14
ответственность за многобрачие, отмечал, что существенный признак
многобрачия состоит не в нарушении прав супруга, которое может и
отсутствовать, не в обольщении вступающего с виновным в брак, не
имеющим места при обоюдном знании брачующихся о прежнем
супружестве, а в нарушении общественно-государственного начала
единобрачия.
Половое сношение с близкими родственниками или близкими
свойственниками каралось смертной казнью. Церковному покаянию и
наказанию по усмотрению суда за кровосмешение также подлежали лица,
находящиеся в боковой степени родства (арт. 173, 174). Л. С. Белогриц-
Котляревский писал, что «запрещая кровосмешение, государство, очевидно,
стремится охранить не чьи- либо права, а религию и мораль как основы
общежития»
10
.
Во вторую группу включены отношения по поводу охраны института
семьи. Так, согласно арт. 176 в случае рождения ребенка от связи холостого
мужчины с незамужней женщиной и его отказа от женитьбы отец ребенка
обязан предоставить средства на содержание матери и младенца, кроме того,
должен быть наказан церковным покаянием. В связи с этим юридическим
фактом, порождающим названные отношения, является рождение ребенка, а
не сожительство. Наказание же выступает мерой воздействия, которая
позволяет принудить отца к женитьбе. В случае такой женитьбы наказание
исключается.
Артикулы Петра I содержали ряд новых решений по вопросам
ответственности за преступления против несовершеннолетних. Так, в 1715 г.
впервые в России была уравнена ответственность за убийство малолетнего
ребенка и родителеубийство (арт. 163). Лица, совершившие указанные
преступления, наказывались колесованием.
10
Белогриц-Котляревский Л.С. Учебник русского уголовного права: Общая и Особенная части. Киев; СПб.;
Харьков: Юж.-рус. кн. изд-во Ф. А. Иогансона, 2012. – С.134
15
Однако если убийство было совершено «не нарочно или не в
намерении кого умертвить»
11
, например, если кто-нибудь наказывал жену
или ребенка и так жестоко побил, что причинил смерть, то наказание смягча
лось. Другими словами, это рассматривалось как смягчающими вину
обстоятельствами (толкование к арт. 163).
Таким образом, в XVIII в. закон по-прежнему не устанавливал
пределов наказания детей, за исключением убийства, но само право
наказания детей стало трактоваться как право наказания в целях воспитания.
Лишь с принятием Уложения в 1845 г. родители, нанесшие увечье или рану
своим детям, подлежали ответственности.
В Артикулах отводилось место и преступлениям против половой
неприкосновенности несовершеннолетних. Так, арт. 166 гласил: «имеют быть
наказаны» за акт мужеложства несовершеннолетнего, «ежели кто отрока
осквернит ...». Наказание усиливалось в случае насильственного совершения
указанного деяния: «Ежели насильством то учинено, тогда смертию или
вечно на галеру ссылкою наказать»
12
.
Уложением о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.,
особенно в последней его редакции 1885 г., во многом были упорядочены и
существенно дополнены нормы, касающиеся преступлений в сфере охраны
семьи и несовершеннолетних .
По сравнению с прежним уголовным законодательством система
преступлений Особенной части Уложения стала более четкой и
соответствовала в какой-то мере объектам посягательства. Так, законодатель
предусмотрел преступления, посягающие на интересы семьи и
несовершеннолетних в отдельных разделах Уложения. Раздел XI «О
преступлениях против прав семейственных» включал в себя несколько групп
отношений. Первую составили брачные отношения: «О преступлениях
против союза брачного» (гл. I). Во вторую группу были включены личные
11
Титов Ю.П. Хрестоматия по истории государства и права России. М.: Проспект, 2009. – С. 194
12
Российское законодательство X–XX веков: В 9 т. Т. 4: Законодательство периода становления
абсолютизма / Отв. ред. А.Г. Маньков. М., 2010. – С. 358
16
неимущественные и имущественные отношения между членами семьи: «О
злоупотреблениях родительской власти и о преступлениях детей против
родителей» (гл. II). Личные неимущественные и имущественные отношения
между другими родственниками и иными лицами выделены в третью группу
отношений: «О преступлениях против союза родственного» (гл. III). В
четвертую группу вошли отношения, возникающие в связи с устройством в
семью детей, оставшихся без попечения родителей: «О злоупотреблении
власти опекунов и попечителей» (гл. IV).
Интересы несовершеннолетних охранялись как специально
выделенными нормами («О нарушении постановлений о воспитании
юношества» (гл. 6 раздела VIII «О преступлениях против общественного
благоустройства и благополучия»), так и иными нормами,
предусматривающими ответственность за посягательства против детей.
