13
1) правовая доктрина в последнее время стала отличаться устойчивым
характером самостоятельной категории правового акта российской политико-
правовой практики
1
;
2) правоприменительная цивилистическая практика сориентирована
нормами ст. 1119 ГК РФ
2
и ст. 14 АПК РФ
3
на содержание правовой
зарубежной доктрины, что разъясняется и активно применяется в судебной
практике
4
;
3) сегодня правовая доктрина представляется самостоятельным явлением,
входящим вместе с прочими элементами в состав правовой системы
государства, что формирует объективные потребности ее активного
исследования для роста правового качества социальных технологий,
управленческих механизмов, которые должны решать задачи эволюции
правового государства с динамически развивающимся гражданским
обществом
5
;
4) правовая доктрина рассматривается Д. В. Храмовым
«нетрадиционным» источником права в узком подходе научно-правовых
исследований, являющихся существенным подспорьем для регулирования
1
См. Например, Указ Президента РФ от 05.12.2016 N 646 "Об утверждении Доктрины
информационной безопасности Российской Федерации"//Собрание законодательства РФ,
12.12.2016, N 50, ст. 7074.
2
Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 N 146-ФЗ (ред. от
03.08.2018)//Собрание законодательства РФ, 03.12.2001, N 49, ст. 4552.
3
Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 N 95-ФЗ(ред.
от 03.08.2018)//Собрание законодательства РФ, 29.07.2002, N 30, ст. 3012.
4
См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2017 N 23 "О рассмотрении
арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений,
осложненных иностранным элементом"//Бюллетень Верховного Суда РФ, N 8, август, 2017;
Обзор судебной практики ВС РФ N 5 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ
27.12.2017); Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 09.07.2013 N 158 «Обзор
практики рассмотрения арбитражными судами дел с участием иностранных лиц».
[Электронный ресурс]. СПС КонсультантПлюс.
5
Полякова Т.М. К вопросу о политико-правовой доктрине России // История государства и
права. 2006. № 1. С. 20.
14
правоотношений, при этом затрагивая только частноправовую сферу без
обобщения дефиниции доктрины в контексте системы источников права
1
.
5) в комплексном исследовании Гильмуллина А.Р. обозначена роль
правовой доктрины при формировании, осуществлении законодательной
власти:
- как источника концептуальных задач реформирования
законодательства;
- как идеологического системообразующего фактора влияния на
общественное мнение в различных формах общественного обсуждения,
слушаний, научных чтений, правовых экспериментов;
- как научного параметра экспертной оценки при разработке,
обосновании, проверке законопроектов на предмет их соответствия актуальным
вызовам регулируемой деятельности;
- как теоретического элемента в правосознании законодателя, другого
публичного субъекта, который определяет правомерность и эффективность
всех стадий правотворчества, законодательного процесса
2
;
6) Егоровым А.В., Сулеймановым Б.Б. систематизированы характерные
признаки правовой доктрины как источника права
3
:
- обладает определенной юридической силой воздействия на принятие
правовых решений, тем самым отражается общеобязательный характер
правовой доктрины;
- в основном содержании доктрина индивидуализирована, поскольку
известны ее авторы и лица, поддерживающие правовую доктрину;
1
Храмов, Д. В. Нетрадиционные источники российского частного права: общетеоретический
аспект: автореф. дис… канд. юрид.наук, 12.00.01/Храмов Дмитрий Владимирович.-
Саратов,2010. -26 с.
2
Гильмуллин, А.Р. Проявление правовой доктрины в механизме Российского государства:
дис. ... канд. юрид.наук: 12.00.01/Гильмуллин Айнур Разифович. - Казань, 2018. - 188 с.
3
См. Егоров А.В. Правовая доктрина как объект сравнительного права//Право и политика.
2004. № 9. С. 11-14; Сулейманов Б.Б. Методологические аспекты правовой доктрины //
Доктрина права. Тамбов-Саратов 2009. № 1-2 (2-3). С. 25.
15
- сфера реализации доктрины - содержание правовой политики
государства, которая в некоторых странах может реализоваться посредством
судебной практики;
- правовая доктрина отличается следованием правовым традициям и
общим принципам правовой семьи;
- доктрина должна наполняться только правовым содержанием,
поскольку религиозные элементы могут присутствовать в мусульманском
праве;
- в доктрине важно сочетание теории с юридической практикой, что
предполагает значимость прецедента в англо-саксонской правовой семье;
- правовая доктрина отличается устойчивостью и определѐнностью, что
является основным условием признания доктрины источником права.
