35
использование большого количества цифр, статистики или данных
социологических опросов;
публикация точек зрения экспертов, «лидеров мнений» и «людей из
народа»;
проведение выгодных автору аналогий;
обсуждение слухов;
использование стереотипов и мифов;\применение субъективной
модальности;
опущение экспериенцера или пассиви-зация перформативов;
«притягивание за уши»
К эмоциональному блоку, приемы которого нацелены на воздействие не
на логические рассуждения, т.е. задействованы каналы связи, не использующие
разум. Сюда можно отнести следующие приемы:
различные варианты повторов и параллельных конструкций;
использование элементов юмора;
фразеологизмы;
афоризмы;
пословицы и поговорки;
градации;
невербальные способы воздействия (фотографии, карикатур и т. д.).
К макроуровню можно отнести такие приемы, как отбор «удобной»
информации, когда публикуются лишь те факты, которые способствуют
реализации стоящей коммуникационной цели, и способ организации
информации. Скажем, в газетах и журналах самые «выгодные» для редакции
сюжеты обычно занимают наиболее читаемые страницы издания либо
анонсируются на первой полосе. Сюда же целесообразно отнести размер статьи,
способ ее графического и цветового оформления и соседствующие с ней
материалы. Именно на макроуровне механизмы влияния на читателя
окончательно переходят из сферы лингвистики в сферу политологии.
36
Постараемся более подробно проанализировать средства, методы и
приемы речевой манипуляции на микроуровне.
Средства, методы и приемы микроуровня являются очень успешным для
достижения таких манипулятивных целей, как создание в сознании реципиента
таких важных понятий, как «свой/чужой», «хороший/плохой», «истина/не
истина», «герой/антигерой». Проанализируем более детально лингвистические
средства, используемые на микроуровне.
1. Метафоры. Анализируя это средство в американском политическом
дискурсе, больше всего бросается в глаза их попытка манипулировать мнением
своего народа относительно разжигаемых ими конфликтов и войн. Используя
такие метафоры, как, например, «A protection force» («защитная сила»). Таким
образом, у адресата складывается образ спасителя, образ «мирового
полицейского» (именно такую роль отвел США на мировой арене Андерс Фог
Расмуссен – бывший премьер-министр Дании и бывший генеральный секретарь
НАТО) [31].
Кроме того, широкую известность приобрели метафоры, касающиеся
шахмат. Например, Обама в своем выступлении как-то назвал разногласия
между США и Россией по вопросам Сирии и Украины - «cold war chessboard»,
на русский язык это можно перевести как «шахматная доска времен холодной
войны». Кстати, «холодная война» - тоже метафора, но уже мертвая.
Шахматную тематику поддерживает и российская пресса. Например, из
новостей Рен-ТВ «Президент России Владимир Путин снова переиграл Запад,
поставив "шах и мат"» [26]. Конечно, шахматная тематика прекрасно
манипулирует сознанием на уровне «свои»-«чужие», что для политика является
очень важным критерием: реципиент должен безоговорочно любить и доверять
«своим» и страстно ненавидеть «чужих». И, в завершении разговора о
метафорах, не могла не вспомнить всеми любимую «Кузькину мать», которую
обещал показать Хрущев. Теперь это уже крылатая фраза, но все столь же
эмоционально окрашенная, только, конечно, в ироническом свете. Кстати,
интересная версия, что эта метафора родилась благодаря народному шутливому
37
сочетанию «кузькина мать», обозначавшему ‘плеть’, которую в день свадьбы на
Кузьминки (когда на Руси отмечали свадьбы) жених клал как символ
супружеской власти в сапог.
2. Синонимы. В упомянутой выше статье Андерса Фог Расмуссена, он
говорит о том, что «Путин (именно Путин, не Россия, т.е. у читателя, а эта статья
была опубликована в Wall Street Journal, создается образ диктатора) вторгся на
территорию Украины», создавая совершенно четкий образ агрессора, злодея.
Очень наглядно видно на примере событий в Крыму, как манипулируют
сознанием с помощью синонимов: в России «возвращение домой» Крыма (опять
же метафора) называется это присоединением, на Западе – аннексией (либо
временной оккупацией - в Украине). Опять же, создается образ «освободителя»
и «злодея, завоевателя».
