26
общества (п. 3, ст. 401). Ссылка на ст. 401 ГК РФ свидетельствует о некотором
отходе от безусловной ориентации на принцип вины при привлечении к
проникающей ответственности. Как следует из указанной нормы,
освобождающих от ответственности в сфере предпринимательской
деятельности является лишь воздействие непреодолимой силы. При этом, в
случае недоказанности вины, российские суды отказывают в привлечении к
ответственности
1
. Закон об акционерных обществах, повторяя общее правило,
вводит уточнение, согласно которому несостоятельность дочернего общества
считается происшедшей по вине основного общества только в случае, когда
основное общество использовало указанные право и/или возможность в целях
совершения дочерним обществом действия, заведомо зная, что вследствие
этого наступит несостоятельность дочернего общества
2
. Иными словами,
устанавливается более строгая форма вины - прямой или косвенный умысел
3
.
Исключения из принципа ограниченной ответственности вводятся
также федеральными законами, в том числе Федеральным законом от
26.10.2002 N 127-ФЗ (ред. от 27.12.2019) "О несостоятельности (банкротстве)"
(с изм. и доп., вступ. в силу с 08.01.2020) (далее – «Закон о банкротстве»).
Статьей 61.11 Закона о банкротстве вводится субсидиарная
ответственность за невозможность полного погашения требований
кредиторов, которая наступает, если полное погашение требований
кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия
контролирующего должника лица.
Согласно п. 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное,
предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно
вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица
1
Лихтер П.Л. Проникающая (объединяющая) ответственность в свете коллизий принципов
гражданского права // Российская юстиция. 2019. №6. с. 9
2
Федеральный закон от 26.12.1995 N 208-ФЗ (ред. от 04.11.2019) "Об акционерных
обществах" (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2020). с. 5
3
Егоров А.В., Усачева К.А. Субсидиарная ответственность за доведение до банкротства -
неудачный эквивалент доктрины снятия корпоративного покрова // Вестник ВАС РФ №12
(253) декабрь 2013. с. 33
27
при наличии хотя бы одного из оснований: причинение существенного вреда
имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или
в пользу этого лица либо с одобрения этим лицом одной или нескольких
сделок должника, включая подозрительные, оспоримые и мнимые сделки;
отсутствуют или содержат неполную, искаженную информацию документы
бухгалтерского учета и (или) отчетности; возникшие вследствие
правонарушения требования кредиторов третьей очереди по основной сумме
задолженности, за совершение которого привлечены к ответственности
должник или его единоличный исполнительный орган превышают 50%
общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме
задолженности, включенных в реестр требований кредиторов; документы,
хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством
Российской Федерации отсутствуют либо искажены; не внесены подлежащие
обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения
либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице.
1
В развитие положений Закона о банкротстве о субсидиарной
ответственности, было выпущено Письмо ФНС №СА-4-18/16148@ «О
применении налоговыми органами положений главы III.2 Федерального
закона от 26.10.2002 №127-ФЗ» (далее – Письмо»). Кроме того, 21 декабря
2017 г. Пленум ВС РФ принял Постановление №53 «О некоторых вопросах,
связанных с привлечением контролирующих лиц должника к ответственности
при банкротстве» (далее – «Постановление №53»), в котором даны
разъяснения, как по общим принципам и основаниям привлечения
контролирующих должника лиц к ответственности, так и по процессуальным
вопросам подачи и рассмотрения заявления о привлечении к ответственности.
Верховный суд дал разъяснение, в частности по вопросу о том, какие
лица подпадают под определение «контролирующих лиц»: как управляющая
компания должника, так и руководитель такой компании могут быть признаны
1
Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ (ред. от 27.12.2019) "О несостоятельности
(банкротстве)" (с изм. и доп., вступ. в силу с 08.01.2020). с. 104
28
контролирующими должника лицами, а номинальный руководитель по
общему правилу подлежит привлечению к субсидиарной ответственности
наряду с лицами, осуществляющими фактическое управление компанией.
1
Среди прочих внесенных в Закон о банкротстве в 2017 году изменений,
также следует отметить, что впервые главные бухгалтеры и финансовые
директора должника, замещающие их лица, а также иные лица, ответственные
за ведение бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой
отчетности) были названы в качестве контролирующих должника лиц. Также,
к числу контролирующих отнесены лица, которые извлекали выгоду из
незаконного и недобросовестного поведения лиц, перечисленных в ст. 53 ГК
РФ.
Согласно п. 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной
ответственности контролирующего должника лица равен совокупному
размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований
кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований
кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не
погашенными по причине недостаточности имущества должника.