Значит, вторым (актуальным) элементом сущности правовой доктрины
как источника права представляется выделение в последнее время правовой
доктрины в самостоятельную категорию российского правового источника.
Однако, указанный вывод поддерживается не всеми российскими
правоведами:
- Василевская Д.В. рассматривает источники права только с формально-
юридической точки зрения, игнорируя развитие правовой доктрины в качестве
материального источника права, поскольку следует признавать источником
права «любую форму фиксации правовых норм, из которой участник
правоотношений на практике реально черпает обязательные для него правила
поведения, представления о правомерном и неправомерном, а
правоприменитель – основу для выносимого им решения»
1
; при этом автор
упускает из виду невозможность охвата всех правоотношений формальными
источниками, которая предопределяет поиск решения правового конфликта не
1
Жукова-Василевская, Д.В. Источники права России: тенденции формирования и развития:
автореф. дис. ... канд.юрид.наук: 12.00.01/Жукова-Василевская Дарья Владимировна. -
Москва, 2009. - 26 с.
16
только с помощью действующих норм, но и с использованием устоявшихся
теоретических элементов правовой доктрины;
- Гаджинова Ф.М.
1
отмечает, что на содержание состава системы
источников права влияют факторы сложившихся правовых традиций,
особенных функциональных свойств отдельных категорий источников права,
характера регулируемых отношений, предпочтительных методов правового
регулирования, без упоминания роли в этой системе правовой доктрины.
Следует полагать, что упоминаемые Ф.М. Гаджиновой «предпочтительные
методы» регулирования сформулированы, систематизированы в рамках
общепринятой правовой доктрины.
То есть, третий (негативный) элемент сущности правовой доктрины
определяется отсутствием среди российских правоведов общего понимания
доктрины самостоятельным элементом системы правовых источников, что
представляется нелогичным, поскольку развитие таких источников невозможно
без обязательной ссылки на теоретическую базу, которую целесообразно
обозначить нетрадиционным (новейшим) правовым источником.
В этой связи А. А. Васильев отмечает три значения правовой доктрины в
юриспруденции
2
:
1) значение доктрины как собственно юридической науки в целом, то есть
системы представлений относительно права, его социального назначения
(значение доктрины как отдельной отрасли юридического знания);
2) значение доктрины как отдельного учения о действующем и
существовавшем праве;
3) значение доктрины как совокупности господствующих идей, которые
поддерживаются обществом и выступают составной частью государственной
правовой политики и правосознания.
1
Гаджинова Ф.М. Источники права и их система в современном российском праве: Дис. ...
канд. юрид. наук : 12.00.01/Гаджинова Фатима Мурадиевна: Москва, 2004. - 26 c.
2
Васильев, А. А. Правовая доктрина как источник права: историко-теоретические вопросы:
автореф.дис ... канд. юрид. наук: 12.00.01/Васильев Антон Александрович. - Красноярск,
2007. - 28 с.
17
Во всех указанных значения правовая доктрина воспринимается
источником права в идеологическом контексте, поскольку влияет на
содержание правовых норм нормативных правовых актов, судебных решений,
религиозных канонов и т.д.
1
Действительно, в силу своей юридической
природы правовая доктрина рационально отражает действительность, что
способствует развитию регулятивных возможностей доктрины путем
идеологического, воспитательного воздействия на сознание, волю субъектов
права в целях их убеждения в необходимости реализации соответствующих
доктрине типов правомерного поведения
2
.
Значит, следующим (идеологическим) элементом сущности правовой
доктрины как источника права стоит отметить определенное влияние на
правосознание, на волю субъектов права общепринятого научного содержания
доктрины.
Вместе с этим, правовая доктрина постоянно развивается во
взаимодействии с правовыми науками, с философией, с социологией, с
психологией и прочими гуманитарными науками, в рамках необходимого
комплекса систематизированных знаний, которые необходимы для научного
обоснования направлений дальнейшего развития всей системы общественного
управления. Поэтому правовая доктрина строится на основе международной и
национальной преемственности теоретико-правового знания, которое
отражает
3
:
1
Гильмуллин А. Р. Роль правовой доктрины как источника права (теоретико-
функциональный подход) // Алексеевские чтения: материалы IV Междунар. науч.-практ.
