42
привлечения членов органов управления к ответственности. В частности, по
делу «Акционерный банк «РОСТ» против Горькова А.Н.» Президиум ВАС
РФ, отменяя судебные акты нижестоящих судов, выразил следующую
позицию: «Совершение названных действий свидетельствует о нарушении
ответчиком предусмотренной пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса и
пунктом 1 статьи 71 Закона об акционерных обществах обязанности
действовать разумно и добросовестно в интересах общества. В связи с этим у
судов отсутствовали основания для вывода о том, что истец не указал на
нарушения конкретных положений закона или иных нормативных актов».
А.А. Иванов в «Правовых позициях Президиума Высшего Арбитражного
Суда РФ» в комментарии по конкретному делу указывает следующее:
«Неразумность и (или) недобросовестность действий указывают на
противоправность поведения соответствующего органа, так как, действуя
указанным образом, он нарушает общую обязанность, сформулированную в
п. 3 ст. 53 ГК РФ и п. 1 ст. 71 Закона об АО».
Представляется, что говорить о нарушении конкретных обязанностей
управляющими в принципе невозможно, поскольку российские Законы об
АО и об ООО не пошли по пути перечисления конкретных обязанностей
членов органов управления, указывая на общую обязанность действовать
добросовестно и разумно в интересах общества.
Разумность и добросовестность действий управляющих является
оценочной категорией и устанавливается судом каждый раз при
рассмотрении конкретного дела. Для толкования понятий
«добросовестность» и «разумность» российские суды активно используют
Кодекс корпоративного поведения, рекомендованный к применению
акционерным обществам распоряжением Федеральной комиссии по рынку
ценных бумаг (ФКЦБ России) от 4 апреля 2002 г. № 421/р (далее - Кодекс
корпоративного поведения).
Следует отметить, что критерии добросовестности и разумности
российские суды применяют как к действиям, так и к бездействию членов
43
органов управления. Так, Президиум ВАС РФ в Постановлении от 8 февраля
2011 г. № 12771/10, направляя дело на новое рассмотрение, указал, что
основанием ответственности генерального директора является, в том числе,
бездействие, выразившееся в непринятии банком участия в торгах по
продаже права требования неосновательно полученных денежных средств. В
анализируемом Постановлении Президиума ВАС РФ № 12771/10 указано,
что содержащееся в нем толкование правовых норм является
общеобязательным и подлежит применению при рассмотрении
арбитражными судами аналогичных дел.
Анализируя указанное Постановление, К. Труханов сделал вывод, что
его основной посыл состоял в следующем: если из всей совокупности
фактических обстоятельств дела следует, что действия (бездействие)
единоличного исполнительного органа с точки зрения добросовестного и
разумного осуществления прав и исполнения обязанностей нельзя признать
добросовестными и разумными, то это обстоятельство само по себе должно
рассматриваться как факт нарушения, который должен повлечь за собой
ответственность в виде обязанности возместить причиненные убытки
1
.
Спецификой ответственности в корпоративных правоотношениях
является понимание вины. Вина, будучи одним из оснований гражданско-
правовой ответственности, в корпоративных отношениях как разновидности
предпринимательских по общему правилу рассматривается не как
психическое отношение лица к происходящему, а как «непринятие
объективно возможных мер по устранению или недопущению
отрицательных результатов своих действий, диктуемых обстоятельствами
конкретной ситуации».
В качестве вывода можно заключить следующее. Устанавливая
неразумность, недобросовестность и нелояльность действий управляющих,
суды, по сути, также определяют виновность их поведения. Особенностью
1
Степанов Я.А., Аммосов К.М. Особенности процедуры изменения статуса акционерных обществ
на публичные и непубличные общества // Экономика и управление: анализ тенденций и
перспектив развития. 2014. № 17. –С.30.
44
ответственности в корпоративной сфере можно признать возможность
применения ответственности к членам органов управления основного
общества за действия (бездействие) в отношении не только основного
общества, но и подконтрольных компаний холдинга. Пока ни
законодательство, ни Кодекс корпоративного поведения прямо не
регулируют вопрос об ответственности членов органов управления за
нарушение их обязанностей действовать разумно и добросовестно в
интересах общества на нижестоящих уровнях холдинга (в отношении прямо
и косвенно подконтрольных обществ).