Хотя закон на протяжении XVIII - первой половины XIX в. все еще
определял внутрисемейные отношения как патриархально-авторитарные, тем
не менее под влиянием демократических и гуманистических начал власть
главы семьи над домочадцами постепенно ослабевала и, самое главное, стала
регулироваться законом. По справедливому замечанию А. Лохвицкого, «это
смягчение обусловливалось не только нравственными началами, но и
государственным интересом, потому что дети, находясь в безусловной
власти родителей, повинуясь им беспрекословно, тем самым выходили из
власти государства; самодержавие родителей парализовало самодержавие
верховной власти и закона. Теперь власть родителей сохранена законом в
пределах, требуемых нравственностью, благом семьи, самих детей и
государства»
13
.
Согласно нормам гл. II раздела XI Уложения 1845 г. преступными
стали признаваться следующие злоупотребления родительской властью:
принуждение своих детей к браку или пострижению в монашество (ст. 2078);
вовлечение своих несовершеннолетних детей в преступление (ст. 2079);
13
Лохвицкий А. Курс русского уголовного права. СПб., 2011. – С. 477
17
развращение нравственности детей, а также потворство их разврату (ст.
2080); присвоение и растрата принадлежащего детям имущества (ст. 2082).
Положения гл. IV «О злоупотреблении власти опекунов и
попечителей» были идентичными положениям гл. II раздела XI. Статьи 2091-
2093 Уложения также предусматривали ответственность за принуждение к
вступлению в брак или монашество, за присвоение или растрату имущества
либо иной вред опекаемым несовершеннолетним со стороны опекунов,
попечителей и за вовлечение их в преступление, но субъектом названных
преступлений были опекуны или попечители.
Наличие уголовной ответственности при равных формах преступного
поведения законных родителей, опекунов и попечителей, на наш взгляд,
обусловливалась, прежде всего, тем, что государство, отказавшись от полной
монополии воспитания детей, оставшихся без попечения родителей в
государственных воспитательных учреждениях, охраняло им же созданный
институт опеки и попечительства. Думается, что, осознавая приоритет
семейного воспитания, как с учетом материально-бытовых условий жизни,
так и иных самых разнообразных потребностей ребенка, государство
стремилось с помощью уголовно-правовых средств обеспечить исполнение
опекунами и попечителями их позитивных обязываний, что служило
гарантией надлежащего функционирования зарождавшегося в то время
института опеки и попечительства.
Нормами гл. 6 «О нарушении постановлений о воспитании юношества»
раздела VIII «О преступлениях против общественного благоустройства и
благополучия» уголовными проступками признавались следующие деяния:
самовольное учреждение учебного или воспитательного заведения (ст. 1319);
уклонение от выполнения решения о закрытии учебного заведения (ст. 1320);
обучение детей без надлежащего свидетельства о необходимых на то знаниях
(ч. 1 ст. 1321); допуск таких лиц к педагогической деятельности
родственниками, опекунами, содержателями училищ и пансионов (ч. 2 ст.
1321). Полагая, что «без обладания делом воспитания порядок не будет
18
прочен, что необходимо воспитывать молодое поколение в духе известной
правительственной системы», государственная власть, «реализуя стремление
сохранить за собой монополию на идеологию. должна была не только
пресекать идущую вразрез с ней деятельность, но и по возможности не
допускать ее, используя предупредительную мощь уголовного права»
14
.
Кроме специальных глав, в Уложении о наказаниях уголовных и
исправительных содержались и иные нормы, охранявшие интересы
несовершеннолетних.
Так, нормами раздела II «О преступлениях против веры и нарушении
ограждающих оную постановлений» предусматривалась ответственность за
воспитание детей не в христианской вере, за допущение христианских детей
к неправославным обрядам и т. д. (ст. 192, 198, 200, 201, 209, 220).
Глава III «О преступлениях против общественной нравственности и
нарушении ограждающих оную постановлений» содержала ст. 1285, в
которой предусматривалось наказание в отношении лиц, осуществляющих
надзор за малолетними или несовершеннолетними, в случае
благоприятствования или склонения последних к «непотребству» или другим
порокам, и ст. 1296, по которой карались за сводничество в целях
«непотребства» детей своими родителями. В отделении «О противных
нравственности и благопристойности сочинениях, изображениях,
представлениях и речах» определялась ответственность учителей,
наставников и опекунов за распространение ими в учебном заведении
сочинений или изображений, «явно противных добрым нравам и
благопристойности среди вверенных им под надзор малолетних и
несовершеннолетних» (ст. 1303).
