66
содержатся некоторые нормы по правоотношениям, где одна из сторон -
иностранный участник рынка ценных бумаг, либо предмет представляют
собой иностранные ценные бумаги.
По отношению к ценным бумагам международных финансовых
организаций возможности быть допущенными публично размещаться и/или
присутствовать в публичном обращении в России зависят от того есть или нет
ограничений в условиях их выпуска обращаться таким ценным бумагам по
неограниченному кругу лиц или на предложение их неограниченному кругу
лиц.
В соответствии с пунктом 13 статьи 51.1 Закона «О рынке ценных
бумаг»
ценные бумаги, не имеющие допуска согласно вышеуказанных правил
публично размещаться или обращаться на территории Российской Федерации,
не могут быть предложены к приобретению как для неограниченного круга
лиц в целом, так и отдельно лицам, не являющимся квалифицированными
инвесторами. Обращение таких ценных бумаг происходит в соответствии с
требованиями и ограничениями, установленными по отношению к ценным
бумагам, предназначенным для квалифицированных инвесторов.
В соответствии с пунктом 9 статьи 51.1 Закона «О рынке ценных бумаг»
учитывает права на ценные бумаги иностранных эмитентов при их публичном
размещении или обращении депозитарий, который представляет собой
юридическое лицо, соответствующее отдельно оговоренным требованиям
Банка России. Чтобы учитывать права на ценные бумаги иностранных
эмитентов таким депозитарием открывается счет лица, которое действует в
соответствии с интересами других лиц, в иностранной организации,
учитывающей права на ценные бумаги.
Согласно пункту 10 статьи 51.1 Закона «О рынке ценных бумаг»
размещение ценных бумаг иностранного эмитента можно приостановить в
соответствии с решением Банка России, если в документах, по которым их
допусти размещаться в Российской Федерации, обнаружится недостоверная
информация, неполная или вводящая инвесторов в заблуждение, нарушение
67
иностранным эмитентом или брокером норм Закона «О рынке ценных бумаг»
или нормативных документов Банка России, принятых согласно указанному
закону, а также Банк России получит соответствующее представление от
органа, который регулирует рынок ценных бумаг в стране регистрации
иностранного эмитента как юридического лица.
Делая вывод по второй главе диссертации отметим, что анализируя
вышеизложенное, а также другие нормы Закона «О рынке ценных бумаг»
можно сделать вывод о наиболее активном использовании в рассматриваемой
сфере односторонней коллизионной привязки к российскому
законодательству, а также отсылке к личному закону субъекта.
Таким образом, в действующем российском законодательстве
содержится значительное число материально-правовых норм, которыми
регулируются отношения по ценным бумагам, которые осложнены
иностранным элементом. Однако зачастую такими нормами регулируется
размещение и обращение ценных бумаг, принадлежащих иностранным
эмитентам на российском финансовом рынке, при этом другие вопросы,
включая те, что касаются бездокументарных ценных бумаг, учитываемые
посредниками, регулируются недостаточно подробно. Подписать проект
Конвенции УНИДРУА Российской Федерацией учитывая, что на сегодня
конвенцию подписало только одно государство, не считаем необходимым.
Помимо этого, с подписанием данной конвенции создастся необходимость
значительно изменить действующие в настоящее время
материально-правовые нормы, регулирующие отношения в изучаемой сфере.
Однако дальнейшему развитию российского законодательства интересны
предусмотренные в Конвенции УНИДРУА современные средства и способы
по организации отношений участников рынка бездокументарных ценных
бумаг и посредников-депозитариев, которые связаны с иностранным
правопорядком.
После изменения своей формы и утраты статуса вещей,
бездокументарным ценным бумагам удалось сохранить правовой режим,
68
который свойственен документарным ценным бумагам. Правовая основа
отношений по реализации прав, которые зафиксированы в бездокументарной
форме («права из бумаги»), состоит из норм обязательственного и
корпоративного права, а к отношениям, где бездокументарные ценные бумаги
выступают в качестве объектов гражданских прав («права на бумагу»),
необходимо применять нормы вещного права.
Учетным правоотношениям эмитента и обладателя бездокументарных
ценных бумаг присущ договорной характер. Договор учета бездокументарных
securities консенсуальный, взаимный и безвозмездный, его заключают на
неопределенный срок, письменно подав заявление от имени покупателя
бездокументарных ценных бумаг, и открыв эмитенту лицевой счет в реестре.
