34
полюсов является аттрактором деструкции границ Self, противоположный –
механизмом её торможения. Рассмотрим эти установки подробнее.
Трансцендентность — это человеческая способность на время и при
острой потребности внутреннего освобождения от зависимости от своих
хотений, мыслей, эмоций, случайных раздражителей, чтобы посмотреть на
себя и на возникшую ситуацию со стороны, оценить возможности. Ego для
создания внутренней дистанции относительно себя должно иметь некоторое
свободное внутреннее пространство [10]. Его наличие и способность ею
эффективно распоряжаться выступает аттрактором трансценденции то есть
открытости стороннего восприятия при соотнесенности с самим собой, её
отсутствие, результатом чего является внутренняя запутанность,
избирательность внешнего восприятия, навязчивая зацикленность на самом
себе, потеря чувств в отношении себя будет ингибитором.
Ментальная и эмоциональная открытость человека и для себя, и для
окружения (персональность [10]) находится на полюсах закрытости–
открытости. Закрытость связана с деформациями когнитивно-аффективного
стиля и репрессированием основных способностей, и как бы выступая
ингибитором деструкции границ Self. Повышение степени доступности,
коррелирует с ростом чувствительности, реактивности личности, а высокая
доступность может быть аттрактором трансценденции Self и условием его
интенсивного развития.
Взаимодействие отношения человека к ситуации неопределенности и
его стиля детерминации поведения (хозяин ли человек своей судьбы или
«плывет по течению», принимает решение лично или делегирует его кому-
то) дифференцирует механизмы выхода за границы Ego [12]:
функциональное самоопределение в купе с положительными
переживаниями неопределенности (ситуация исследования, инсайтов в
свободном моделировании ситуации) – конструктивный аттрактором
выступает чувствительность человека к эндо- и экзо- трансформациям
сопровождает реактивное изменение границ Self;
35
дисфункциональная чрезвычайная самоопределение совместно с
отрицательными переживаниями неопределенности выступает разрушающим
аттрактором, то есть человек организует свое психическое поле как жизнь
«без ограничений», где нет ингибирующих норм и правил;
две формы не самообусловленного паттерна поведения таких как
социальная гиперадаптивность и неприятное переживание диффузности
сознания, детерминируемые различными нарушениями границ Self могут
выступать ингибиторами: при непрозрачных внутренних границах действия
и стремлениях к сверхдостижениям человек требует изменения внешних
требований, при этом сам остаётся ригидным и сильно нуждающемся во
внешнем контроле; б) при неопределённых, сверхпрозрачных границах Self
так же дефицитарна способность к поленезависимости, хотя при этом
человек имеет низкую самооценку и личностно и социально не сильно
компетентен.
Аутодетерминированная способность человека, искать и находить
потенциально-возможные действия, моделировать из них ценностную
конструкцию и, учитывая её особенности принимать личностно осмысленное
решение подразумевает личностную свободу [11]. Высокие степени которой
коррелируют с невозможностью переносить ограничения в действиях в виде
привязанности или постоянства и являются аттрактором трансценденции. В
роли ингибиторов могут выступить такие личностные качества как
нерешительность, неуверенность в принимаемых самим человеком решений,
тревожных и депрессивных личностей, а также тех, кто сами не знают, чего
хотят, и потому не могут принимать решений.
Качество, отражающее потенциальный предел долга человека, его
обязанности перед некими экзо- или интро- инстанцией держать ответ за
свои совершаемые деяния и принимать на себя вину за потенциальные их
последствия определяются ответственностью. Механизм самоконтроля и
возможность сознательного принятия решений относительно определенной
линии поведения (как результат развития ответственности) положительно
36
коррелируют с проблемой выбора своего Self и его места касаемо внешних и
личных норм и ожиданий.
Диффузность границ Self с уязвимостью в отношении социальных
раздражителей и притязаний есть аттрактор деструкции границ способом
передачи ответственности за принимаемые решения или внедрения в
психическое феноменологическое поле других [14], полного контроля над
ними. Наиболее весомые «моральные» тормоза деформации собственных
границ – страх наказания стыдом, беспокойство совести, чувство вины.