Глава XIV Уложения «О нарушении уставов фабричной, заводской и
ремесленной промышленности» включала ст. 1378, согласно которой
следовала ответственность для мастера и подмастерья, если они будут
14
Пудовочкин Ю.Е. Ответственность за преступления против несовершеннолетних по российскому
уголовному праву. СПб., 2012. – С. 35
19
уличены в «злоупотреблении дозволенных им законом мер домашнего
исправления учеников своих или в том, что они дают им недовольно
успокоения и пищи»; в ст. 1380 предусматривалось наказание за то, если
мастер «вместе с собою напоит в работный день подмастерья или ученика
или пойдет с ним в зазорный дом, или, усмотрев развратное их поведение, за
оное не накажет их»; а в ст. 1384 - за отсутствие со стороны мастера заботы
об обучении и хорошем поведении своих подмастерьев и учеников (гл. «О
произвольном оставлении человека в опасности и неоказание помощи
погибающему»). Была определена и дифференцированная ответственность за
оставление ребенка в опасности (ст. 1986-1991)
15
.
Такое структурирование уголовного закона позволяет признать, что
уголовно-правовая охрана несовершеннолетних детей осуществлялась, во-
первых, как охрана пассивных объектов родительской, опекунской или
попечительской заботы в рамках семьи, во-вторых, как охрана
самостоятельных субъектов, обладающих специфическим правовым
статусом.
В XIX в. под воздействием светского законодательства многие
институты семейного права трансформировались и объективно подвели к
признанию церковной формы не единственной формой брака. Уголовно-
правовые меры воздействия должны были, выполнять, роль специальных
юридических средств обеспечения законного и государством,
санкционированного брака. Поэтому наряду с прелюбодеянием и
многобрачием Уложение 1845 г. признавало преступлением заключение
брака с нарушением условий, установленных законом, насильственный брак,
обманный брак, брак с подставным лицом, брак без дозволения родителей и
опекунов.
Применительно к предмету исследования к преступлениям против
семейных отношений также следует отнести похищение и подмену младенца
15
Пудовочкин Ю.Е. Ответственность за преступления против несовершеннолетних по российскому
уголовному праву. СПб., 2012. – С. 35
20
с целью скрыть его происхождение или состояние либо без таковой, а также
оставление у себя неизвестного либо известного младенца (ст. 1856-1859 гл. I
«О незаконном лишении прав состояния» раздела IX «О преступлениях и
проступках против законов о состояниях»).
Наука по-разному определяла объект указанных преступлений. В.В.
Есипов относил эти деяния к преступлениям против личной свободы как
«индивидуальной способности лица располагать своими внутренними,
душевными движениями и внешними, физическими проявлениями
самодеятельности»
16
. Объектом таких преступлений С. В. Познышев считал
права родителей по содержанию и воспитанию детей
17
. А. Лохвицкий
называл основным объектом этих преступлений права состояния. Он в то же
время полагал, что в случае совершения данных преступлений «младенец
лишается не только прав состояния, но и попечений своих родителей и,
кроме того, при похищении поражается еще и третье лицо - родители»
18
.
Несмотря на дискуссионный характер содержания основного
непосредственного объекта похищения, подмены и оставления у себя
ребенка, приведенные выше трактовки указывают, что прежде всего
совершение этих преступлений в основном рассматривалось как деяние,
дестабилизирующее внутрисемейные отношения, лишающее как родителей,
так и детей их прав на осуществление и получение семейного воспитания.
Родителеубийство по Уложению 1845 г. (в ред. 1885 г.) признавалось
самым тяжким преступлением против жизни и влекло особый вид наказания:
«За умышленное убийство отца и матери, виновные подвергаются: лишению
всех прав состояния и ссылкой в каторжную работу в рудниках без срока. По
прибытии их в место каторжной работы они ни в коем случае и ни по каким
причинам не переводятся в отряд исправляющихся, увольняются от работы
не иначе как за совершение к оным от дряхлости неспособностью, и даже
тогда не освобождаются от содержания в строгости» (ст. 1449). По мнению
16
Есипов В.В. Уголовное право: Часть Особенная. Вып. 1: Преступления личные. Варшава, 2012. – С. 61
17
Познышев С.В. Особенная часть русского уголовного права: Сравнительный очерк важнейших отделов
особенной части старого и нового Уложений. 2-е изд., испр. и доп. М., 2012. – С. 369
18
Лохвицкий А. Курс русского уголовного права. СПб., 2011. – С. 488
21
Н.С. Таганцева, «...не сам факт нарушения семейных отношений, а
выразившаяся в этом нарушении особенная опасность воли являются
истинной причиной усиления наказания за отцеубийство»
19
.
Для квалификации убийства отца или матери по этой же статье
предумышленность не требовалась, достаточно было умысла на убийство,
тогда как для иных преступлений, в том числе и тяжких убийств, общим
основополагающим признаком являлся предумышленный (заранее
задуманный) характер преступления.
К тяжким предумышленным преступлениям относились: убийство
жены или мужа, сына или дочери, любого родственника по прямой
восходящей или нисходящей линии, либо убийство боковых родственников:
родного брата и родной сестры, родной тети или родного дяди (ст. 1451).