Понятно, что, когда речь идет о холдинге, т. е. группе компаний,
возглавляемой основным обществом, члены ее органов управления, как
правило, руководят деятельностью не только основного общества, но в той
или иной степени и деятельностью холдинга в целом, включая
контролируемые структуры. Для этого они обладают как юридическими
(вхождение в органы управления дочерних и косвенно контролируемых
компаний), так и фактическими механизмами участия в принятии решений
подконтрольными компаниями. Представляется, что фидуциарные
обязанности членов органов управления действовать разумно и
добросовестно в интересах общества должны простираться дальше, чем
границы деятельности непосредственно основного общества и их
полномочий в качестве членов его органов управления. Члены органов
управления основного общества должны следовать стандартам
добросовестного и разумного поведения и в ситуации принятия решения в
качестве члена органа управления подконтрольной организации, соотнося
свои фидуциарные обязанности по отношению к основному обществу и
указанные обязанности по отношению к подконтрольному обществу. Каждое
лицо, если оно одновременно является членом органа управления основного
и дочернего общества, должно руководствоваться интересами как основного
общества, так и подконтрольной компании, так как на них обеих лежат
фидуциарные обязанности по отношению к обеим компаниям45.
45
Возможность привлечения к ответственности контролирующих лиц в
настоящее время предусмотрена только Законом о банкротстве, в
соответствии со ст. 10 которого контролирующие должника лица солидарно
несут субсидиарную ответственность по денежным обязательствам должника
и (или) обязанностям по уплате обязательных платежей с момента
приостановления расчетов с кредиторами по требованиям о возмещении
вреда, причиненного имущественным правам кредиторов в результате
исполнения указаний контролирующих должника лиц или исполнения
текущих обязательств при недостаточности его имущества, составляющего
конкурсную массу.
При этом контролирующее должника лицо не отвечает за вред,
причиненный имущественным правам кредиторов, если докажет, что
действовало добросовестно и разумно в интересах должника. Лицо
признается контролирующим имущество должника, если оно имеет либо
имело в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом
заявления о признании должника банкротом право давать ему обязательные
для исполнения указания или возможность иным образом определять его
действия, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов
управления должника либо оказания определяющего влияния на
руководителя или членов органов управления должника, в том числе на лицо,
владеющее более чем 50% голосующих акций (долей участия) должника (ст.
2 Закона о банкротстве).
Судебная практика по применению указанной нормы до настоящего
времени была очень ограничена. Изменяющийся подход российских судов к
рассмотрению дел о привлечении к ответственности контролирующих лиц
может продемонстрировать следующий пример. ФАС Уральского округа
применил широкое толкование «контролирующих лиц» для целей
привлечения к ответственности в деле о банкротстве.
Поддерживая решение суда апелляционной инстанции, ФАС
подчеркнул, что, делая вывод о наличии у Максимова Н.В. возможности
46
определять действия должника, суд апелляционной инстанции исходил из
того, что включение законодателем в п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве
терминов «иные лица», «иным образом определять» свидетельствует о
распространении данной нормы не только на лиц, имеющих право
определять действия должника в силу наличия на то формальных оснований
(единоличный исполнительный орган, члены коллегиального
исполнительного органа, участник общества и др.), но и на лиц,
осуществляющих фактический неформальный контроль за деятельностью
должника через формально контролирующих лиц. Максимов Н. В. был
основным акционером общества «Макси-Групп» основного общества с
количеством акций, обеспечивающим долю участия в уставном капитале в
размере 99,99975%, а также президентом данного общества. При этом
общество «Макси-Групп» имело право прямого либо опосредованного
контроля за деятельностью каждой организации, входящей в структуру
холдинга. Суд установил контролирующее влияние Максимова Н.В. через
лиц, которых в соответствии с российским законодательством формально
нельзя признать аффилированными. Так, были определены связи физических
лиц с юридическими лицами - участниками холдинга, контролируемого
Максимовым Н.В., среди которых бывший участник общества, генеральный
директор, начальник юридического отдела, член совета директоров. В
судебном заседании было установлено, что общее собрание участников
общества «УралСнабКомплект» (учреждено и контролировалось
единственным акционером общества «Макси-Групп» Максимовым Н.В.)
функционировало на формальной основе, участники данного общества
полномочия в своей воле и в своем интересе не осуществляли. Основанием
для «снятия корпоративных покровов» послужили не только фактические
обстоятельства аффилированности, но и то, что сделки, совершенные
должником, не имели для него экономического смысла и заключались в
интересах исключительно Максимова Н.В. для получения им финансовой
выгоды.