конф. (30-31 марта 2017 г.) / Сост.: Б. Б. Сулейманов (отв. Редактор), А. А. Ашурбекова;
Верховный суд Республики Дагестан; РАН, Саратовский филиал института государства и
права; Научно-образовательный центр «Юридическая техника как средство правовой
политики» ; ВГУЮ (РПА Минюста России), Северо-Кавказский (г. Махачкала) институт. ―
Махачкала, 2017. ― С. 123–131.
2
Васильев A.A. Понятие правовой доктрины // Эволюция российского права: материалы
Второй всероссийской научно-практической студенческой конференции. / Отв. ред. H.H.
Тарасов. - Екатеринбург: Изд. Дом УрГЮА, 2004. С. 10-12.
3
Гильмуллин А. Р. Правовая доктрина в механизме российского государства: научно-
теоретический анализ // Ученые записки Казанского университета. - 2017. - Т. 159, кн. 2. - С.
324-333.
18
1) проверенные временем правовые конструкции (фундаментальные
постулаты, конкретные теоретические идеи, концептуальные нормы, аксиомы,
принципы);
2) особенности и закономерности в социально-правовой
действительности, в специфике организации, функционирования системы
государственного управления;
3) обобщенные и закрепленные в научных публикациях тезисы, которые
частично легализованы:
- нормами-идеологемами объективного права (положениями доктрин,
стратегий, концепций, программ и т.д.);
- правовыми позициями Конституционного Суда РФ, Верховного суда
РФ;
- документами международного права;
- положениями кодексов этики;
- другими документами относительно стратегии общественного и
государственного развития;
4) комплексы юридической терминологии правовой доктрины, которые
наполняют правовую систему закономерностью юридической логики;
5) отражение влияния внешних факторов объективного свойства
(социально-экономической обстановки, политического курса) и субъективного
характера (авторитетных мнений, личной убежденности,
согласованной позиции множества субъектов, компромисса и
конвенциональности в суждениях);
6) определяющее воздействие правовой доктрины на взгляд государства
на действующую систему права, что определяет неразрывность доктрины от
реального механизма государства;
7) сущность правовой доктрины как результата интеллектуальной,
творческой, научной деятельности, способной:
- воздействовать на правовое развитие государственных и прочих
публичных институтов;
19
- влиять на содержание действующих норм права посредством создания
положений материального, процессуального (формального) права.
То есть, пятый (комплексный) элемент сущности правовой доктрины
обусловлен ее постоянным развитием во взаимодействии с гуманитарными
науками на основе международной и национальной преемственности
теоретико-правового знания, отражающего: проверенные временем правовые
конструкции, закономерности в социально-правовой действительности,
влияние внешних факторов, воздействие на взгляд государства относительно
права и т.д.
Указанный комплексный характер и прочие свойства правовой доктрины
обуславливают сложность формулировки единого понятия правовой доктрины.
В этой связи стоит указать на обоснованные в 21 веке отечественными
исследователями некоторые дефиниции правовой доктрины.
Во-первых, А.А. Васильев представляет правовую доктрину как систему
идей о праве во всех странах мира, которые:
- выражают конкретные социальные интересы;
- определяют элементы содержания и функционирования правовой
системы;
- непосредственно воздействуют на волю, на сознание субъектов права;
- признаются обязательными в силу авторитета и общепринятого
содержания: государством (посредством ссылки на выводы авторитетных
правоведов в правовых актах) или юридической практикой (путем ссылки на
выводы экспертов, на доктрины зарубежного права и пр.);
- делают правовую доктрину первичным правовым источником,
преобладающим по силе относительно других источников права с
интеллектуально-волевым, целенаправленным характером;
- определяют доктрину источником права современной России в силу
фактического ее признания авторитетной, общепринятой концепцией создания,
реализации права.
20
Таким образом, терминологический элемент сущности правовой
доктрины определяется ее понятием как системы идей о праве с социальным,
волевым, объективным, обязательным и всеобщим характером (по А.А.
Васильеву).
При этом автор приводит субъективный вывод о выступлении правовой
доктрины глобальным источником права по причинам формальной
определѐнности доктрины, общеобязательности правовой доктрины в силу
авторитетности учѐных-юристов в обществе, в силу обеспечения государством
и т.д.
1
Но подобные аргументы не могут наблюдаться во всех странах мира из-
за существенного различия в содержании политики стран и в уровне правового
развития. Например, в Китайской народной республике(КНР) приоритетной
считается социалистическая идеология коммунистической партии и научно-
правовая деятельность практически не осуществляется.