Вышеперечисленные внутренние барьеры нужны для регуляции гомеостаза и
внутренней среды сознания. Сама мысль о нарушении личностных границ
самим субъектом оцениваются как уничижающее собственное достоинство,
конфликтующее с нравственными убеждениями и коррелирующее со
страхами самообвинения и самоосуждения. Если во внутреннем мире
побеждает «retro Ego», совесть есть судья, которому человек обязан
подчиниться под угрозой аутодеструкции.
Self- устремление исходит из ряда напряженных и сопряженных
потребностей: реализации и утверждения себя, повышения личного уважения
к себе или статуса, ощущения себя как аутодетерминирующего, т.е.
одновременная и объектность, и субъектность в своей жизни. Решения здесь
принимаются в интересах будущего, освоения новой стратегии действия и
ассимиляция нового опыта. Роль Self- устремления как аттрактора
трансценденции определяют «саутоинтервенции» [40]: внимание и контроль
над воздействиями, в т. ч. собственных бессознательных мотиваторов и
аффектов, и трансформации своего стиля жизни и идентичности.
Ингибитор трансценденции – ригидность, неподготовленность к
аутотрансформациям, «навязчивое» status quo отношений человека с самим
собой при потенциальной возможности и объективированной потребностью
их изменить. Идентификация со статусом, ролью, и со своим
сформированным в результате адаптации к обстоятельствам, Ego-
представлениями, полезны для психики, но из-за них и не реализуется
37
прямой взгляд на себя самого, т.е., рефлексия. Стеническая или астеническая
ригидность формирует страх нового: оппозицию новому, его эмоциональное
непринятие в отношениях к Self-границам и своей жизни. Сама возможность
аутотрансформации и жизнь с необходимостью принимать решения и
отвечать за результат своего выбора девальвируются как непозволительные и
невыносимые.
Индивидуализм – конформизм как стили жизни наиболее отчетливо
проявляют отношение человека к Self-границам и к возможности их
разрушения. Индивидуализм, аутентичность, экзистенциальный стиль жизни
[16] характеризуют человека, для которого процесс жизни в целом – это
преобразование и обновление, а жизнь Ego – понимание и преобразование
своего опыта. Индивидуалист постоянно выбирает будущее, «ищет бури»,
стрессогенных изменений, и все новое выступает для него аттрактором
самоизменения.
Конформист руководствуется потребностью исключить риск до
минимума. Осознавая себя не более чем воплощением биологических
потребностей, социальных ролей и контрактных отношений, конформист
делает выбор в пользу прошлого и прагматических ценностей –
ингибиторов самоизменения. Познание мира он заменяет коллективным
мышлением, «тенью социальных идеалов» (Э. Дюркгейм), соединяющих
противоположности и нивелирующих различия.
Страхи – первичные эмоции, возникающие вслед за обнаружением
границы и ее оценкой как значимой опасной ситуации взаимодействия Ego и
не-Ego. Последующие реакции на факт границы (реинтеграция, протекция,
отвержение, избегание границы) служат достижению субъективной
самоэффективности [26].
Страхи–аттракторы разрушения границ Ego наблюдаются у
определенных типов личности. При депрессивном типе к отказу от границ
приводят человека страхи покинутости, заброшенности: самоотречение,
самоотдача обещают близость, а она, в свою очередь, – безопасность и
38
защищенность. Главный страх лиц гистрионического (истероидного) типа –
необходимость, неизбежность, любые жесткие границы и ограничения,
включая пол, возраст, смерть. Отсюда и неосознанный бунт против границ со
стремлением к «жизни без границ».
Ингибиторами выхода за границы Ego чаще всего выступают страхи
потенциальной несостоятельности, неопределенности, отсутствия контроля
над событиями, а также «моральные»: ответственности, «неформальных»
санкций со стороны близких или референтной группы и т.д. Возникнув как
неадаптивный исход опыта, своего рода гедонистический «минус», страх
побуждает адаптироваться к среде, становясь главным «идеологом» картины
мира, основу которой образует постулат сообразности [17].
Сопротивляемость личности обусловлена её способностями сохранять
в феноменологическом поле своего бытия свободу поведения,
коммуницирования, выбора стиля жизни вследствие функций границ Self в
отношении самоотстранённости и когнитивно-чувственной самооткрытости
Ego.