2
Егоров
А.В. и Усачева К.А. обращают внимание на то, что размер вреда,
причинённого тем, что должник вследствие действий контролирующего лица
стал несостоятельным, не сводится к разнице между имеющимися
неудовлетворенными требованиями к должнику и суммой, вырученной от
реализации такого имущества. Таким образом, по мнению авторов такой
подход приводит к несправедливому результату в связи с тем, что размер
субсидиарной ответственности привязывается «не к оценке того вреда,
которое причинило виновное лицо, а к математическому подсчету разницы
между активами и пассивами; причем такая разница совершенно
необязательно будет равна размеру причиненного конкурсной массе вреда и
1
п.6 Постановления Пленума ВС РФ №53 «О некоторых вопросах, связанных с
привлечением контролирующих лиц должника к ответственности при банкротстве» от
21.12.2017 г.
2
Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ (ред. от 27.12.2019) "О несостоятельности
(банкротстве)". С. 105
29
отклонения возможны в обе стороны»
1
. Однако, мы не можем согласиться с
данным утверждением, поскольку положение Закона о банкротстве о
равенстве между размером реестра требований кредиторов должника и
субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, смягчается
положениями абз. 2 п. 11 статьи Закона о банкротстве о возможности
соответствующего уменьшения размера субсидиарной ответственности, если
будет доказано, что «размер вреда, причиненного имущественным правам
кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований,
подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника
лица»
2
. При этом, в силу размера задолженности юридических лиц и размера
имущества физического лица, на практике невозможна обратная ситуация,
когда размер ответственности физического лица по долгам должника –
юридического лица больше конкурсной массы должника. Иными словами, абз.
1 п. 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве определяет максимальный размер
ответственности контролирующего лица в размере конкурсной массы
должника, который подлежит соответствующему уменьшению в случае, если
доказано, что вина такого лица существенно меньше размера требований
кредиторов. Кроме того, само понятие субсидиарной ответственности
означает, что контролирующее лицо отвечает по долгам должника перед
кредитором только в той части, в которой размер имущества должника меньше
размера конкурсной массы. При этом, сама возможность взыскания в
контролирующего лица денежных средств том размере, чтобы покрыть размер
требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов
представляется незначительной ввиду во-первых, существенной
количественной разницы между размерами имущества физического лица и
1
Егоров А.В., Усачева К.А. Субсидиарная ответственность за доведение до банкротства -
неудачный эквивалент доктрины снятия корпоративного покрова // Вестник ВАС РФ №12
(253) декабрь 2013. с. 48
2
Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ (ред. от 27.12.2019) "О несостоятельности
(банкротстве)". с. 105
30
размерами задолженности юридического лица-должника, а во-вторых, в связи
с частым выводов активов физическими лицами за рубеж, в результате чего
существенно осложняется вероятность взыскания такого имущества в
конкурсную массу. С другой стороны, мы можем частично согласиться с
доводами Егорова А.В. и Усачевой К.А. о том, что в случае уменьшения
ответственности контролирующего лица, перед судами встает фактически
двойная работа – вначале в определении размера субсидиарной
ответственности, а затем в выводе из этой цифры размера деликтной
ответственности, в связи с чем авторами делается вывод о предпочтительности
использования института деликтной ответственности перед институтом
субсидиарной ответственности в конкурсном праве
1
. Однако, необходимо
отметить, что судам не приходится «определять размер субсидиарной
ответственности», поскольку она по факту составляет разницу между
реестром требований кредиторов и размером имущества должника-
юридического лица. Иными словами, во-первых, данные цифры
подсчитываются арбитражным управляющим, а во-вторых, не требуют
сложных математических расчетов и формул.
Однако, постановка размера субсидиарной ответственности
контролирующего лица в зависимость от размера конкурсной массы и реестра
требований кредиторов должника, неоправданно затягивает конкурсное
производство. Добавим так же, что ввиду того, что в соответствии с п. 7 статьи
61.16 Закона о банкротстве если на момент рассмотрения заявления о
привлечении к субсидиарной ответственности невозможно определить размер
субсидиарной ответственности, арбитражный суд выносит определение о
приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с
кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов
2
,
1
Егоров А.В., Усачева К.А. Субсидиарная ответственность за доведение до банкротства -
неудачный эквивалент доктрины снятия корпоративного покрова // Вестник ВАС РФ №12
(253) декабрь 2013. с. 49
2
Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ (ред. от 27.12.2019) "О несостоятельности
(банкротстве)". с. 108
31
контролирующие должника лица получают дополнительную возможность и
сроки для вывода своих активов за границу. Частично данная проблема
компенсируется возможностью наложения обеспечительных мер в
соответствии с п. 5 статьи 61.16 Закона о банкротстве (однако, для наложения
обеспечительных мер нужна соразмерность, а в данном случае ее невозможно
установить ввиду невозможности определить размер субсидиарной
ответственности) и возможностью подачи заявления о банкротстве
контролирующего должника лица, однако конструкция деликтной
ответственности была бы предпочтительней.