3. Эвфемизмы и дисфемизмы. Эвфемизмы (от греч. еu – «хорошо» +
phemi – «говорю») – это, по сути, замена эмоционально и семантически
окрашенных слов и выражений на нейтральные. Эвфемизмы часто используются
в политической речи, чтобы сгладить «острые углы», а иногда и сместить
акценты. А ярчайшим примером эвфемизма можно считать термин «партнеры»,
который мы постоянно слышим от Путина (причем этот термин перестает быть
эвфемизмом, если речь идет действительно о партнерах, например, о Беларуси).
Еще один отличный пример эвфемизма в речи Путина, ставший уже крылатой
фразой, – «девушки с пониженной социальной ответственностью». Дисфемизм
же, наоборот, - грубое или непристойное обозначение изначально нейтрального
понятия. Они применяются, в первую очередь, для создания у реципиента
негативного образа. Этот прием политики любят очень сильно, их можно найти
почти в любой предвыборной речи, в любой агитации, когда надо
дискредитировать оппонента, либо высказать сильнейшее отвращение к чему-
либо, чтобы повысить свой рейтинг. Найдено множество дисфемизмов в
предвыборных речах Трампа относительно Клинтон, но хочу выделить наиболее
яркое. Трамп назвал Клинтон «прогнившей» (англ. rotten, что созвучно с ее
девичьей фамилией Rodham). И «опасным лжецом». В ходе этой предвыборной
38
кампании, дисфемизмы так и сыпались с обеих сторон, цель такой манипуляции
– заставить ненавидеть соперника.
8. Использование «жаргонных» слов. Этот прием используется для
создания образа «своего» среди определенной группы людей. Например, Путин
на встрече с футбольными болельщиками шутливо посоветовал «отбуцкать за
углом» С. Фурсенко [11].
9. Создание/заимствование новых слов. Особенно этот прием характерен
для СМИ. Например, в газете «Новая Сибирь»: «Российская гражданская война
разразилась в интернете. Кремляди публикуют прослушки…». В сети также
известны такие «новые понятия», как «журналютки» и «блоститутки». На слуху
также такие созданные слова, как «жидомасонство» и «ельцинократия». Такие
слова получаются сильно эмоционально окрашены, хорошо запоминаются и
создают определенный образ. Из-за большой яркости таких слов, ассоциации
получаются очень прочными, создавая в сознании «нужное» отношение.
10. Штампы или универсальные истины.
Штампы и универсальные
истины особенно характерны для автократий, хотя, конечно, и в
демократическом обществе используются часто. Штампы, в отличии, например,
от фразеологизмов, используются только в определенных формах, без
отклонений. Они ассоциируются со стабильностью, верой в непоколебимость,
нерушимость. Например, в СССР использовалось невероятно много штампов,
которые мы и сейчас легко идентифицируем: выдающийся революционер,
пламенный патриот, диктатура пролетариата. Малейшие вариации просто
невозможны. Сейчас распространены такие штампы, как «нефтедоллары»,
«демократические ценности», «либеральная экономика», «сильный лидер» и др.
Частое употребление штампа, как правило, приводит к тому, что он становится
стереотипным и оттого кажется универсальной истиной.
Кроме того, к микроуровню можно отнести также такие лингвистические
приемы, как овеществление, тенденциозное наименование и употребления
абстрактных слов.
2.2 Метафора как инструмент политической манипуляции
39
Роль метафоры в создании ярких и запоминающихся образов, в том числе
для целей манипулирования общественным сознанием, обширна и бесспорна.
В процессе жизнедеятельности всего человечества в целом и индивидов в
частности, информация играет если не ключевую, то, конечно, одну из наиболее
важных ролей. Информацию мы получаем, храним и передаем на протяжении
всей жизни, поэтому она нуждается в постоянной систематизации, кодировке и
перекодировке для дальнейшей трансформации. И храним мы информацию
образами, которые отражают окружающую действительность. Вербальное же
общение – это кодирование образов в слова. «Слова - чувственные знаки,
необходимые для общения» [15]. На стадии последующей переработки
информации, в логических формах отражения мысли (в суждениях,
умозаключениях, вопросах), представляющих более сложные по сравнению со
словами-понятиями образования, выявляются те связи и отношения между
объектами, которые не могут быть даны непосредственно в чувственном опыте
[25]. Здесь и возникают образные ассоциации. Они используются человеком и
обществом на всех уровнях жизнедеятельности, создавая образные системы как
на бытовом уровне, так и в науке и искусстве. В контексте использования
метафор, любая информация обладает крайне важным свойством – она может
быть разобрана на наглядно-образные составляющие или, другими словами, в
процессе коммуникативного акта передана реципиенту с помощью более
простых ассоциаций.
