76
произвел регистратор по документам, не являющимся подделкой, но
признанным ничтожными в иных судебных процессах (выданным с
нарушением порядка, который установлен в акционерном обществе).
Есть и иные действия, которые, вопреки квалификации арбитражного
решения «противоправное списание», нельзя признать как мошенничество. К
примеру, действия регистратора (держателя реестра), связанные со списанием
акций нарушая законодательство о ценных бумагах, в соответствии с
постановлением судебных приставов-исполнителей. Здесь можно видеть, что
регистратор не завладел акциями, но, все же, навредил охраняемым
интересам. В такой ситуации, можно говорить только про
гражданско-правовой деликт, чьи последствия можно возместить именно
взыскав убытки в гражданском процессе.
Ряд вопросов по квалификации противоправного деяния, возникает и с
использованием термина «действия имущественного характера».
Пользование этим понятием в ситуациях по защите оборота
бездокументарных ценных бумаг, мы видим значительно более сложным, чем
в ситуациях по защите «вещей», то есть более традиционных объектов
уголовных посягательств.
Итак, вопросы, связанные с квалификацией действий только в качестве
гражданско-правого деликта или в качестве преступлений решают и в теории,
и в практике не совсем однозначно.
Часто, когда у исследуемого в суде гражданско-правового спора,
связанного с правомерностью отчуждения акций, отсутствует
«уголовно-правовое» продолжение, даже если судами сделаны выводы, что
списание незаконно. Но есть также и дела, по которым выводы арбитражного
суда взяты за основание, чтобы установить умысел конкретного физического
лица (исполнительного органа корпорации) совершить преступление и,
следствием становилось «появление» уголовного дела по факту хищения
акций. Суд, рассматривающий уголовное дело, часто оперирует как
доказательством решениями арбитражных судов. Считаем это вполне
77
обоснованным, так как и уголовный, и в гражданский (арбитражный) процесс
часто исследует одинаковый круг доказательств.
На наш взгляд этот подход правильный, так как установленные
арбитражным судом по определенному делу фактические обстоятельства,
связанные с прекращением права собственности на акции, в сущности,
представляют собой описание объективной стороны деяния, и если есть
умысел противоправно завладеть акциями, можно утверждать о наличии
оснований говорить именно про противоправное посягательство.
По этому поводу появляется вопрос, насколько можно учитывать
судебные акты арбитражных судов, которыми устанавливается вина
юридических лиц, когда решается вопрос в уголовном судопроизводстве о
вине физических лиц (к примеру, исполнительных органов общества)?
В этом случае можно наблюдать достаточно тонкую грань по
взаимодействию норм гражданского права (вернее, норм корпоративного
права) и положений уголовного права.
Считаем, что если мы говорим про вышеуказанные противоправные
действия, которые совершил единоличный исполнительный орган
акционерного общества - директор, управляющий и т.д., то обосновано
заявление, что он может выстапть как субъект уголовно-правовой
ответственности (конечно, если есть прочие признаки).
Если же мы говорим про действия коллегиальных органов, то, на наш
взгляд, критериями в решении вопроса, связанного с наличием в действиях
членов исполнительных органов уголовно-правового аспекта могли бы
рассматриваться: аффилированность членов коллегиальных органов; при
противоправном решении коллегиального органа, которое получили из-за
наличия большего числа голосов, что и дало возможность принятия данного
решения.
Конечно, каждый их этих критериев является оценочным, но, тем не
менее, в качестве ориентиров их можно было бы использовать при оценке
объективной стороны противоправных действий по отношению к
78
бездокументарным ценным бумагам
39
.
В этой связи существует мнение, что «уголовным правом не
безоговорочно заимствуются положения иных отраслей права: оно
осуществляет их некоторую модификацию, приспосабливание к специфике
работы своего охранительного механизма. В уголовном праве установления
иной отраслевой принадлежности находят свое превращенное отражение».
По нашему мнению, не должны существовать ситуации, когда
основанием для практики правоохранительных органов становились бы
крайности: либо полностью игнорировать общие начала и смысл права
гражданского, либо полностью переносить модели гражданского
правоотношения в уголовно-правовую плоскость. В настоящее время, к
сожалению, не редки оба случая.
К данной ситуации напрямую относится рекомендация данная
правоведами про необходимость точной формулировки, за какие конкретно
действия или бездействие возможно наступление административной
ответственности.
С позиции теории и практики существуют сложности и по
разграничению административно-правового и уголовно-правового деликтов.