69
Глава 3.Проблемы защиты прав владельцев бездокументарных ценных бумаг
3.1. Проблемы несанкционированного списания бездокументарных ценных
бумаг со счета владельца
Несмотря на наличие очевидных преимуществ при использовании учета
прав на ценные бумаги электронно, теория гражданского права вопрос,
связанный с принадлежностью бездокументарных ценных бумаг к правам
собственности оставляет нерешенным. А также, не разрешен вопрос и
доктриной уголовного права в отношении квалификации действий виновных
лиц, противоправно меняющих записи в реестре акционеров.
Сегодня одна из самых болезненных проблем при учете и регистрации
права собственности на бездокументарные ценные бумаги это
несанкционированное списание ценных бумаг (зачастую акций) со счетов
собственников в реестре при последующей их перепродаже добросовестным
покупателям, результатом чего является лишение своей собственности
законным владельцем акций, без совершения каких-либо действий по их
отчуждению. Кроме того, информацию, связанную с утратой прав
собственности, он может получить не сразу. Поэтому у лица, похитившего
ценные бумаги, есть ряд возможностей по совершению последовательной
цепи сделок, при помощи которых происходит смешивание похищенных
акций с акциями, которые приобретены законно.
Похитить акции можно при помощи (приложение 2).
Часто решение этой проблемы усугубляется потому, что факты
хищения бездокументарных ценных бумаг выявляются только при
проведении очередного собрания акционеров, когда регистратором
предоставляется участникам такого собрания измененные реестры
акционеров, по причине чего у преступников есть время не только на сбыт
полученных незаконно акций, но и на принятие мер, направленных, чтобы
скрыть преступление.
Все больше ученых за последнее время склоняется к тому, что подача
70
регистратору фиктивных документов о переводе ценных бумаг с одного
лицевого счета на другой, должна расцениваться в качестве хищения
бездокументарных ценных бумаг. Правда, подходы, обосновывающие
подобную квалификацию, не всегда идентичные
36
.
Основанием первого подхода (хищение бездокументарных ценных
бумаг является противоправным приобретением прав на имущество)
являются, в основном, следующие положения действующего гражданского
законодательства. Бездокументарные ценные бумаги существуют только как
объекты обязательственного права, отличаясь от документарных ценых бумаг,
которые представляют собой объекты как вещных, так и обязательственных
прав. В сущности, бездокументарная ценная бумага это сам
бездокументарный способ зафиксировать право (к примеру, запись в реестре
ЭВМ). Переходы права собственности на бездокументарные ценные бумаги
связаны не с получением ценных бумаг или иных документов или денег, а с
внесением приходных записей по лицевым счетам новых владельцев.
Лицо, фиксирующее право в бездокументарной форме, наделено
обязанностью в соответствии с требованием обладателя права, выдачи ему
документа, свидетельствующего о закрепленном праве. Такой документ это
обычно выписка из реестра собственников ценных бумаг или выписка по
счету собственника. Однако данный документ, несмотря на то, что им
удостоверяется факт собственности на бездокументарную ценную бумагу, сам
таковой не является. Из-за этого предмет преступных посягательств
представляют собой не сами ценные бумаги, существующие как записи на
счетах «депо» и реестрах собственников именных ценных бумаг, а
выраженные ими имущественные права. Рассмотрим это на следующем
примере.
36
Осина Е.В. Опосредованный учет бездокументарных ценных бумаг. Коллизионные
проблемы // Юрист, - 2018. - № 10. - С. 12; Ошуркова Д.И. Современное российское
правопонимание ценных бумаг // Журнал российского права. - 2017. - № 7. - С. 13; Самыгин
А.И. Некоторые риски токенизации и блокчейнизации гражданско-правовых отношений //
Закон. - 2018. - № 2. - С. 50
71
В марте 2019 г. К. был куплен паспорт на имя Ш., изготовлено
подложное передаточное распоряжение от имени А., который являлся
держателем 250 привилегированных акций ОАО «БАДА» при номинальной
стоимости 15 000 рублей каждая, и предъявлено специализированному
регистратору (ЗАО «НРК»). При этом К. выдал себя за Ш., показав его
паспорт. Основываясь на подложном передаточном распоряжении, внесли
приходную запись в реестр по лицевому счету нового собственника акций —
Ш. С получением выписки из реестра, К. в центре фондовой торговли сделал
попытку продажи акций и получения за них наличных денег, но был задержан
сотрудниками полиции. Во время рассмотрения дела в суде адвокат К. просил
квалифицировать его действия в качестве покушения на хищение чужого
имущества при помощи мошенничества, делая ссылку на то, что у К.