В своей работе «Метафора в контексте лингвистических исследований»
Дербердеева пишет: «Все существующее в настоящее время языковое
многообразие является лишь приблизительным отражением хранящихся в
памяти и отраженных в сознании личности образов и образных систем.
Используя небольшой по объему словарный состав, можно создать бесконечные
метафорические смысловые значения, осложненные тончайшими нюансами
человеческой мысли и чувства». Обширность воздействия метафоры на создание
образных систем и ассоциаций, а также механизмы ее появления, вызывают
40
интерес не только у лингвистов, но и у политологов, социологов, философов,
психологов и представителей других научных кругов [15].
Согласно В.В. Петрову, можно выделить два подхода к определению
понятия «метафора»:
Семантический подход
Когнитивный подход
Традиционное (или семантическое) определение метафоры говорит о том,
что метафора (греч. metaphorá – перенос) – это перенос названия с одного
предмета на другой на основании их сходства. Впервые определение метафоры
дал Аристотель в своем труде «Поэтика»: “Метафора – это приложение к одной
вещи имени, принадлежащего другой. Мы можем приложить
(а) имя рода к элементу рода,
(б) имя элемента рода приложить к роду,
(в) имя одного элемента рода приложить к другому элементу того же
рода,
(г) перенос может основываться на пропорции.”
Сейчас лингвисты определяют метафору как семантическое явление,
вызванное наложением на прямое значение слова добавочного смысла, который
у этого слова становится главным в контексте. В основу метафоризации может
быть положено сходство самых различных признаков предметов, таких как цвет,
назначение, форма и т.д.
Можно выделить несколько составляющих языкового статуса метафоры:
1) концептуальная - «метафора является не принципом необычайного
словоупотребления, а способом художественного мирооформления. Она
отражает индивидуально-творческие особенности в субъективном содержании
мира поэтических видений» [10];
2) синтаксическая - «метафора - это утверждение о свойствах объекта на
основе некоторого подобия с уже обозначенным в переосмысленном значении
слова» [36], «метафора -это транспозиция идентифицирующей (дескриптивной и
семантически диффузной) лексики, предназначенной для указания на предмет
41
речи, в сферу предикатов, предназначенных для указания на его признаки и
свойства» [2];
3) семантическая - «сходство несходного, отождествление
противоречащих в широком смысле понятий» [28];
4) поэтическая - «метафора - это греза, сон языка» [17];
5) социальная - «система общественных ассоциаций» [6].
Когнитивный подход к определению и исследованию метафоры говорит о том,
что это не только языковой феномен, но и ментальный. Становление теории
метафоры с точки зрения ее когнитивных функций тесно связана с трудом
Дж.Лакоффа и М.Джонсона «Метафоры, которыми мы живем», которая была
написана в 1987 г. Согласно этому подходу, метафора влияет на процесс
принятия решений, в связи с чем можно выделить четыре основных этапа:
1. осознание проблемной ситуации;
2. выявление альтернатив разрешения проблемной ситуации;
3. оценка альтернатив;
4. выбор альтернативы (собственно принятие решения).
Можно говорить о том, что метафора участвует не только в последнем
этапе, т.е. в собственно принятии решения, но и формирует у индивида или
общества множество альтернативных решений.
Согласно Н.Д. Арутюновой, можно выделить следующие типы языковой
метафоры:
1) номинативная метафора (перенос названия), состоящая в замене
одного значения другим;
2) образная метафора, рождающая вследствие перехода
идентифицирующего значения в предикатное и служащая развитию
фигуральных значений и синонимических средств языка;
3) когнитивная метафора, возникающая в результате сдвига
сочетаемости предикативных слов и создающая полисемию;
42
4) генерализующая метафора, стирающая в лексическом значении слова
границы между логическими порядками и стимулирующая возникновение
логической полисемии [3].
В самом широком смысле среди основных функций метафор можно
выделить, такие, как:
Функция эмоционального воздействия;
Функция моделирования действительности.
Согласно А.П. Чудинову можно выделить основные функции
политической метафоры:
Когнитивная (метафора, как ментальное явление, выявляет
взаимосвязь мышления, культуры и языка.);
Коммуникативная (метафора также, как и язык, передает
информацию.);
Прагматическая (метафора определяет политическую картину мира,
побуждения адресата к определенным действиям.);
Эстетическая (метафора делает высказывание более выразительным)
[40].