Подводя итоги, хочется отметить, сохранение актуальности не только
создания законотворческих мер по повышению эффективности
регулирования правоотношений, складывающихся на рынке ценных бумаг, но
и введения в жизнь системы правоприменения, включающей в себя в том
числе постоянный комплексный контроль по соблюдению требований норм
права, которыми регулируются изучаемые дела. Проведение анализа
реальных гражданских, уголовных и административных дел дает возможность
определения направлений формирования единой правоприменительной
практики по защите прав инвесторов.
39
Сибурский А.Н. К вопросу о юридической природе «бездокументарных ценных бумаг» и
«безналичных денежных средств» // Рынок ценных бумаг. - 2017. - № 5. - С. 8
79
3.2. Актуальные вопросы теории и практики виндикации бездокументарных
ценных бумаг
В юридической литературе долго обсуждалась допустимость
предъявления виндикационного иска по отношению к бездокументарным
ценным бумагам.
В настоящее время в соответствии со ст. 149.3 ГК РФ лица, со счета
которых бездокументарные ценные бумаги списали незаконно, наделены
правом требования от лиц, на счет которых такие ценные бумаги поступили:
1. возвращения такого же количества соответствующих
бездокументарных ценных бумаг;
2. передачи ценных бумаг, в которые конвертировали незаконно
списанные бездокументарные ценные бумаги (при условии, что утраченные
ценные бумаги конвертировались в другие).
До того как появилась данная статья, в доктрине было много споров.
Позиции ученых-юристов в вопросе возможности виндикации
бездокументарных ценных бумаг были разными. Появление ст. 149.3 ГК РФ
закончило многолетний спор о возможностях применения виндикации.
Однако до того как был нормативно закреплен такой способ защиты,
находились противники виндикации.
Е.А.Суханов высказывал позицию, руководствуясь примером
бездокументарных эмиссионных ценных бумаг в акционерных обществах.
Как считает автор, бездокументарная ценная бумага это не вещь, так как у нее
нет внешней формы выражения. В ее отношении возможны только
обязательственно-правовые правоотношения
40
. Е.А. Суханову видится в
качестве единственного выхода из такой ситуации - переход к классическим
(традиционным) гражданско-правовым конструкциям и отказаться
40
Суханов Е. А. Комментарий к Обзору судебной практики по некоторым вопросам,
связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения» // Вестник ВАС
РФ. - 2009. - № 2. - С. 183
80
использовать чужеродные модели.
Постановлением ФАС Уральского округа от 19.11.2017 г. №
Ф947217-С4 по делу № А40-11876/2017-18ГК приводится обоснование к
удовлетворению иска акционерного общества «Самоцветы». Во-первых,
правовой природой права собственности не создаются противоречия
применения виндикации бездокументарных ценных бумаг, так как
Гражданский кодекс допускает приобретать право собственности на вещи,
которые определены родовыми признаками. Во-вторых, невозможность
виндикации представляла бы собой несправедливое ограничение прав
владельцев в сравнении с лицами - собственниками прав на
индивидуально-определенные вещи.
До того как появилась ст. 149.3 ГК РФ велся поиск новых способов в
правовом регулировании отношений бездокументарных ценных бумаг.
О.Д.Степановой в свое время была предложена конструкция «абсолютного
правового средства защиты прав собственника». Владельцем, со счета
которого произошло незаконное списание ценных бумаг, мог бы быть заявлен
иск в отношении любого и каждого, в чье владение перешли спорные ценные
бумаги
41
.
Исследуя виндикацию, остановимся на изучении добросовестного и
недобросовестного приобретателя. Согласно п. 1 ст. 149.3 ГК РФ
бездокументарные ценные бумаги, которые приобретены в результате
организованных торгов, невзирая на вид удостоверяемого права, нельзя
истребовать от добросовестного приобретателя. Такое правило - новелла в
российском законодательстве. Появилась подобная норма вполне
обоснованно из-за следующих причин.
Во-первых, потенциальный приобретатель, покупающий
бездокументарные ценные бумаги на бирже, иногда просто лишен
возможности проверки, кто осуществляет отчуждение акций. В практике
41
Степанова О.Д. Вопросы теории и практики эмиссионных ценных бумаг // Хозяйство и
право. - 2016. - № 3. - С. 70
81
бывают случаи, когда покупатель не знает продавца ценных бумаг, все
операции от его имени осуществляются брокером.
Во-вторых, сделки, связанные с приобретением публично продаваемых
ценных бумаг, зачастую являются возмездными. Механизм дарения акций и
иных эмиссионных ценных бумаг, которые торгуются на организованных
площадках, с практической и юридической точки зрения весьма сложный.