47
Так, судом было установлено, что денежные средства на выкуп части
облигаций были перечислены обществом «Макси-Групп» обществу
«УралСнабКомплект» путем заключения в один день ряда последовательных
договоров займа, являющихся притворными сделками, которые изначально
были совершены не с целью займов денежных средств, а с целью передачи
обществом «Макси-Групп» обществу «УралСнабКомплект» спорных
денежных средств, необходимых для выкупа обществом
«УралСнабКомплект» облигаций общества «Макси-Групп».
Таким образом, основанием для привлечения к ответственности, в
частности, было то, что сделки совершались при отсутствии какой-либо
экономической выгоды для должника и в ущерб его имущественным
интересам. В рассмотренном деле, пользуясь иностранной терминологией,
мы могли бы назвать Максимова Н.В. «теневым» директором. «Теневыми»
директорами именуют юридических и физических лиц, не являющихся
единоличным органом или членами органов управления юридического лица,
но имеющих возможность определять его действия. Весьма часто
преобладающие акционеры (участники) осуществляют руководство
дочерними обществами не напрямую, а через «промежуточные компании»
или лиц, избранных в органы управления дочернего общества (совет
директоров, коллегиальный и единоличный органы)48. В этом случае такой
преобладающий акционер (участник) уже не может быть привлечен к
ответственности за действия дочернего общества, поскольку лицом,
ответственным за причиненные обществу убытки, в данном случае
формально является «промежуточная компания» - участник или член органа
управления дочернего общества, который должен действовать в интересах
дочернего общества добросовестно и разумно.
Пользуясь таким регулированием, преобладающие акционеры
(участники) формируют органы управления дочерних обществ и зачастую
дают, например, членам совета директоров директивы (поручения) на
голосование, определяя вариант голосования по тому или иному вопросу.
48
Члены совета директоров, формально не будучи представителями
выдвинувших их акционеров (участников), но будучи по ряду обстоятельств
зависимыми от номинировавшего их лица, оказываются под его влиянием и
фактически не проводят самостоятельную политику при принятии решений.
Действующее на настоящий момент российское законодательство не
предусматривает привлечения к ответственности лиц, дающих директивы
(поручения) на голосование.
Законодательное регулирование ответственности контролирующих лиц
могло бы измениться с принятием проекта соответствующих изменений ГК
РФ. Согласно п. 3 ст. 53.1 проекта лицо, имеющее фактическую возможность
определять действия юридического лица, включая право давать указания
лицам, являющимся членами органов управления общества, обязано
действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и
несет ответственность за убытки, причиненные им юридическому лицу по
его вине
1
.
В случае совместного причинения убытков устанавливается
солидарная ответственность лица, имеющего фактическую возможность
определять действия юридического лица и члена органов управления (за
исключением тех из них, кто, будучи в составе коллегиального органа,
голосовал против решения, которое повлекло причинение юридическому
лицу убытков, или не принимал участия в голосовании). С нашей точки
зрения, установление солидарной ответственности по данному основанию
было бы справедливым, могло бы облегчить взыскание и исполнение. В
заключение следует отметить, что сегодня мы можем наблюдать, как
правоприменительная практика переходит от формальной позиции к
выявлению существа правоотношений, применению общих начал
гражданского права, в том числе концепции добросовестности и разумности
членов органов управления хозяйственных обществ, выявлению
1
Степанов Я.А., Аммосов К.М. Особенности процедуры изменения статуса акционерных обществ
на публичные и непубличные общества // Экономика и управление: анализ тенденций и
перспектив развития. 2014. № 17. –С.30.
49
контролирующих лиц и привлечению их к имущественной ответственности в
случае формирования ими воли органов юридического лица.
3.2 Оспаривание решений общего собрания акционеров
Несмотря на многолетнюю практику правоприменения, дела об
обжаловании решений органов управления юридического лица по-прежнему
относятся к категории сложных. Как отмечают судьи, сложность дел по
корпоративным спорам обусловливается, как правило, существованием
нескольких взаимосвязанных судебных дел; большим количеством
участников спора (а также лиц, чьи права могут быть затронуты
принимаемыми судебными актами); злоупотреблениями со стороны
участников спора своими материальными и процессуальными правами. Все
это в полной мере относится к спорам о признании недействительными
решений общих собраний акционеров.
Приоритет защиты интересов внешних инвесторов и иных лиц,
вступающих в правоотношения с юридическим лицом, перед защитой
интересов внутренних инвесторов-участников позволяет суду оставлять в
силе принятое с нарушениями решение органа управления юридического
лица49. Конституционный Суд РФ призвал арбитражные суды не
ограничиваться установлением только формальных условий применения
норм законодательства об акционерных обществах и указал, что в случае
сомнений суды обязаны исследовать и оценить всю совокупность имеющих
значение для правильного разрешения дела обстоятельств - в том числе цели
(сторон сделки), намерение ущемить интересы акционеров и т. д. Тем самым
оценка существенности нарушений, совершенных юридическим лицом при
принятии решения органа управления, всегда оставляет широкое поле для
толкования и правоприменения.
