверенитет отделяется от самого
государства. «… в данном случае содержание суверенной власти дается
путем перечисления отдельных ее прав. Но эти отдельные права не вытекают
из сущности суверенитета, иными словами, доказательства, что они не могут
1
Осветимская И.И. Государственный суверенитет: содержание и преобразование в
условиях глобализации // Актуальные вопросы публичного права. Конституционное
право, 2017. №4. С. 154.
2
Палиенко Н. И. Суверенитет: Историческое развитие идеи суверенитета и ее
правовое значение. Ярославль, 1903. С. 438–439.