24
эмотивной тональности, но имеет тенденцию придавать повествованию живость
и определённую стилистическую «зрелость». Данная конструкция
представляется оптимальным средством репрезентации целого ряда состояний,
общая черта которых – эмоциональное напряжение (тревога, смущение,
озабоченность, неловкость, смятение, страх, стыд и т.п.):
He stood up and lit the candle. Then he disappeared. (J. Fowles. The Magus)
Встал, зажёг свечу. Растворился во тьме. (Пер. Б. Кузьминского).
[28, с. 23].
В данном примере краткость русских высказываний точнее передаёт
таинственность героя, нежели полные английские предложения.
На основании вышеизложенного можно сделать вывод о том, что в
художественных произведениях используются множество средств речевой
выразительности, основными из которых являются тропы и фигуры речи. Тропы
представляют собой использование слова в переносном значении, в то время как
фигуры речи допускают употребление слов в прямом значении.
В процессе перевода с целью сохранения естественного звучания языка
возможна замена одних средств выразительности другими – данная
необходимость обусловлена различным строем русской и английской фразы.
1.3. Эквивалентность и адекватность перевода
Одна из основных задач переводчика заключается в том, чтобы передать
содержание оригинала максимально полно, не нарушая при этом фактической
точности. Такую смысловую общность приравниваемых друг к другу единиц
языка и речи В.Н. Комиссаров определяет как «эквивалентность» перевода,
различая при этом потенциально достижимую и переводческую
эквивалентность.
Под потенциально достижимой эквивалентностью понимается
«максимальная общность содержания двух разноязычных текстов, допускаемая
различиями языков, на которых созданы эти тексты» [12, с. 51]. Переводческая
эквивалентность, в свою очередь – реальная смысловая «близость текстов
25
оригинала и перевода, достигаемую переводчиком в процессе перевода.
Пределом переводческой эквивалентности является максимально возможная
(лингвистическая) степень сохранения содержания оригинала при переводе, но в
каждом отдельном переводе смысловая близость к оригиналу в разной степени и
разными способами приближается к максимальной» [12, с. 51].
Переводческая эквивалентность допускает различную степень сохранения
и утраты отдельных элементов смысла оригинала вследствие того, что системы
исходного языка и языка перевода различаются, а следовательно тексты,
создаваемые на разных языках, имеют свои особенности. «В зависимости от
того, какая часть содержания передается в переводе для обеспечения его
эквивалентности, различаются разные уровни (типы) эквивалентности. На
любом уровне эквивалентности перевод может обеспечивать межъязыковую
коммуникацию» [12, с. 51].
Эквивалентность первого типа
Любой текст призван выполнять одну или несколько коммуникативных
функций – констатация факта, выражение эмоций, призыв к действию,
установление контакта и т.д. Текст, лишённый функциональной задачи,
утрачивает свою коммуникативность. «Часть содержания текста
(высказывания), указывающая на общую речевую функцию текста в акте
коммуникации, составляет его цель коммуникации. <…> Воспринимая
высказывание, Рецептор должен не только понять значение языковых единиц и
их связь друг с другом, но и сделать определенные выводы из всего содержания,
извлечь из него дополнительную информацию, которая сообщает не только что
говорит Источник, но и для чего он это говорит, «что он хочет этим сказать»
[12, с. 52].
Переводы на уровне эквивалентности первого типа сохраняют только ту
часть содержания оригинала, в которой реализована цель коммуникации. Для
данного типа эквивалентности характерна «наименьшая общность содержания
оригинала и перевода по сравнению со всеми иными переводами,
признаваемыми эквивалентными» [12, с. 53]. Переводы такого уровня
26
эквивалентности применяются в том случае, когда невозможно детально
воспроизвести содержание оригинала, либо когда подобное воспроизведение
вызовет у реципиента переводе неверные ассоциации и приведёт к
неправильным выводам.
Эквивалентность второго типа
Коммуникативная функция текста не может осуществляться в отрыве от
ситуативно-ориентированного сообщения. «Ситуацией называется
совокупность объектов и связей между объектами, описываемая в высказывании.
Любой текст содержит информацию о чем-то, соотнесен с какой-то реальной или
воображаемой ситуацией» [12, с. 54].
Переводы на уровне эквивалентности второго типа передают не только
цель коммуникации, но и отражают одну и ту же ситуацию, что, однако, не
означает сохранения всех смысловых элементов оригинала. В переводах такого
типа присутствуют расхождения в лексическом составе и синтаксической
структуре по сравнению с оригиналом.