В-третьих, при факте незаконного списания ценных бумаг со счета, у
бывшего собственника, утратившего ценные бумаги, будет право потребовать
возмещения убытков от эмитента, регистратора или депозитария.
Законодателем предоставлена своего рода гарантия покупателю ценных
бумаг на бирже, предоставив ему статус добросовестного приобретателя, при
его соответствии критериям ст. 149.3 ГК РФ.
П. 1 ст. 149.3 ГК РФ говорит о следующем исключении, в соответствии
с которым недопустимо требовать от добросовестного покупателя
бездокументарных ценных бумаг, которыми удостоверены только денежные
требования (мы говорим про облигации, так как иные виды ценных бумаг, к
примеру, акции, могут иметь, в том числе не денежные права требования).
П. 2 ст. 149.3 ГК РФ закрепил новое правило, в соответствии с которым
законному владельцу принадлежит право требования тех ценных бумаг, в
которые сконвертировали незаконно списанные у него ценные бумаги. К
примеру, при предъявлении иска по истребованию бездокументарных
облигаций, конвертированные в акции, правообладатель может рассчитывать
на некоторое количество новых ценных бумаг.
В Арбитражный суд Оренбургской области с иском обратилось ОАО
«Промохолод» к ОАО «Диканши» с требованием истребовать
бездокументарные ценные бумаги, конвертируемые в акции. ЗАО
«Центральный объединенный регистратор» в соответствии с договором, об
оказании услуг на ведение реестра владельцев именных ценных бумаг,
заключенным с ОАО «Промохолод», актом приема-передачи перевел ценные
бумаги на реестр ОАО «Диканши». Обществом после перевода была
82
произведена конвертация в акции. Разрешая спор, судом установлены факты о
незаконном переводе ценных бумаг, приеме на иной номер реестра общества
этих же акций, отсутствие оснований к признанию ОАО «Диканши»
добросовестным покупателем. Ответчик заявил свое несогласие по
заявленным требованиям. Обоснование позиции строилось на следующем
аргументе. Так как в качестве конвертации выступает процесс преобразование
из одной ценной бумаги в другую, объекта, который хочет истребовать истец,
уже нет. Из-за того, что условие удовлетворения виндикационного иска -
сохранить вещь в натуре не соблюдено, суд отказал удовлетворить иск.
Выслушав точки зрения сторон, суд сделал вывод, что при конвертации
первоначальный объект процесса представляли собой ценные бумаги,
принадлежавшие истцу. Ошибочна точка зрения ответчика о том, что после
процесса конвертации возникает новая ценная бумага. По существу
происходит только замена ее количественных характеристик, но не
сущностных. При этом объемы имущественных прав сохраняются в процессе
конвертации
42
.
Подводя итоги вышесказанного, можно сделать некоторые выводы.
Первое, вопреки нормативному закреплению возможности применять
виндикацию, в доктрине до сих пор спорят про применение и видоизменение
сложившихся условий использования виндикации. Второе, законодательно
предоставлены гарантии по защите прав добросовестного покупателя. Третье,
противниками использования виндикации продолжается совершенствование
предложенных новых способов защиты, основанных на исследовании
виндикационного иска.
Представляя собой бездокументарные именные ценные бумаги, акции
обладают особой ценностью для своих собственников из-за того, что
предоставляют им большой объем имущественных, неимущественных и
42
Постановление Арбитражного суда Оренбургской области от 24.01.2017 по делу N
А40-136960/2015
83
корпоративных прав. Из-за этого же акции часто выступают как объект
гражданско-правовых сделок, которые позже оспаривает одна из сторон
сделки в соответствии с теми или иными основаниями. Проблема, связанная с
защитой прав собственников бездокументарных именных ценных бумаг,
сейчас имеет чрезвычайную актуальность из-за активного развития
гражданского оборота и больших объемов сделок с акциями.
Нарушаются права и законные интересы акционеров из-за отчуждения
ценных бумаг вопреки воле их собственников в пользу третьих лиц. После
такого отчуждения происходит утрата акционером не только самого объекта
гражданских прав (акций), но и возможности реализации тех прав, которые
удостоверяют ценные бумаги.
Основной способ защитить нарушенные права акционера когда акции
выбывают из его владения вопреки его воле, - предъявить иск в
установленном порядке. Однако на практике совсем не просто
сформулировать надлежащим образом исковые требования.