Именно поэтому правовая оценка действительности решения общего
собрания акционеров и перспектив его судебного оспаривания требует
50
высокой квалификации и знания актуальной практики правоприменения.
Следует отметить, что положения гл. 9.1 ГК РФ применяются, если законом
или в установленном им порядке не предусмотрено иное - т. е. приоритет
отдан специальному регулированию. Статьи 181.3 - 181.5 ГК РФ посвящены
вопросам недействительности решений собраний. Установлено соотношение
форм недействительности решений собраний: недействительное решение
собрания оспоримо, если из закона не следует, что собрание ничтожно.
Оспоримое решение собрания, признанное судом недействительным,
недействительно с момента его принятия. Унифицированы понятия,
используемые для описания форм недействительности решений собраний и
сделок
1
.
Так, легализуется давно используемое в доктрине понятие
ничтожности решений собраний - ранее в судебной практике, а затем и в
законодательстве использовался наделенный сходным содержанием термин
«не имеющее юридической силы» (п. 26 Постановления Пленума ВАС РФ от
18 ноября 2003 г. № 19 «О некоторых вопросах применения Федерального
закона «Об акционерных обществах», п. 10 ст. 49 ФЗ об АО).
2
Перечень
оснований ничтожности решения собрания расширен в сравнении с
существующим в акционерном законодательстве подходом - так,
противоречие решения собрания основам правопорядка или нравственности
признано основанием ничтожности такого решения. Отметим, что еще В.Ю.
Вольф рассматривал вопросы, связанные с формами недействительности
решений собраний, и говорил об основаниях ничтожности решений собраний
акционеров.
Судебной практике по вопросу применения новых норм ГК РФ в
соотношении с уже существующими нормами ФЗ об АО и АПК РФ еще
только предстоит сложиться, но уже сейчас можно обратить внимание на
1
Тарасов И. Т. Учение об акционерных компаниях (по изданию 1878 г.). - М.: Статут, 2000.
2
Постановление Пленума ВАС РФ от 18.11.2003 N 19 (ред. от 16.05.2014) «О некоторых вопросах
применения Федерального закона "Об акционерных обществах» // Вестник ВАС РФ, N 1, 2004
51
формулировки оснований оспоримости решения собрания, которые создают
тенденцию развития практики правоприменения и в отношении оспаривания
решений общих собраний акционеров.
Даже с учетом установленного приоритета специального
регулирования судебная практика, вероятно, воспримет подход, заложенный
в общих нормах ГК РФ. Так, пп. 1 п. 1 ст. 181.4 ГК РФ предусматривает, что
решение собрания может быть признано судом недействительным при
нарушении требований закона в том случае, если допущено существенное
нарушение порядка созыва, подготовки и проведения собрания, влияющее на
волеизъявление участников собрания. Фактически влияние на
волеизъявление участников собрания, которое определяет результаты
собрания в форме принятия того или иного решения, выделяется в качестве
признака существенности нарушений при проведении собраний. Отметим,
что данный подход не нов: именно на нем основано право суда отказать в
удовлетворении иска о признании недействительным решения общего
собрания акционеров и (или) крупной сделки, сделки с заинтересованностью
в силу того, что голосование истца не могло повлиять на результаты
голосования - т.е. итоговое волеизъявление участников собрания. Тем не
менее, стоит обратить внимание на то, что в отношении оспаривания
решения общего собрания акционеров отказ в иске по такому основанию -
право суда, а помимо влияния истца на результаты голосования оценке
подлежит существенность допущенных нарушений и наличие убытков
акционера по совокупности обстоятельств (п. 7 ст. 49 ФЗ об АО, п. 24
Постановления Пленума ВАС РФ от 18 ноября 2003 г. № 19). Ужесточение
правил оспаривания крупных сделок и сделок с заинтересованностью
привело к стремительному развитию альтернативного способа защиты прав -
взысканию убытков с членов органов управления акционерных обществ (ст.
71 ФЗ об АО). В соответствии с п. 4 ст. 181.4 ГК РФ решение собрания не
может быть признано судом недействительным, если голосование лица,
права которого затрагиваются оспариваемым решением, не могло повлиять