Эквивалентность второго типа получила широкое распространение в
переводческой практике в силу того, что в каждом языке существуют свои
предпочтительные способы описания определённых ситуаций, неприменимые в
других языках. В.Н. Комиссаров приводит следующие примеры: «По-английски
говорят: We locked the door to keep thieves out, а по-русски кажется нелепым
описывать данную ситуацию подобным образом (запирать дверь, чтобы держать
воров снаружи), но вполне возможно сказать: «чтобы воры не проникли в дом».
Подчеркивая невозможность для себя каких-либо поступков, англичанин
скажет: I am the last man to do it. По-русски невозможно воспроизвести подобное
сообщение, назвав кого-либо «последним человеком, способным сделать
что-либо». Придется описать в переводе эту ситуацию другим путем, например:
«Уж я, во всяком случае, этого не сделаю» [12, с. 58].
Необходимость достижения эквивалентности второго типа может иметь
место и в тех случаях, когда речь идёт о стандартных речевых формулах,
предупредительных надписях, общепринятых пожеланиях, выражениях
27
соболезнования и т.д. Зачастую на таком уровне переводятся ситуации,
затрагивающие историю, культуру, быт определённого народа; так, указание на
реалии конкретной страны, хорошо знакомые реципиенту оригинального текста,
могут вызвать совершенно другие ассоциации у читателя текста на языке
перевода.
Эквивалентность третьего типа
Данный тип эквивалентности характеризуется тем, что в переводе
сохраняются не только цель коммуникации и описание ситуации, но также и
понятия, с помощью которых данная ситуация описывается. В.Н. Комиссаров
отмечает, что «описание ситуации избранным способом может осуществляться
с большими или меньшими подробностями. Она может включать прямое
указание на разное число деталей, характерных для данной ситуации. В
результате синонимичные сообщения будут различаться по степени
эксплицитности. Некоторые признаки в одних сообщениях будут названы, а в
других останутся лишь подразумеваемыми, легко выводимыми из сообщения, но
не включенными непосредственно в его состав. Подобные признаки могут быть
признаны избыточными». [12, с. 63]
Большая или меньшая степень детализации описания зачастую зависит от
особенностей функционирования тот или иной языковой системы. «В качестве
иллюстрации можно отметить большую имплицитность английского языка по
сравнению с русским. В связи с этим в англо-русских переводах наиболее часто
наблюдается большая эксплицитность перевода по сравнению с оригиналом.
<…> Большая эксплицитность английского оригинала наблюдается
относительно реже. Как правило, опущение каких-то деталей в переводе не
является обязательным и может быть объяснено стремлением переводчика
добиться большей лаконичности изложения:
Не opened a desk drawer, took out cigarettes and offered them to Christine. (A.
Hailey)
...и достав из стола сигареты, предложил Кристине.
28
Переводчики (Т. Голенпольский и В. Паперно) сочли возможным не
переводить выделенную часть оригинала, выражающую очевидную мысль
(чтобы достать что-то из ящика, нужно его открыть)» [12, с. 63-64].
Кроме того, структура исходного сообщения может меняться и в том
случае, когда, например, язык оригинала допускает соединение разнородных
понятий, несочетаемых друг с другом на языке перевода. «Так, в английском
предложении Не was thin and tentative as he slid bis birth certificate from Puerto Rico
across the desk соединение постоянного (thin) и временного признака (tentative)
сочинительным союзом необычно для русского языка, особенно в связи с
придаточным времени. (Ср.: «Он был худым и неуверенным, когда
протягивал...») [12, с. 64].
«Эквивалентные сообщения, относящиеся к одному и тому же способу
описания ситуации, могут отличаться друг от друга и распределением признаков
по отдельным частям сообщения. Возможность объединения и
последовательность описания признаков оказывается порой неодинаковой в
разных языках. В таких случаях порядок следования признаков в тексте перевода
может быть иным, чем в оригинале, например:
Remarkable constitution, too, and lets you see it: great yachtsman.
(J. Galsworthy)
... Он отличный яхтсмен, великолепно сложен и умеет это показать. (Пер.
Ю. Корнеева и П. Мелковой)» [12, с. 66].
Распределение признаков в смежных сообщениях может применяться и с
целью придания высказыванию определённой эмоциональной окраски,
например:
I haven't had a joint with you, old man, since we went up to Carmarthen Van in
that fog before the war. Remember? (J. Galsworthy)
Помнишь, как мы взбирались в тумане на Кармартен Вэн сразу после
войны? Это была наша последняя прогулка с тобой, старина. (Пер. Ю. Корнеева
и П. Мелковой) [12, с. 67].