отсутствовала возможность распоряжаться акциями. Однако, судом
обоснованно было отказано удовлетворить ходатайство, так как право
собственности на акции перешло к К. с момента, когда была внесена запись
по лицевому счету. На ряду с этим, судом было ошибочно указано в
приговоре, что К. совершено хищение 250 бездокументарных именных
привилегированных акций ОАО «БАДА», хотя по факту он обманом приобрел
право на акции.
Таким образом, при наличии связи перехода права собственности на
бездокументарные ценные бумаги и внесения приходных записей по лицевым
счетам, то и хищение (в виде приобретения права на имущество) следует
считать оконченным с того момента когда внесена такая запись, а не по факту
получения ценной бумаги (либо документа, который удостоверяет право) или
денег
37
.
Вторая точка зрения (изменения записей в реестре акционеров является
преступлением против собственности и всегда его необходимо рассматривать
в качестве хищения, совершенного в любой его форме) ха основу берет совсем
37
Самыгин А.И. Некоторые риски токенизации и блокчейнизации гражданско-правовых
отношений // Закон. - 2018. - № 2. - С. 52
72
другие постулаты. Сегодня делаются попытки расширения предмета хищения
и включения в него информации имущественного характера, которую в этой
ситуации можно противоправно перевести из файла владельца имущества,
который удостоверен включенной в ЭВМ ценной бумагой, в файл иного лица,
то есть в таком случае в качестве информации имущественного характера
могут выступать записи в реестре акционеров, которые также можно
рассматривать в качестве предмета преступлений против собственности.
Такие записи, чаще всего, носят обезличенный (без указания имени) характер,
содержат часто лишь порядковый номер. Запись в реестре акционеров
является единственным основанием к осуществлению тех или иных прав,
которые предоставлены акциями. Внесение записи в реестр акционеров
представляет собой основание к наступлению права собственности на ценные
бумаги.
С учетом этих положений, А.В.Шульга замечает, что при
противоправном изменении этих записей, неизбежно происходит причинение
реального материального ущерба владельцу акций, и предлагает, чтобы
изменение записи в реестре акционеров расценивалось в качестве
оконченного хищения
38
.
Очевидно, бездокументарные ценные бумаги это не вещи, но они и не
имущественные или неимущественные права. В их определенной идеальной
оболочке содержится совокупность (целостность этих прав).
Учитывая изложенное, стоит уделить внимание ряду обстоятельств.
Во-первых, современная доктрина уголовного права основывается на
том, что предмет хищения всегда материальный и ему присуща совокупность
вещных признаков. От этой же позиции старается не отступать и судебная
практика. Действующее гражданское законодательство бездокументарные
ценные бумаги не рассматривает как ценные бумаги, а только в качестве
имущественных прав или способов фиксации прав, а потому не признает
38
Шульга А.В. Противоправное изменение записи в реестре акционеров — преступление
против собственности // Российская юстиция. — 2018. — № 3. — С. 14
73
вещами, а, следовательно, и объектами права собственности.
Во-вторых, не очень удачна квалификация противоправных изменений
записей в реестре акционеров в соответствии с признаком «приобретение
права на имущество» (то есть в качестве мошенничества). Права, представляя
собой категорию идеальную, не перемещаются в пространстве: они либо
возникают, либо прекращаются при наличии известных юридических фактов.
Поэтому похищение права, то есть незаконное завладение им, невозможно,
как и «приобретение право на право». Скорее, говорить нужно об
имущественных правах, но их никак нельзя отнести к хищению.
В-третьих, обман не всегда представляет собой способ, на котором
основывается совершение преступлений с бездокументарными ценными
бумагами. К тому же собственники данных бумаг никогда по своей воле (а это
один из признаков мошеннического обмана) не передают их иным лицам.
В данной ситуации практика основывается на том, что при незаконном
завладении бездокументарными ценными бумагами истец в гражданском
процессе должен предоставить доказательства о наличии прав на данное
имущество. Единственное доказательство в такой ситуации это записи на
лицевых счетах у держателей реестра. Если реестр изменен, подтверждение
прав на свою собственность ее законному владельцу получить не удастся.