Аттракцию трансценденции обеспечивает низкий порог резистентности
при диффузности границ (возможно до их отсутствия): личность
«растворяется» в окружающей действительности, теряя свою независимость,
или же «диссоциируется» уходом в воображаемые пространства
зависимостей. Тормозящим элементом служит суперрезистентность в виде
«возведения барьеров», репрессии, игнорирования и ассимилирования
негативной свободы «от всего и вся», в т.ч. в компенсаторных аддикциях:
идеализируя ценность событий аддиктивной активности, человек пытается
нивелировать значение всего, что с ней может быть и не связанно.
Автономность личности – это способность контролировать, защищать
и развивать свое психическое поле – базируется на генерализированном
опыте успешного независимого поведения [30] и используется как начальное
условие возможностей Ego-диастолы и реализации права на выбор.
Аттрактором деструкции границ Self может стать гиперсуверенность
39
как гиперкомпенсаторная человеческая реакция на избыточно
депривационные стимуляторы на границах Self, их навязывание. Интенция к
транценденции, с одной стороны, адаптивно, так как даёт возможность
исследовать свойства нового, латентно опасного объекта или же ситуации, с
другой – дезадаптивно, так как результат действий этого объекта или
дальнейшего развития ситуации- непредсказуемы [58]. Между
адаптивностюь и дезадаптивностью этой интенции находятся
эмоции фрустрации и катарсиса, которые на ранних этапах переживания
выступают дополняющим эффектом действия, а в дальнейшем они могут
становиться поведенческими мотиваторами избегания опасности или
влечения к ней.
Депривированное чувство суверенности личности становится тормозом
трансценденции в силу переживания базальной территориальной
незащищённости и экстренной необходимостью в ее обороне. Чувства
зависимости, разорванности собственной жизни, ощущения себя «на чужой
территории», не в своем времени, Ego-фрустрации потенций пробуждают в
человеке чувство беспомощности и зацикленности на самообороне.
Можно утверждать, что биполярность установок, должны давать
однозначно предсказуемый прогноз выбора человеком риска трансценденции
или сохранения нейтрального статуса. Но личность может быть [58]:
дефицитарной, не способной к актуализации обеих полюсов, и в этом
случае ни повода, ни места для принятия решений ситуативного или
контрситуативного поведения нет;
конфликтной, метущейся меж полюсами и резко меняющей свои
оценки, по отношения к себе, по отношению к стилю поведения, и здесь
принятое решение насчёт движения из точки бифуркации принципиально
непрогнозируем.
Деструкция границ Self – угроза для целостности и интегрированности
личности как системы. В исследованиях агрессии выделялись ряд
интегративных моделей, объединивших все личностные аттракторы и
40
ингибиторы [15]:
1. агенсивная модель: ингибитор как защитная переменная напрямую
влияет на аттракторы как рисковая переменная, и наоборот;
2. стабилизаторная модель, или баръер: ингибиторы вступают в
интеракционные связы с аттракторами;
3. базового эффекта модель: ингибиторы непосредственно влияют на
отклоняющееся поведение.
4. теория интеракции личностных систем: то, как проявляется
человеческое поведение, ставится цель и стимулируется, зависит от интенции
ингибитора, ухода и аутоторможения. Недостаточная сила одного из этих
механизмов вызывает девиации в саморегуляции поведения.
В модели «повышения риска» [27] противоположные реакции на
возможную угрозу – эскапизма и интенциональности к опасности –
определены тремя степенями побуждений: инстинктивными, индивидуально-
приобретенными и ценностно-детерминированными. В.А.Петровский
утверждал, что балансировка сил «репрессии» и «притяжения» на более
низких степенях осложняют принятие решения и выбор альтернативного
поведения и конверсирует анализ влечений на более высокую степень
«восхождения»:
1. Инстинктивные защитные реакции ↔ предваряющая реакция →
2. Индивидуально-интроецированные фобические страхи перед
фрустрацией ↔антиципация катарсиса («потребность в экстремальных
ощущениях») →
3. Ценностно-детерминированные представления и
здравомыслия ↔ ценность копинг-стратегий, бесстрашия и т.п.