Из перечисленных функций, эстетическая функция метафоры
практически никогда не является манипулятивной, а в большей степени
убеждающей, либо более выразительно описывающей какое-либо событие или
свойство. Например, используя метафору «локомотив» в значении движущей
силы, адресант лишь придает выразительность своему сообщению.
«Казахстан – региональный локомотив экономического развития» [13]
Конечно, и такие метафоры могут быть использованы в манипулятивных
целях, когда с ее помощью подменяется аргумент.
Метафора задействует ассоциативное мышление, что позволяет
экономить интеллектуальные усилия. Именно это свойство положено в основу
манипуляции с использованием метафор. Создавая устойчивый, полный, яркий
образ в сознании аудитории, в дальнейшем он используется в текстах для того,
чтобы с помощью ассоциаций вызвать необходимую реакцию. Например,
43
используя метафоры, ассоциирующиеся с восстановлением справедливости,
когда сильный геройски защищает слабого, можно оправдать вторжение в
другие страны, манипулируя сознанием реципиента и склоняя его к оправданию
этого вторжения и даже к тому, что оно просто необходимо, а он сам, как
гражданин страны-«героя» чувствует себя тоже героем. Так, во время войны в
Персидском заливе между Кувейтом и Ираком, вмешательство США в конфликт
представился именно как спасительная операция, т.к. Ирак – «коварный злодей»,
а Кувейт – «невинная жертва»[58].
По Чудинову, существует четыре широких разряда политических
матафор:
1. Антропоморфная метафора.
Такая метафора призвана очеловечивать политические реалии, т.к. люди
имеют свойство моделировать реальность, в том числе политическую, по своему
подобию. Чаще всего такие метафоры используют концепты поля «физиология»,
«семья», «анатомия», «поведение человека» и т.д. Например, мы часто можем
слышать, что компания подала иск, страна защищает и т.д. Это и будет
антропоморфной метафорой.
2. Природоморфная метафора.
Такая метафора моделируется при помощи концептов природы, как
живой, так и неживой. Например, такая метафора «took root in the hearts of
humanity» («укорениться в сердцах людей») является природоморфной
метафорой.
3. Социоморфная метафора.
К социоморфным концептам относятся такие сферы, как «игра»,
«экономика», «праздник», «театр» и другие сферы социально-культурной жизни
людей.
«Who’s been a partner with me every step of the way» («Который был моим
партнером на протяжении всего пути»). Метафора «every step of the way» будет
в данном контексте социоморфной метафорой сферы «путешествие».
4. Артефактная метафора.
44
В процессе своей жизнедеятельности и развития люди создают новые
вещи, или артефакты. Моделирую политические процессы с помощью метафор
сфер «инструменты», «механизмы», «здания» и т.д., создается артефактная
метафора. Пример такой метафоры - «заново отстроить нацию».
Вышеперечисленные разряды можно условно представить как «Человек
как центр мироздания», «Человек и природа», «Человек и общество», «Человек
и результаты его труда» [41, с. 136-137].
Взаимодействие нескольких метафор называется метафорической
моделью. Можно выделить несколько методик описания и систематизации таких
моделей. Основные свойства метафорических моделей:
1. Иерархическое устройство.
Это свойство описывает традиционную модель объединения метафор,
когда пол подразделяются на подполя, они, в свою очередь, делятся на лексико-
семантические группы, которые можно разделить на подгруппы и т.д.
2. Пересекаемость метафорических моделей.
Данное свойство подразумевает свойство смежности метафорических
моделей, когда границы между разными моделями размыты.
3. Полевая организация метафорической модели.
Полевая организация предполагает словоупотребления, которые можно
отнести к центру и периферии метафорической модели [41, 138-139].
Политический дискурс можно классифицировать на 2 большие группы –
институциональный и неинституциональный [23].
Институциональный дискурс включает в себя тексты, созданные
непосредственно политиками. Это могут быть политические документы,
выступления политиков, их интервью и т.д.
Неинституциональный дискурс – это медийный политический
дискурс, включающий тексты, созданные журналистами и освещающие
политические события.
В данной работе меня интересует именно медийный политический
дискурс. В этом отношении СМИ играют огромную роль в создании образов