Эквивалентность четвёртого типа
29
Четвёртый тип эквивалентности характеризуется не только передачей трёх
рассмотренных выше компонентов, но и значительным следованием за
синтаксической структурой оригинала: сохранение типа оригинального
предложения, расположения однородных членов, главных и придаточных
предложений. «Особенно важным оказывается обеспечение подобного
параллелизма при переводе текстов государственных или международных актов,
где перевод часто получает правовой статус оригинала, т.е. оба текста имеют
одинаковую силу, являются аутентичными» [12, с. 70]. Однако художественному
переводу также не чужды параллельные синтаксические конструкции по
отношению к оригиналу.
Эквивалентность пятого типа
Пятый тип эквивалентности характеризуется максимальной общностью
содержания оригинала и перевода, которая может существовать между текстами
на разных языках. В качестве примера В.Н. Комиссаров приводит следующие
предложения:
«I saw him at the theatre.
Я видел его в театре.
The house was sold for 10 thousand dollars.
Дом был продан за 10 тысяч долларов <…>
К четырем частям содержания оригинала, сохраняемым в предыдущем
типе эквивалентности, добавляется максимально возможная общность
отдельных сем, входящих в значения соотнесенных слов в оригинале и переводе.
Степень такой общности определяется возможностью воспроизведения в
переводе отдельных компонентов значения слов оригинала, что, в свою очередь,
зависит от того, как выражается тот или иной компонент в словах исходного
языка и языка перевода и как в каждом случае на выбор слова в переводе влияет
необходимость передать другие части содержания оригинала» [12, с. 79].
Близким по смыслу к термину «эквивалентность», но не идентичным ему,
В.Н. Комиссаров считает понятие «адекватности» перевода. «Адекватным
переводом называется перевод, который обеспечивает прагматические задачи
30
переводческого акта на максимально возможном для достижения этой цели
уровне эквивалентности, не допуская нарушения норм или узуса языка перевода,
соблюдая жанрово-стилистические требования к текстам данного типа и
соответствуя общественно-признанной конвенциональной норме перевода. В
нестрогом употреблении «адекватный перевод» – это «хороший» перевод,
оправдывающий ожидания и надежды коммуникантов или лиц,
осуществляющих оценку качества перевода. Эквивалентным переводом
называется перевод, воспроизводящий содержание иноязычного оригинала на
одном из уровней эквивалентности. Под содержанием оригинала имеется в виду
вся передаваемая информация, включая как предметно-логическое
(денотативное), так и коннотативное значение языковых единиц, составляющих
переводимый текст, а также прагматический потенциал текста. По определению
любой адекватный перевод должен быть эквивалентным (на том или ином
уровне эквивалентности), но не всякий эквивалентный перевод признается
адекватным, а лишь тот, который отвечает, помимо нормы эквивалентности, и
другим нормативным требованиям, указанным выше» [12, с. 233-234].
Тем не менее, не все исследователи придерживаются такого подхода. «Так,
в информативной статье Р. Левицкого «О принципе функциональной
адекватности перевода» термин «адекватность» в ряде случаев оказывается
взаимозаменяемым с термином «эквивалентность» <…> В ином ключе решают
проблему соотношения эквивалентности и адекватности К. Раис и Г. Вермеер.
Термин «эквивалентность», в их понимании, охватывает отношения как между
отдельными знаками, таки между целыми текстами. Эквивалентность знаков еще
не означает эквивалентности текстов, и, наоборот, эквивалентность текстов
вовсе не подразумевает эквивалентности всех их сегментов. При этом
эквивалентность текстов выходит за пределы их языковых манифестаций и
включает также культурную эквивалентность» [8, с. 80].
Таким образом, проблема эквивалентности перевода разными авторами
решается по-разному, и в настоящее время не представляется возможным
сформулировать единое требование к понятию эквивалентности, общее для
31
различных текстов. Тем не менее, можно сказать, что любой «хороший» перевод
должен передавать содержание оригинала, а также соответствовать требованиям
коммуникантов.
1.4. Переводческие соответствия
В предыдущем параграфе мы пришли к выводу о том, что в процессе
перевода больше значение имеет достижение эквивалентности между текстом
оригинала и текстом перевода. Однако эквивалентными оказываются не только
тексты в целом, но и отдельные их составляющие: слова и предложения. Единица
переводящего языка, близкая по значению к единице исходного языка и
регулярно используемая для перевода данной единицы, называется
переводческим соответствием.