Следовательно, активно-дезадаптивный, контрситуативная
транценденция Self в равной мере может определять:
реактивную формацию (или образование), источником которого
является высокий уровень агрессии как функции Ego и экспансивности,
41
заставляющий людей искать рискованные ситуации и трансценденции своего
Ego;
антиципирование катарсиса и интенциональность к
воспроизведению прошлых эмоций, возникшие из опыта преодоления
опасности в ситуациях неопределенности;
победу ценностей риска над благоразумием.
Итак, психологический анализ личностных установок, касающихся
аттракции и ингибиции и трансценденции Self приводит к
следующим выводам:
Self-границы выступают «эквизитной ситуацией» человека,
моделирующей его и нуждающейся в переосмысления в динамических
внешних и внутренних условиях.
Человеческая склонность к деструкции и трансформации границ
прежнего Self или их контейнирование детерминируется его адаптивным
способом в отношении моделей и новых возможностей, «переживанием
границы» и интеракциями мотивационных механизмов аттракции (влечения)
и ингибиции (торможения влечения).
Противостояние этих механизмов происходит в пространстве
поведенческих установок человека: аутоизоляции, когнитивно-
эмоциональной доступности, интенциональным отношением к
неопределённым ситуации в сочетании со способом аутоопределения,
ответственности, свободы, аутоинтенциями, жизненным образом, фобиями,
резистентностью, суверенностью, способов установления контакта со средой.
42
Выводы по первой главе
Подводя итоги проделанного анализа социально-психологических
исследований, посвященных исследованиям межличностной аттракции,
можем сделать следующие выводы о том, что:
Изучение аттракции за рубежом осуществлялось в русле дискретного и
линейного подходов.
Исследования аттракции как дискретного процесса можно
дифференцировать, взяв за основание классификации изучение отдельно
выделенного и понимаемого как главное маркера. К исследованиям
проведённых в этом направлении относятся:
теория когнитивной согласованности, согласно которой,
аттракция есть конкордантность базовых ценностей личности с чувством
притяжения к другому, то есть аттракция есть такое состояние, при котором
достигается баланс между ценностями личности и влечениями к другому, а
также понимание аттракции как экспектация группой, возможно, её
отдельными членами, положительных социальных представлений о субъекте.
Иначе на межличностное (интерперсональное) влечение влияют
характеристики и формы поведения других, нежели представления о
собственном поведении [31, 33, 34, 36, 38, 48]
в теория подкрепления (Reinforcement Theories) постулируется,
что люди стремятся к максимальной награде при минимальном наказании от
интеракций с другими, следствием чего выходит, что общая
привлекательность суть показатель благополучия общения, так же, как и
социальный статус как интегрированный групповой показатель [31, 42, 43,
54];
в социометрическом подходе доминирует аналитическое
понимание феномена аттракции, которая фрагментирует этот процесс на
такие как знакомство, симпатия, дружба, любовь. У различных форм
43
межличностного влечения выделяются свои особые маркеры [32, 35, 43, 49,
51, 54];
стереотипный подход (physical attractiveness stereotypes)
утверждает, что возможны различия в формировании межличностного
влечения между культурами запада и востока [58]
Линейное понимание аттракции определяет её как непрерывный
неконечный спектральный процесс. В контексте индискретной парадигмы
выделяются три исследовательских подхода:
теория лимбического резонанса (limbic resonance theory утверждает,
что любовь, привязанность, симпатия, и интерперсональное влечение как
формы её проявления формируется в нейрофизиологическом центре, более
точно определяемая как лимбическая система [59];
нейробиологическая интерпретация межличностной аттракции
постулирует, что аттракция есть корреляты между поощрением и
увлечённостью (reward-attachment theory). При долгом сочетании
раздражителя и привязанности формируется устойчивая гормональная
зависимость от другого человека [58];
модель межличностной аттракции как производная двух факторов –
это один способ изучения межличностного или интерперсонального
влечения с точки зрения притягательности аттрактивного объекта и с точки
зрения субъективно положительной оценки этого объекта [45];
Также предпринимались попытки изучения социально-
психологической структуры аттракции.
М.И.Бобнева на основе системного метода произвела классификацию
социально-психологических качеств, состоящую из 4-групп, отличающихся
разным уровнем функционирования [4]:
качества, обеспечивающие развитие и использование социальных
способностей (социальное восприятие, интеллект, воображение и пр.);
качества, которые формируются в результате интеракции членов
группы и влияния группы на личность;