В этой связи Т.В. Степановой выделены основные признаки правовой
системы КНР социализма «китайской специфики»
2
, которая развивается на
основе доктрины компартии:
- признак главной роли социалистической идеологии для правовых
источников;
- признак надзора, контроля партии (КПК) над системой органов власти,
поэтому современный Китай является партией-государством, а КПК
неотделимо от центральной власти;
- признак плановости экономики и приоритета коллективизма;
- признак отсутствия эксплуататорских классов, взаимодействующий с
высокой ролью корпоративных правил;
- признак недостаточной систематизированности законодательства;
1
Васильев A.A. Правовая доктрина как источник права//Конституция и правовая реформа в
России: Межвузовский сборник статей/под ред. В.Я. Музюкина, В.В. Сорокина. - Барнаул:
Изд-во Алт. ун-та, 2004. С. 231 - 238.
2
Степанова, Т. В. Идентификация правовой системы Китайской Народной Республики:
вопросы теории: автореф. ... канд. юрид. наук: 12.00.01/Степанова Татьяна Владимировна. -
Владимир, 2010. - 21 с.
21
- признак формирования китайского правосознания на базе: идеологии
конфуцианства, германско-правовой идеологии, марксизма-ленинизма;
- признак формального разделения полномочий главы государства между
Председателем КНР и Постоянным комитетом ВСНП на основе реального
руководства Китаем Постоянным комитетом политбюро ЦК КПК, что не
отражено в Конституции КНР, но является для Китая неписаным законом или
конституционным обычаем; и т.д.
То есть, на указанном примере можно резюмировать, что в Китае
правовая доктрина заменена идеологической доктриной компартии, поскольку
научно-прикладные исследования китайскими юристами практически не
осуществляются и не поддерживаются государством, которое считает
приоритетным выпуск однообразных учебников и правовое развитие страны по
программным документам власти на основе идеологии коммунистической
партии КНР. Однако высокая эффективность государственного управления в
КНР без применения обособленной правовой доктрины, как это принято в
основном большинстве стран, не вызывает сомнений и служит примером для
других государств.
Значит, альтернативным элементом сущности правовой доктрины стоит
отметить возможность ее замены (трансформации) в определенной стране
идеологической доктриной правового развития с учетом национальных
особенностей.
Во-вторых, А. Р. Гильмуллин обобщает элементы дефиниции правовой
доктрины современной России в связи: с содержанием правовой политики, с
проявлениями рассматриваемой доктрины в различных ветвях власти (в
законодательной, в исполнительной и судебной власти)
1
. При этом автор
логично аргументирует отдельные понятия правовой доктрины:
1) в контексте источника права правовая доктрина представляется
разработанными и обоснованными учеными-юристами положениями,
1
Гильмуллин А. Р. О влиянии правовой доктрины на принципы организации и деятельности
механизма российского государства // Мир юридической науки. – 2017. – № 3. – С. 18–25.
22
конструкциями, идеями, принципами, суждениями о праве, обладающими в той
или иной системе права обязательной юридической силой. При этом
совокупность обязательных доктринальных правоположений именуется
«правом юристов»;
2) при широком подходе правовая доктрина, как отмечает автор,
выступает научно-обоснованной системой знаний, которая отражает
действительные процессы, явления права, государства, что выражается:
- формальной определенностью доктрины как юридического источника;
- анализом социально-правовой действительности;
- приоритетным использованием позитивного опыта практики с точным и
глубоким отражением еѐ закономерностей развития;
- возможностью и допустимостью применения доктрины в силу ее
формирования на авторитете мнения общепризнанных учѐных-юристов;
- реализацией правовой доктрины на разных уровнях правового
регулирования путѐм внесения еѐ тезисов, содержания в разработанные
правовые акты.
3) также приводится авторское определение правовой доктрины как
самостоятельного правового явления, представляющего собой одновременно:
- юридическую форму источника права или доктринального правового
акта;
- самостоятельное направление научных исследований в области
формирования, функционирования системы права, государства
1
;
4) вместе с этим, А.Р. Гильмуллин указывает общее определение
правовой доктрина (равно как и доктрины вообще) как достаточно сложной
системы, обладающей индивидуальным генезисом, и одновременно
выступающей регулятором множества общественных отношений, комплексное
содержание которой:
1
Гильмуллин А. Р. О правовой доктрине в исполнительной ветви власти // Правовое
государство: теория и практика. – 2017. – № 1 (47). – С. 79–85.