12
Адлер приходит к выводу, что вся человеческая жизнь в значительной
степени зависит от способности к эмпатии [6, с. 57]. «Если мы станем искать
истоки этой способности действовать и чувствовать так, будто мы – не мы, а
кто-то другой, то сможем найти их в способности сочувствовать другим,
которая дана каждому человеку от рождения. Это чувство присуще всем, оно
отражает единство вселенной – частью которой каждый из нас является; это
неотъемлемая черта любого человеческого существа. Оно дает нам
возможность отождествить себя с тем, что находится за пределами нашего
непосредственного опыта» [6, с. 57‒ 58].
Таким образом, эмпатия в концепции Адлера есть способность
личности к трансцензусу, к выходу за пределы собственного «я», и эта
способность дана человеку от рождения как принадлежность к единому
организму Вселенной. Способность сопереживания и сострадания есть самое
чистое выражение социального чувства. Если мы обнаруживаем у человека
сострадание, то мы можем быть уверены в его социальной зрелости, так как
сострадание выявляет способность человека ставить себя на место других,
отождествлять (идентифицировать) себя с ними. Степень развитости
социального чувства – единственный критерий человеческих ценностей, чья
величина имеет абсолютный характер, и от него зависит способность людей
к построению идеального общества будущего. «… социальное чувство
настолько всеобъемлюще, что никто не способен начать ни одного действия,
не сверившись предварительно с ним. Необходимость найти оправдание
каждому поступку и мысли порождается нашим бессознательным
ощущением общественного единства, даже если эта способность учитывать
интересы других у нас отстает в развитии от уровня большинства людей, мы,
тем не менее, прилагаем усилия к тому, чтобы казаться не хуже их» [6, с.
146].
Следовательно, эмпатия является не только общечеловеческой
ценностью, но одновременно средством и критерием социализации людей.
Социальный интерес развивается через других людей, и главным лицом в
13
этом процессе на первых же этапах жизни человека является мать. Адлер
рассматривает материнский вклад в развитие социального интереса как
двойной: с одной стороны, мама поощряет пробуждение и проявления
социального интереса, с другой стороны, она способствует его выходу за
пределы материнского влияния. Любовь матери, сосредоточенная на
благополучии ребенка, но не на собственном тщеславии, исходит из того же
социального интереса – из заботы о благе других людей. Через эту модель
поведения идет усвоение ребенком той истины, что в мире существуют не
только он сам и его семья, но и множество других людей [31, с. 175].
Вторым источником по развитию социального интереса является отец.
Идеальный отец, по Адлеру, должен опасаться эмоциональной
отчужденности и авторитарности. В противном случае дети усваивают
эгоистическую модель ценностных ориентаций и поведения. То же относится
и к детям несчастливых браков и неполных семей [31, с. 175]. Социальный
интерес, или эмпатия, считается Адлером "барометром нормальности", по
которому можно судить о качестве жизни человека. И кроме социальных
отношений в качестве фактора развития социального интереса Адлер
выдвигает концепцию "творческого Я". Эта концепция является
основополагающей в "индивидуальной психологии" Адлера. Он утверждает,
что стиль жизни человека формируется под влиянием творческих
способностей, и каждый человек имеет возможность выбора создать свой
индивидуальный стиль жизни. Творческая сила отвечает за цель жизни,
задает способы ее достижения и развивает социальный интерес, то есть
эмпатию. Эта же творческая сила влияет на память, воображение, она делает
человека свободным (самоопределяющимся).
Адлер рассматривал человека как нечто большее, нежели результат
наследственности и социальной среды. Люди от природы созидательны и не
только реагируют на окружение, но и воздействуют на него.