Егоров А.В. и Усачева К.А. в своей статье сетуют на то, что «в отличие
от более тонких зарубежных конструкций, таких, например, как снятие
корпоративного покрова в случае смещения имущественных масс
юридического лица или смешения сфер их деятельности, в российском праве
сформирован институт субсидиарной ответственности, наступающий в случае
ненадлежащего ведения документов бухгалтерского и иного учета»
1
, которая
в основном возлагается на единоличный исполнительный орган и участники
общества не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности в
конкурсном праве. На лицо смешения оснований наступления
ответственности. Кроме того, в соответствии с п. 4 статьи 61.10 Закона о
банкротстве, контролирующим лицом считается также лицо, которое имело
право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами
распоряжаться 50% и более процентами голосующих акций акционерного
общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с
ограниченной ответственностью, или более чем половиной голосов в общем
собрании участников юридического лица либо имело право назначать
(избирать) руководителя должника. Иными словами, к субсидиарной
ответственности могут быть привлечены участники и акционеры
1
Егоров А.В., Усачева К.А. Субсидиарная ответственность за доведение до банкротства -
неудачный эквивалент доктрины снятия корпоративного покрова // Вестник ВАС РФ №12
(253) декабрь 2013. с. 59
32
корпоративных юридических лиц. Однако мы можем согласиться в том, что
было бы полезно имплементировать некоторые инструменты доктрины в
российское законодательство. Авторы полагают, что вместо института
субсидиарной ответственности при банкротстве целесообразное ввести
институт, устанавливающий неблагоприятные правовые последствия для лиц,
допустивших смешение имущественных масс юридического лица и
контролирующих его участников. Однако, авторами не предлагается способы
имплементации таких норм в законодательство Российской Федерации.
Как верно указывают Горбач У.Б. и Филатова О.В., «проблемой
применения на практике законодательства о банкротстве является его низкая
эффективность, а именно сложность удовлетворения требований кредиторов в
связи с отсутствием активов у должника – юридического лица.»
1
Таким
источником средств может служить имущество контролирующих должника
лиц, привлеченных к субсидиарной ответственности. При этом, авторы
задаются вопросом, как определять размер такой ответственности в связи с
тем, что законодательством установлены разные режим и критерии
ответственности для юридических и физических лиц.
1.3. Возможность использования положений Доктрины снятия
корпоративной вуали в судебной практике в Российской Федерации и
имплементации в российское конкурсное право некоторых положений
Доктрины снятия корпоративной вуали.
На практике, российские суды не принимают ссылки на доктрину о
снятии корпоративной вуали. Так, в постановлении по делу №А40-52404/14-
104-447, суд указывает «ссылка заявителя на необходимость применения к
спорным правоотношениям юридико-технологического приема «снятие
корпоративной вуали», в том числе со ссылкой на Постановление Президиума
ВАС РФ от 24.04.2012 по делу А40-16404/11, судом признается
1
Филатова У.Б., Горбач О.В. Доктрина «снятия корпоративной вуали»: некоторые аспекты
применения // Гражданское право №1, 2019, с. 8
33
несостоятельной, так как упоминается понятие о доктрине «срывания
корпоративной вуали», под которой в рамках указанного дела раскрываются
обстоятельства осуществления иностранным банком на территории РФ
предпринимательской деятельности через аффилированных лиц. <…> В
российском законодательстве возможность возложения ответственности по
обязательствам ООО на его учредителя или единоличный исполнительный
орган предусмотрена п. 3 ст. 3 ФЗ «Об обществах с ограниченной
ответственностью» и п. 3 ст. 56 ГК РФ в рамках процедуры банкротства»
1
.
В Постановлении Арбитражного суда Московского округа по делу
№А40-52404/14-104-447 суд также указал: «упоминанием о доктрине
«срывания корпоративной вуали» истец выбрал ненадлежащий способ защиты
права, т.к. привлечение к ответственности по обязательствам ООО возможно
только при подаче иска по процедуре банкротства».
2
В данном деле суд
ограничил применение доктрины снятия корпоративной вуали случаями
рассмотрения дел о банкротстве. Предполагаем, что суд имел в виду
привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. При
этом, некоторые ученые предполагают, что практическое использование
доктрины снятия корпоративной вуали в России возможно только при наличии
отношений, осложненных иностранным элементом
3
, то есть в случае, если
применению подлежит право страны, в которой используется инструменты
данной доктрины.