Была предусмотрена ответственность и за детоубийство (убийство
малолетнего), которое наказывалось заключением в тюрьму на срок до двух
лет или ссылкой на поселение (ст. 1460).
Что же касается дел о телесных повреждениях, то согласно нормам
Уложения (в ред. 1885 г.) муж потерял свое неограниченное право
наказывать свою жену и за нанесение последней побоев привлекался к
уголовной ответственности. Но подобные дела могли быть возбуждены
только по частной жалобе потерпевшей (за исключением смертельных
повреждений или такого деяния последствием которого стало лишение
потерпевшей рассудка, зрения, слуха, языка или одного из членов тела) и
могли быть прекращены в связи с примирением сторон (ст. 1496). С 1845 г.
наказанию подлежали те родители, которые нанесли своим детям увечье или
рану.
В России к середине XIX в., как и раньше, власть главы семьи в
отношении жены и детей была очень велика. Зависимость домочадцев от
главы семьи заключалась в беспрекословном подчинении приказаниям
последнего. В случае непослушания немедленно следовали наказания, в том
19
Соборное Уложение 1649 года: Текст. Комментарий. СПб., 2010. – С. 48
22
числе и физические. Власть главы семьи была практически ничем не
ограничена. Он решал имущественные вопросы, распоряжался судьбой своих
детей, мог женить против их воли и отдавать в работы на определенный срок.
Дети с раннего детства помогали родителям по хозяйству, воспитание и
образование получали в основном дома, а когда вырастали, практически
занимались тем же делом, что и их родители. За неподчинение родительской
власти, развратный образ жизни или иные явные пороки дети по требованию
родителей без всякого судебного разбирательства подвергались заключению
в смирительные дома сроком от трех до шести месяцев.
О том, что уголовно-правовая охрана семейных отношений
осуществлялась, свидетельствует наличие в российском уголовном
законодательстве составов таких преступлений, как прелюбодеяние,
жестокое обращение супругов по отношению друг к другу, злоупотребление
властью родителей и опекунов над детьми, преступления детей против
родителей, отказ детей доставлять пропитание престарелым родителям,
кровосмешение. С 1843 по 1863 гг. во всей России по этой категории
преступлений число возбужденных дел (следствий) возросло с 893 до 1196, с
1874 по 1892 гг. (в 33 губерниях) - с 2048 до 3126, а к 1913 г. (по всей России)
- до 5365
20
.
Следует отметить, что, несмотря на либерализацию норм,
регулировавших семейные отношения и законодательное ограничение
родительской власти, авторитет и послушание оставались основными
принципами, определяющими и выражающими сущность внутрисемейных
отношений.
Традиционно в уголовном праве в качестве квалифицированного вида
изнасилования предусматривалось насильственное совокупление с
восходящим или нисходящим родственником, изнасилование замужней
женщины. Несмотря на то что по вопросу изнасилования в браке никаких
20
Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII - начало XX в.): В 2 т. 2-е изд., испр.
СПб., 2010. – С. 249
23
установлений не существовало, судебная практика исходила из того, что
мужья не должны признаваться субъектами изнасилования, так как они
имеют право на удовлетворение своей половой потребности с данной
женщиной. Но в то же время признавалось, если муж достигает своей цели
при помощи увечья или телесных повреждений, то он подлежит
ответственности только за эти действия, но не за изнасилование.
Таким образом, структура Уложения о наказаниях уголовных и
исправительных свидетельствует о том, что уголовный закон, с одной
стороны, признавал семью и несовершеннолетних в качестве
самостоятельных, но не однородных объектов уголовно-правовой охраны, а с
другой стороны, осуществлял охрану интересов несовершеннолетних и лиц,
находящихся в семейных отношениях с виновным, в общем ряду
преступлений против личности.
Многие из перечисленных положений нашли свое отражение и в
Уголовном уложении 1903 г.
Нормы, имеющие непосредственное отношение к преступлениям
против семьи и несовершеннолетних, получили свое развитие в гл. XIX
Уголовного уложения «О преступлениях против прав семейственных»,
которая состояла уже из 19 статей. Как и прежде, было предусмотрено
большое число преступлений, посягающих на институт брака (вступление в
брак с лицом к тому принужденным; вступление в брак посредством обмана,
прелюбодеяние, многобрачие, кровосмесительные браки). Впервые в истории
России к числу преступлений против семьи были отнесены деяния,
связанные с нарушением правил регистрации актов гражданского состояния,
в частности несообщение лицом, обязанным это сделать, о рождении или
смерти кого-либо.
Уголовное уложение предусматривало ответственность самих
родителей (опекунов и попечителей) за такие деяния, как жестокое
обращение с детьми; вовлечение несовершеннолетнего (не достигшего 17
лет) в нищенство или иное безнравственное занятие или за отдачу его для