Наследственность и среда – лишь материал, из которого создается личность в
собственном «архитектурном решении». Поскольку творческие силы
14
проявляются и расцветают в детстве, и к этому же периоду относится
проявление и воспитание социального интереса (эмпатии), то творческие
силы оказываются взаимосвязаны и взаимозависимы с эмпатией, и развитие
одного способствует развитию другого. «Творческое Я», оторванное от
эмпатии, может привести к искажению личности и разрушительным
(деструктивным) ее проявлениям. Методологически важными для нас
являются выводы А. Адлера о том, что эмпатия является врожденной
способностью человека, проявляющейся в чувстве общности со всем живым,
основой жизнедеятельности в самом широком плане, что представляет
эмпатию как метаценность. Эмпатиявзаимосвязана с творческой эволюцией
индивида и напрямую коррелирует с потребностью творческой реализации, с
воображением и предвидением. Эмпатия, согласно Адлеру, является
показателем целостности и нормальности человека. Проявления эмпатии
многообразны от экспрессивно-моторных реакций до высших актов
гуманизма. Будучи врожденным свойством внерациональной природы,
эмпатия проявляется как в вербальном, так и в невербальном общении.
В современных зарубежных психологических теориях эмпатия
разрабатывается достаточно активно. В целом представление о характере
этих исследований дают фундаментальные работы Т. П. Гавриловой [9; 70;
71]. Т. П. Гаврилова выделяет две основные тенденции в трактовках
феномена зарубежными учеными: а) представление об эмпатии как об
эмоциональном отклике на переживания другого; характерно для ученых,
исследующих эмпатию в лабораторных экспериментах (Стотлэнд,
Мехребиэн, Бербер и др.); б) эмпатия как осмысление внутренней жизни
другого, то есть чисто интеллектуальный процесс понимания человека
человеком трактуется исследователями межличностных отношений
(Даймонд, Бронфенбреннер) [9, с. 71].
В американской психологии распространено представление об эмпатии
как когнитивной способности распознавать мысли и чувства другого,
предсказывая реакцию и ответы партнера по общению
15
(предыкативнаяэмпатия). Двоякость в объяснении эмпатии связана с тем, что
обе тенденции включают как когнитивные, так и эмоциональные аспекты
познания, связаны с эмоциями, памятью, мышлением, воображением,
экспрессией, интуицией, то есть с комплексом всех сущностных составных
психики. Т. П. Гаврилова рассматривает эмпатию как эмоциональное по
природе явление. В ее понимании эмпатия – это способность человека
эмоционально отзываться на переживания другого. Возникновение эмпатии
связано с непосредственным восприятием переживаний другого человека, и в
ситуации неблагополучия другого переживаются как жалость, печаль,
сострадание. Таким образом, эмпатия, согласно Гавриловой, есть
эмоциональное переживание. Это переживание связано с прошлым опытом
индивида, отчего эмпатия может иметь различный знак и модальность
(например, когда радость другого вызывает печаль, или наоборот, печаль
другого вызывает радость). Эмпатия как переживание возникает в
конкретной ситуации взаимодействия человека с другими людьми, в этом
переживании отражается система ценностей индивида, его отношение к
людям и поведение в ситуации общения. Эмпатия, по Гавриловой,
осуществляется в разных формах – в элементарных (рефлекторных) и в более
сложных, вплоть до высших интеллектуализированных форм. «В
эмпатическом переживании, – пишет Т. П. Гаврилова, – принимают участие
такие познавательные процессы, как память, восприятие, оценка,
воображение, предвосхищение, имеющие определенную специфику. Эта
специфика обусловлена отношением индивида к объекту эмпатии" [7, с. 3].
По-видимому, под интеллектуализированными формами эмпатии автор
подразумевает когнитивнуюэмпатию, или понимание (в соответствии с
дефиницией американских психологов), однако не вводит этих понятий. Т. П.