В Постановлении Президиума ВАС РФ от 26 марта 2013 г. №14828/12
по делу №А40-82045/11-64-444 суд подошел близко к концепции снятия
корпоративных покровов. В этом деле суд пришел к выводу о том, что
некоторые действия участников имущественного оборота могут представлять
1
Постановление Арбитражного суда Московского округа от 21 января 2015 г. по делу
№А40-52404/14-104-447 ///www.kad.arbitr.ru (дата обращения: 09.01.20). (Гражданское
право №1,2019)
2
Там же
3
Мосечкин И.Н., Махнев А.В. «О правовой природе доктрины «снятие корпоративной
вуали» и возможности ее применения в России // Аллея Науки. 2018. Т. 4. №5 (21). С 647-
656
34
собой «использование юридического лица для целей злоупотребления правом,
то есть находиться в противоречии с действительным назначением
конструкции юридического лица»
1
. При наличии подозрений в искусственном
отчуждении объекта недвижимого имущества в пользу офшорной компании,
бенефициар которой неизвестен (однако существуют косвенные
доказательства аффилированности с первоначальным владельцем), на
ответчика (нового владельца) может быть возложено бремя доказывания
«самостоятельности» оффшорной компании в отношениях с третьими лицами
и - в отсутствие соответствующих доказательств - распространен
преюдициальный характер выводов, сделанных в более раннем судебном
разбирательстве против первоначального объекта, несмотря на то, что
оффшорная компания не была участником этого предыдущего процесса. Такое
дело описывается Асосковым А.В. как «типичный пример «приписываемого
проникновения», в рамках которого правовое положение одного субъекта
распространяется на другого, формально самостоятельного в связи с тем, что
конструкция юридического лица была использована в целях злоупотребления
правом и ущемления интересов третьих лиц».
2
Быканов Д.Д. в своей диссертации
3
приходит к выводу о том, что
понятие «снятие корпоративной вуали» недопустимо использовать в
российской судебной практике, а тем более в нормативных правовых актах в
силу его «размытости» и отсутствия институциональной целостности.
Быканов Д.Д. делает вывод о том, что усилия по имплементации в России
судебного варианта концепции проникновения за корпоративную вуаль
провалились вместе с политикой включения положений о проникающей
1
Постановление Президиума ВАС РФ от 26 марта 2013 г. №14828/12 по делу №А40-
82045/11-64-444. с. 10
2
Асосков А.В. Коллизионное регулирование снятие корпоративных покровов // "Вестник
гражданского права", 2013, N 5. с. 126
3
Быканов Д. Д. : автореферат дис. ... к.ю.н. : 12.00.03 / Быканов Денис Дмитриевич; [Место
защиты: Ин-т законодательства и сравнит. правоведения при Правительстве РФ]. - Москва,
2018. с.9
35
ответственности в Гражданский кодекс РФ
1
. С данным положением
невозможно не согласиться в силу того, что понятие доктрины корпоративной
вуали не имеет четкой структуры, четко определенных критериев применения,
а также значительно отличается от правопорядка к правопорядку.
Представляется неверным брать чужеродное и такое неопределенное понятие
из другого правопорядка и напрямую применять в судебной практике в
Российской Федерации. Далее мы рассмотрим возможности имплементации в
правовую систему Российской Федерации некоторых элементов доктрины
снятия корпоративных покровов. При этом, необходимо сделать оговорку о
том, что мы рассматриваем возможность применения положений и
инструментов доктрины снятия корпоративных покровов только в рамках
законодательства о банкротстве, поскольку распространения охвата
исследования на законодательство Российской Федерации в целом требует
более глубокого и всестороннего исследования.
Например, фактор недостаточной капитализации, имеющий широкое
применение в доктрине снятия корпоративных покровов в странах общего
права, скорее прижился бы в российском корпоративном праве, поскольку
представляется невозможным доказать причинно-следственную связь между
недостаточным исходным уровнем капитала, закрепленном в уставе
корпоративного юридического лица и его поддержанием на достаточно уровне
и причиной банкротства компании. Однако, мы находим возможность
согласиться с Егоровым А.В. и Усачевой К.А. в том, что в случае
имплементации данного положения в законодательство о юридических лицах,
«может получиться неплохой стимул для того, чтобы в будущем в России
создавались юридические лица в реальным уставным капиталом».
2
Отдельные элементы концепции проникновения за корпоративную
вуаль были внедрены в 2017 году в Закон о банкротстве, в связи с чем
1
Там же. с.24
2
Егоров А.В., Усачева К.А. Субсидиарная ответственность за доведение до банкротства -
неудачный эквивалент доктрины снятия корпоративного покрова // Вестник ВАС РФ №12
(253) декабрь 2013. с. 51