Итак, основной камень преткновения при квалификации действий
виновных лиц, которые противоправно совершают незаконные действия с
бездокументарными ценными бумагами, это наличие двуединой позиции в
нынешней цивилистике по природе и сути самих бездокументарных ценных
бумаг. Пока эту проблему надлежаще не разрешат, вопрос, связанный с
хищением бездокументарных ценных бумаг всегда будет стоять в
зависимости от субъективных позиций авторов и их предпочтений. Сегодня
позиция относительно того, что бездокументарная ценная бумага является
способом фиксации имущественных прав, нам представляется более
обоснованной.
Очевиден в данном случае и консерватизм науки уголовного права,
74
которая никак не перестраивается по мере усложнения механизма
осуществления экономических отношений. Однако, считаем сомнительной
целесообразность ломки старой концепции уголовной ответственности за
хищение имущества — думается, гораздо эффективным будет
предусмотрение самостоятельных норм, направленных на охрану
имущественных благ и интересов. На наш взгляд, одну из таких норм может
представлять собой следующая статья Уголовного кодекса РФ: «Умышленное
извлечение имущественных выгод путем преступного приобретения
имущественных прав собственника либо другого законного владельца».
Данная норма охватывала бы противоправные деяния, связанные с
посягательством на бездокументарные ценные бумаги, безналичные средства
(права требования), недвижимое имущество, наследственные права и т.д.
В России оборот эмиссионных ценных бумаг является сравнительно
недавним явлением. Многие проблемы изначально появились, так как бурно
рос рынок ценных бумаг и «недостаточно развивалась нормативно-правовая
база в совокупности с повышенной степенью готовности населения
вкладывать средства в финансовые инструменты рынка ценных бумаг».
Думаем, что по прошествии некоторого времени после появления
данного института в российской экономике и гражданском праве, произошло
некоторое смещение акцентов в регулировании. Создана солидная
нормативная база, происходило планомерное формирование практики
административных органов, выработано немало позиций и подходов
судебно-арбитражной практикой и практикой судов общей юрисдикции.
Однако в настоящее время больше всего необходимо определить концепцию
по дальнейшему развитию правовых норм, охраняющих оборот ценных
бумаг.
При анализе практики судов общей юрисдикции и
судебно-арбитражной практики за несколько лет, можно отметить, что
основной «криминальный» способ неправомерно завладеть акциями это
представить поддельные документы регистратору (держателю реестра).
75
Уголовные дела по неправомерному списанию акций из реестра
акционеров, на практике можно встретить гораздо реже. Частично, думается,
причиной этого является недостаточно глубокая теоретическая проработка
вопросов защиты ценных бумаг.
Зачастую правоохранительные органы представление фальшивых
документов, чтобы списать акции в пользу злоумышленника либо лица,
привлеченного для таких целей заинтересованного лица, квалифицируют как
мошенничество.
Иногда это является обоснованным. Считаем, что весьма важно для
практики использования уголовно-правовых институтов, которые защищают
эти ценности, выработать по возможности четкие критерии, которые позволят
судить о наличии в действиях лица только гражданско-правового деликта или
же его действия содержат уголовно-правовую составляющую. Научная
периодическая печать и диссертационные работы содержат определенные
точки зрения по этому поводу, но практикой не выработаны какие-либо
принципиальные позиции в этой связи.
Так, остается основным критерием отличия первого и второго является
умысел совершить хищение. Думаем, что этот критерий достаточно
«непрозрачен». Доказывать наличие умысла чаще всего очень проблемно. С
другой стороны, часто под видом гражданско-правового деликта скрываются
и административные проступки и преступления.
Считаем, что в качестве одного из критериев по отграничению
гражданско-правового деликта, по списанию акций из реестра, от
уголовно-правового проступка мог бы использоваться анализ используемого
для этого поддельного документа. При установлении, что распоряжение
списать акции заведомо было сделано с подделанной подписью или по
фальшивому паспорту, то несомненно, что в этом случае нельзя говорить про
гражданско-правовой деликт. Но списать акции можно и в результате
гражданско-правового деликта, когда нет умысла лица. К примеру,
судебно-арбитражная практика незаконным признавала списание, которое