Гаврилова выделяет в эмпатии стадии сопереживания, сочувствия, а также
дает определение устойчивой эмпатии. Сопереживание и сочувствие
взаимодополняют друг друга. При этом в основе сопереживания лежит
потребность собственного благополучия индивида, а в основе сочувствия –
16
потребность в благополучии другого. Это положение для нас чрезвычайно
актуально, так как восходит к идее Э. Фромма о невозможности любить
других, не любя себя, а в предельном выражении – к библейской заповеди о
любви к ближнему и дальнему. Устойчивой эмпатией в межличностных
отношениях Гаврилова называет способность индивида одинаковым образом
проявлять свойственный ему вид эмпатии в различных ситуациях по
отношению к различным объектам. Иначе говоря, стабильные проявления
эмпатии в различных жизненных ситуациях свидетельствуют о способности
человека оставаться самим собой [7, с. 14].
В результате исследования Т. П. Гаврилова приходит к
методологически важным выводам: а) эмпатия представляет собой сложное
функциональное образование, в котором познавательные и эмоциональные
процессы составляют взаимообусловленное единство, опосредующее
действие и развитие актуальных потребностей и, в свою очередь,
развивающееся под их влиянием; б) развитие эмпатии – не только процесс
развития эмоций и их когнитивизации, но процесс формирования
нравственных мотивов в пользу другого человека; в) эмпатия как
способность откликаться на переживания другого человека тесно связана со
структурой личности индивида, его ценностями [7, с. 15 ‒ 16].
Эти положения теории Т. П. Гавриловой принимаются нами
полностью, однако считаем необходимым подчеркнуть, что ею не
рассматриваются необходимые условия в социуме и культуре,
способствующие проявлению эмпатии и признания эмпатии ценностью.
Линия исследования Т. П. Гавриловой была продолжена Л. П. Стрелковой.
В работе Л. П. Стрелковой (1987) был сделан анализ развертывания
эмпатии как процесса. Схема процесса эмпатии, по Стрелковой, выглядит
следующим образом: объект эмпатии–эмоц.–отождествление–осознанное–
сочувствие заражение отношение. При этом сама эмпатия трактуется как
однолинейно направленный эмоциональный феномен. Теория Л. П.
Стрелковой сходится с концепцией Т. П. Гавриловой в признании
17
источником эмпатии эмоционального отклика на благополучие или
неблагополучие другого человека. Однако в приведенной схеме появление
такой «ячейки» как «осознанное отношение» говорит о подключенности
когнитивных процессов, что делает определение эмпатии как чисто
эмоционального процесса не совсем точным и более того противоречащим
самой природе психики нормального человека.
Вместе с тем, Л. П. Стрелкова вводит понятие отождествления
(идентификации), обогащая теорию эмпатии важнейшим звеном.
Отождествление и служит тем «мостиком», который делает
эмпатиюэмпатией. В схеме Стрелковой ясно показан механизм
«развертывания смысла» эмпатии: эмоциональный отклик как первичное
ядро эмпатии вызывает у индивида перенос в «символическую реальность»
другого лица, отношение и оценку этой реальности и последующее
возвращение в собственную реальность с переживанием сочувствия. С
позиций деятельностного подхода Стрелкова связывает эмпатию с
содействием, которое доводит процесс до полного раскрытия.
Ряд выдающихся психологов отмечает возрастные особенности
проявления эмпатии (Л. И. Божович, П. П. Блонский, Л. С. Выготский, А.
Гезелл, И. С. Кон, Ж. Пиаже и др.). Отмечено, что с возрастом, с обретением
большего жизненного и духовного опыта мотивация поведения в пользу
другого прогрессирует, эмоциональное сопереживание подвергается все
большей интеллектуализации, субъективная эгоистическая позиция уступает
место объективации и принятию точек зрения других людей. Психологи
обращают внимание на противоречивость и неустойчивость эмпатии в
студентовом возрасте, и в то же время отмечают наибольшую сензитивность
отрочества к развитию эмпатии (Т. П. Гаврилова, И. С. Кон, Л. П. Стрелкова,
С. Холл).