До того как вступила в силу новая редакция Гражданского кодекса РФ,
судебной практикой не было сформировано единой позиции в отношении
конкретных механизмов, которые могут защитить права акционеров, когда
ценные бумаги выбывают из их владения. Применять классический
виндикационный иск (истребовать имущество из чужого незаконного
владения) было сложно из-за специфической правовой природы акций, не
позволяющей точно идентифицировать имущество, подлежащее
истребованию.
Акции, имея бездокументарную электронную форму, невозможно
идентифицировать другим способом кроме государственного номера,
которые присваивается всему выпуску целиком. Таким образом, «внутри»
одного выпуска нельзя выделить и идентифицировать какую-либо часть
акций. Именно указанным аспектом создавались препятствия для суда
виндицировать акции, которые выбыли вопреки воле их владельца. Суду
рассматривая требование виндицировать ценные бумаги, следовало
84
установить где находится точное количество спорных акций у конкретного
ответчика, что учитывая изложенное, было очень трудно, особенно если при
совершении гражданско-правовых сделок, оспариваемые ценные бумаги были
смешаны с другими акциями этого же эмитента.
Первый шаг в решении этой проблемы был сделан Постановлением
Президиума Высшего арбитражного суда РФ от 3 июня 2008 г. по делу № А14-
14857/2004, которое сформулировало идею создания и применения в
арбитражных судах концепции по восстановлению корпоративного контроля.
Суд в вышеуказанном постановлении сделал вывод, что в фактически
заявленном требовании истца содержится просьба восстановить его
нарушенное право на осуществление корпоративного контроля над
хозяйственным обществом присудив соответствующую долю участия в
уставном капитале этого общества. Данная концепция предоставила
арбитражным судам возможность определения правового существа
требований акционеров и применения того способа защиты их прав, который
обладает большей эффективностью.
Акционер, который утратил пакет ценных бумаг вопреки своей воли,
наделяется правом предъявления соответствующих требований в отношении
самого акционерного общества, которое в свою очередь, если суд установит
конкретные фактические обстоятельства выбытия имущества, он обязан
восстановить утраченные объемы корпоративного контроля истцу.
Восстанавливался корпоративный контроль предыдущему
собственнику спорного пакета на практике соразмерным уменьшением пакета
акций собственников, владеющих спорными бумагами на дату когда
предъявлено требование. При этом часто возмещалась утраченная часть
пакета новому владельцу деньгами при его добросовестности. Продолжал
оставаться нерешенным вопрос, связанный с компенсацией утраченных
неимущественных и корпоративных прав этих акционеров.
В новой редакции Гражданского кодекса РФ была затронута проблема
защиты прав собственников бездокументарных именных ценных бумаг. Так,
85
ст. 149.3 ГК РФ устанавливает, что правообладатели, со счетов которых
произошло неправомерное списание бездокументарных ценных бумаг, вправе
потребовать от лица, на чей счет ценные бумаги зачислены, возвратить такое
же количество соответствующих ценных бумаг. При конвертации
бездокументарных ценных бумаг, которые собственник имеет право
истребовать, в другие ценные бумаги, собственник наделяется правом
требования тех ценных бумаг, в которые сконвертировали ценные бумаги,
списанные с его счетов.
В отношении выплаты компенсации по истребуемому пакету акций у их
текущего собственника применяют нормы п. 3 ст. 65.2 ГК РФ, которыми
продолжается логика концепции по восстановлению корпоративного
контроля. Участнику коммерческой корпорации, утратившему вопреки своей
воле из-за совершения неправомерных действий другими участниками или
третьими лицами права на участие в ней, принадлежит право требования
возвратить ему долю участия, перешедшую к другим лицам, выплатив им
справедливую компенсацию, определяемую судом, а также возмещение
убытков за счет лиц, по вине которых он утратил долю
2
.
При этом законодателем не указано, возмещается ли доля участнику,
который получил спорный пакет участия в результате недобросовестных
действий. На наш взгляд, данное возмещение в таком случае необоснованно.
Не разрешен законодателем и вопрос, связанный с компенсацией за
утраченные неимущественные и корпоративные права (права управлять
обществом) добросовестному покупателю спорных акций.
Конкретный правовой способ истребовать ценные бумаги, если они
выбыли помимо воли собственника - виндикационный иск, который в
ситуации с ценными бумагами имеет ряд специфических особенностей,
которые необходимы, чтобы его удовлетворить.
Основное обстоятельство, подлежащее доказыванию, - выбытие
спорных бездокументарных ценных бумаг из собственности акционера
(истца) вопреки его воле. Пункт 10 Информационного письма Президиума