Существует несколько классификаций переводческих соответствий.
Я.И. Рецкер выделяет три категории:
1. Эквивалентные – в этом случае для единицы языка оригинала существует
постоянное соответствие в языке перевода (в основном это относится к
терминам, географическим названиям, именам собственным).
2. Вариантные и контекстуальные соответствия – как видно из названия,
данные соответствия допускаю вариативность в процессе перевода и
выбор в каждом конкретном случае определяется контекстом.
3. Переводческие трансформации – применяются в тех случаях, когда
устоявшееся соответствие между единицей исходного текста и текста
перевода отсутствует и переводчик устанавливает такое соответствие
лишь в конкретном тексте [24, с. 13, 32].
В.Н. Комиссаров предлагает сходную классификацию: по характеру
отношения к переводимой единице исходного языка различают единичные
(постоянные) и множественные (вариантные) соответствия [12, с. 139].
Единичные соответствия не зависят от контекста и наиболее полно отражают
значение переводимой единицы. Например: House of Representatives – Палата
представителей, Cape of Good hope – мыс Доброй Надежды, communism –
32
коммунизм. Множественные соответствия предполагают наличие нескольких
устоявшихся способов перевода и передают значение исходной единицы лишь
частично (raut – шайка, свита, вечерний приём; tub – бочонок, ванна, неуклюжая
широкая лодка; ambition – честолюбие, стремление, мечта).
Кроме того, в зависимости от уровня языка, к которому принадлежит
исходная единица, В.Н. Комиссаров выделяет лексические, фразеологические и
грамматические соответствия [12, с. 139]. Лексические соответствия –
эквивалентность на уровне слов и словосочетаний. В основном, именно к данной
группе соответствий применяется деление на единичные и множественные.
Фразеологические соответствия – соответствия фразеологическим единицам
оригинала. Чтобы обнаружить адекватное грамматическое соответствие,
необходимо сопоставить грамматические формы и синтаксические конструкции
исходного и переводящего языков и соотнести с их лексическим наполнением в
конкретном тексте.
Среди грамматических соответствий различают однотипные и
разнотипные. Однотипные соответствия имеют аналогичные названия и
аналогичные грамматические значения в обоих языках и, следовательно,
передают значение единицы оригинала наиболее полно (например,
существительные в русском и английском языках).
В случае разнотипных соответствий грамматические конструкции одного
типа при переводе передаются грамматическими конструкциями другого типа.
Например, значение творительного падежа в английском языке передаётся с
помощью предлогов with или by: he was killed by a stone – его убило камнем;
значение родительного падежа – с помощью предлога of: the roof of the house –
крыша дома; сочетание двух существительных может переводится с помощью
прилагательного: tea bag – чайный пакетик.
Зачастую для данной единицы исходного языка можно подобрать как
однотипные, так и разнотипные соответствия. Например, в предложении «Do you
see the child waving the flag?» причастие waving может быть переведено как
33
причастием «размахивающего», так и придаточным предложением «который
размахивает».
Окончательный вариант перевода определяется переводчиком с опорой на
контекст.
Из вышесказанного следует, что важную роль в процессе перевода играет
контекст. Ориентируясь на контекст, переводчик и делает окончательный выбор
в пользу того или иного варианта перевода. «Под контекстом понимается
непосредственное лексическое окружение данного слова или выражения в речи,
окружение, которое делает ясным значение этого слова или выражения либо
придёт ему какие-то новые оттенки» [10, с. 19]. Различают следующие виды
контекста:
1. Лингвистический – языковое окружение единицы языка. Лингвистический
контекст, в свою очередь, делится на:
a. Узкий (микроконтекст) – контекст на уровне предложения, в
котором встречается данная единица. Это может быть как
синтаксический контекст (единица языка рассматривается в составе
конкретной синтаксической конструкции), так и лексический
контекст (единица языка анализируется в совокупности со словами
и словосочетаниями, её окружающими). Так, для в английском языке
часто встречаются глаголы, которые, в зависимости от конструкции
(синтаксический контекст) ведут себя и как переходные, и как
непереходные. К таким глаголам относится, например, глагол to part:
the island parts the river into two branches – остров делит реку на два
рукава; our roads part here – здесь наши пути расходятся. Что
касается лексического контекста, существительное approach в
сочетании с of winter означает приближение, а в сочетании с to the
study – подход.
b. Широкий (макроконтекст) – языковое окружение данной единицы на
уровне группы предложений, абзаца или всего текста в целом.