Отрочество является тем «перекрестком» в становлении личности, где
происходит наиболее интенсивный процесс самоопределения и
самоосознания индивидом своего «я» через «других». Отсюда и резкая,
18
парадоксальная линия поведения студентов, приводящая в равной степени к
озарениям и вспышкам таланта – с одной стороны, и к эксцессам в
межличностных отношениях, к суициду и криминалу – с другой. Согласно
американскому психологу С. Холлу [32, с. 28], период отрочества
соответствует эпохе романтизма в филогенезе человечества. В желании
познать мир и себя, пытаясь соотнести эти категории в своем сознании,
младшие студенты «примеряет роли» часто прямо противоположные.
Характерный для этого возраста «парад масок» парадоксально сочетается с
активизацией рефлексии и глубокой переработкой впечатлений внешнего
мира. Возрастание проявлений эмпатии усугубляется тем, что в отношениях
с миром у подростка преобладает категория возможного, а не
действительного (Ж. Пиаже, К. Шпрангер); усложнение внутреннего мира и
открытие новых «измерений» в осознании бытия в целом способствуют
активизации воображения, синтезу различных пластов духовной жизни.
Возрастает потребность в «пиковых переживаниях» и способность к ним. В
дальнейшем динамика эмпатии зависит от совокупности факторов,
влияющих на формирование личности в целом.
Исследования А. А. Бодалева дают наиболее полное представление о
роли эмпатии в межличностном познании и общении. Если большинство
исследователей эмпатии отмечают важное значение, которое имеет
невербальная информация о партнере по общению, то А. А. Бодалев
уточняет: «… одна лишь установка наблюдать за поведением другого
человека, как правило, эмпатии не вызывает … На степень, до которой один
человек может поставить себя на место другого и в результате проявить к
нему эмпатию, сильно влияет характер взаимоотношений, которые начали
между ними складываться» [28, с. 31].
Бодалев отмечает, что степень эмпатии зависит от теплоты и
искренности взаимоотношений. В этой связи особую роль приобретает
ценностная ориентация индивида, его духовные доминанты. Возникновение
эмпатии, по Бодалеву, зависит также от того, насколько она сопряжена с
19
отношением, с тем, есть ли собственно отношение между партнерами по
общению и какого оно характера. Отношение может иметь различные знаки:
положительное, отрицательное, безразличное или противоречивое. При
общении с другим человеком мы фиксируем особенности его внешности,
поведения, экспрессию и мимику, «прочитываем» состояние души. То же
делает и наш партнер. Все это в сумме вызывает какое-то отношение друг к
другу. При этом отношение может различаться по характеру и силе в
зависимости от того, какая сторона в другом человеке его вызвала. «Так,
например, внешний облик другого человека может пробудить у общающейся
с ним личности чувства восхищения, или тревогу, или недоумение,
приписываемые цели и мотивы могут вызвать протест» [28, с. 68].
Бывают такие психологические ситуации, когда одна сторона
отношения значительно преобладает над остальными. К примеру, если
внешний облик и поведение другого лица кому-то импонируют, но при этом
категорическое несогласие вызывают его эстетические взгляды. Иногда эта
доминанта в отношении может нивелировать все другие стороны отношений.
Причиной этому служит различие в системе ценностей каждого из индивидов
и их потребностях. Выбор человеком наиболее оптимальной формы
выражения отношения происходит свободно, без напряжения в том случае,
если у него сформирована эмпатия [28, с. 71].
В концепции А. А. Бодалева, эмпатия есть результат сложного
действия механизмов децентрации, рефлексии, идентификации. Децентрация
– учет и координация индивидом точек зрения других людей со своей
собственной – предполагает наличие позиции личности и связанную с ней
систему отношений. Децентрацияобусловлена степенью развитости
рефлексии. Чем более развиты коммуникативная рефлексия («я» – глазами
других) и личностная («я – я»), тем более индивид способен к децентрации. В
результате рефлексии и децентрации человек проявляет эмпатию и
отождествление. Децентрация и рефлексия, присутствуя в межличностном
познании и общении, влияют на ход и результаты познания человеком
20
других и себя самого, а также на его поведение во время сотрудничества с
другими. Они определяют также, будет ли у общающихся возникать эмпатия
по отношению друг к другу. Эмпатия, в свою очередь, влияет на общение в
дальнейшем, порождая у его участников отождествление. Таким образом,
схема процесса эмпатии, по Бодалеву, выглядит так: децентрация –
рефлексия – эмпатия – отождествление межличностное познание и общение
[8, с. 47].
Все звенья этой цепи взаимозависимы и взаимообусловлены. Хотелось
бы отметить достаточно спорное положение отождествления
(идентификации) в приведенной схеме. На наш взгляд, отождествление не
есть результат эмпатии, а выступает ее основным механизмом и источником,
имманентным процессу эмпатии. Об этом свидетельствует ряд исследований
зарубежных психологов, о которых говорилось выше. Также спорно
отсутствие в схеме эмпатии эмоционального фактора; при понимании
эмпатии как сложного образования этот «недочет» неубедителен.
Однако главный вывод, следующий из концепции эмпатии А. А.
Бодалева, следующий: эмпатия является необходимым компонентом
общения, и у взрослого человека выступает как синтетическое образование
психики, в котором «познавательные и эмоциональные процессы
оказываются связанными друг с другом теснейшими зависимостями» [8, с.
52]. Так, внимание к экспрессии, восприятие поведения другого человека в
целом, оценки переживаний и мотивов, умение мысленно войти в состояние
другого являются совершенно обязательными условиями возникновения у
личности сонастроенности, общности. В свою очередь, эмпатия влияет на
дальнейшее развитие этой общности.
Психолог В. Н. Куницына отводит значительную роль эмпатии в
разработке понятия «коммуникативное ядро личности», выделяя шесть
уровней успешности общения. Из характеристики этих уровней очевидно,
какой из них соответствует эмпатийному стилю общения: 1) уровень
мастерства и свободы в общении предполагает высокую совместимость,
21
контактность и гибкость, адаптивность, хорошую саморегуляцию, отсутствие
«зон отчуждения», адекватность реакций; 2) лидерский уровень достигается
экстравертами, хорошо владеющими навыками устанавливать и
поддерживать общение. Это активные и смелые в контактах люди,
обладающие чувством собственного достоинства, не сентиментальные, не
авторитарные; 3) радикально-партнерский уровень характерен для
конформных, умеющих слушать собеседника людей, способных найти общее
решение, практичных и неагрессивных; 4) жестко-консервативный уровень –
у людей закрытых, расчетливых, неконформных, не контролирующих свои
эмоции;5) авторитарно-агрессивный уровень по определению не имеет
партнерской ориентации, люди этого уровня жестки, тревожны, конфликтны,
раздражительны, недоверчивы; 6) уровень невротического одиночества и
застенчивости характерен для робких, неуверенных в себе людей, одиноких,
аутистичных, плохо адаптированных к жизни [14, с. 74].
Очевидно, что из приведенных уровней коммуникативностиэмпатия
может быть свойственна лишь первым трем из них. В то же время следует
отметить, что эмпатийность представителей первых трех уровней явно
основана на альтруистической модальности. Целостность и комплексность
эмпатии, декларируемая большинством современных исследователей,
базируется на тесной взаимосвязи эмпатии с познавательными,
эмоциональными и моторно-экспрессивными процессами. Из
познавательных процессов базовым для эмпатии является восприятие.
Восприятие строится на данных ощущений, доставляемых органами чувств
под воздействием внешних импульсов – раздражителей, действующих в
данный момент. Но восприятие вместе с тем является всегда более или менее
сложным целым, качественно отличным от тех элементарных ощущений,
которые входят в его состав. В каждое восприятие входит и
воспроизведенный прошлый опыт, и мышление воспринимающего, его
чувства и эмоции. В восприятии преломляется вся психическая жизнь
конкретной личности воспринимающего.