25
англоязычной классики, как Ч. Диккенс, Ф. С. Фицджеральд, Г. Х. Андерсен,
Дж. Р. Р. Толкин, Б. Шоу, Дж. Джойс, цитирует англоязычных политических
лидеров, приводит примеры из мира кино, музыки, американского мюзикла.
Цитатность, мозаичность или интертекстуальность — явление,
пришедшее в литературу в конце XX века и ставшее ее характерной
особенностью. Оно возникло в ответ на т.н. экзистенциальный кризис в мире
литературы: авторы расписались в собственной беспомощности сказать что-то
новое, все сюжеты, идеи и средства исчерпали себя. В результате начали
создаваться многомерные тексты, содержащие в себе подтекст или несколько
уровней подтекста.
Французский философ и литературовед Р. Барт так характеризует
интертекстуальность: «Каждый текст является интертекстом: другие тексты
присутствуют в нем на различных уровнях в более или менее узнаваемых
формах: тексты предшествующей культуры и тексты окружающей культуры.
Каждый текст представляет собой новую ткань, сотканную из старых цитат» [2].
П. Р. Палажченко в своем «Несистематическом словаре» описывает
явление как обилие в текстах явных и скрытых цитат, нередко искаженных, а
иногда намеренно видоизмененных (удачно или неудачно); отсылок к явлениям
литературы и массовой культуры, например к названиям кинофильмов, строкам
из песен, рекламных лозунгов, анекдотов и т.п. «Все это делает речь более
диалогичной, игровой, насыщенной подтекстом» [23, с. 51].
«Английский Дрейера» отличается высокой интертекстуальностью,
книга является результатом наблюдений редактора, она основана на языковой
практике, реально существующих в языке явлениях.
В выбранном для перевода отрывке автор приводит в качестве примеров:
• цитаты из романа Чарльза Диккенса «Холодный дом», романов Б. Смит
«Дерево растет в Бруклине» и Э. М. Форстера «Поезд в Индию»; цитату
американской писательницы Г. Стайн в адрес поэта Э. Паунда, ставшую
крылатой; упоминает Трумена Капоте как приверженца стиля
26
нехудожественного романа, примером чему служит «Хладнокровное
убийство» — все это явления художественной литературы;
• цитаты из стихотворений А. Гершвина «А наша любовь бессмертна»
(“Out love is here to stay”) и К. Портера «Люблю в тебе все» (“All of you”),
из мюзиклов «Моя прекрасная леди», «Мой выстрел» и «Гамильтон» и
песни Уитни Хьюстон, упоминает Кейта Ричардза и Мика Джаггера —
здесь мы имеем дело с явлениями массовой культуры;
• использует библеизмы, рассказывает о происхождении термина
ретроним, введенное Ф. Манкевичем, и отсылает к реалиям прошлого.
Примечательно, что приведенные примеры характеризуют лишь около
20 страниц переведенного текста.
Какие требования предъявляет интертекстуальность к читателю и
переводчику? Она подразумевает как высокообразованного писателя, так и
высокообразованного читателя, который способен проникнуть в скрытые
смыслы и по достоинству оценить многомерность текста. Работая с текстом на
иностранном языке, мы имеем дело с явлениями и реалиями иной культуры,
скрытые смыслы и аллюзии могут быть незнакомы и чужды нам и по этой
причине не распознаваться и не вызывать никакой осмысленной реакции. С
переводческой точки зрения, они требуют кропотливого поиска, выверки
источников и цитат, имен и названий, адаптации найденного материала, а при
отсутствии готовых вариантов — поиска собственного, адекватно
передающего смысл описываемого явления, идеи автора и средств ее
выражения.
В качестве примера можно привести цитату Г. Стайн, в которой она
назвала Э. Паунда “a village explainer, excellent if you were a village, but if you
were not, not”. “Village explainer” получил широкое распространение:
практически в каждом упоминании об Э. Паунде мы находим ссылку на цитату
Стайн.
Буквальный перевод фразы не представляет сложности: понятен ее
синтаксис и значение каждого элемента, однако целостное значение не
27
очевидно, ⎯ даже опираясь на контекст, понять ее смысл затруднительно.
История взаимоотношений Стайн и Паунда указывает на то, что значение носит
негативный оттенок, но что именно «вменяет» писательница поэту ⎯ оставляет
пространство для сомнений.
В электронном источнике “Quora”, который при кажущемся изобилии
информации стал единственно полезным для решения нашей задачи, значение
выражения объясняется так: “pretty straightforward… a guy who wants to explain
everything to everyone; ultimately exasperating and exhausting. It recalls then flips
on “village idiot” to in turn show the cleverness of Stein’s wordplay” [54], т.е.
человек прямолинейный, всем и вся доказывающий свою правоту, попросту
говоря, самодур, при этом сама цитата Стайн уже содержит намек на гораздо
более прозрачное понятие — «деревенский дурачок» (интертекстуальность,
возведенная Дрейером в квадрат).
Смысл цитаты стал нам понятен, однако, помня о том, что она вошла в
язык как устойчивое словосочетание, следует поискать ее перевод в
русскоязычных источниках и в зависимости от результата принять решение о
том, стоит ли искать новые переводческие решения или удовлетвориться
имеющимся вариантом. Перевод, предложенный И. А. Бассом в его книге
«Жизнь и время Гертруды Стайн» [4], вполне подходит по смыслу и форме
нашего предложения.
I’m mindful of Gertrude Stein’s
characterization of Ezra Pound
as “a village explainer,
excellent if you were a village,
but if you were not, not,” and no
one wants to be that guy.
Мне известна фраза Гертруды Стайн, в
которой она назвала Эзру Паунда
«деревенским толкователем, блестящим,
если вы жили в деревне, а если нет, то и
нет», и никому не хотелось бы прослыть
подобным толкователем.
На данном примере мы можем проследить, как однострочная цитата
приводит нас к необходимости ознакомиться с жизнью Э. Паунда и Г. Стайн,
историей их взаимоотношений, выяснить, при каких обстоятельствах была
произнесена цитата, какие русскоязычные источники, посвященные жизни
28
упомянутых литературных деятелей, имеются в доступе и чем они могут быть
нам полезны.
Способы передачи идиостиля и коммуникативных задач книги
Рассмотрев особенности идиостиля автора, видение им своего голоса и
задач коммуникации, характерные для его текста диалогичность и
интертекстуальность, мы можем составить себе некий авторский портрет, от
лица которого идет повествование, портрет интеллектуала и эксперта в том, чем
он желает поделиться, который, однако, предпочитает быть скорее приятелем
для читателей, непредвзято и с юмором рассказывающим о тонкостях
использования языковых средств и способах раскрытия языкового потенциала.
В практическом плане для большего понимания того, каким должен быть
Дрейер в русскоязычном варианте, полезным будет сопоставить исследуемый
текст с параллельными текстами на русском языке.
Медиаплощадка «Мел.фм» предлагает ознакомиться с «10 фразами,
которые убивают русский язык и делают вас безграмотными» и комментирует
смысловую избыточность в словосочетании «дополнительный бонус» (которое
Дрейер в свою очередь также приводит в книге): «Всем компаниям, кто дарит
«дополнительные бонусы» — стыд и срам от «Грамотности на „Меле“». Это
почти как памятный сувенир и неожиданный сюрприз, ребята. Тем не менее
383 000 результатов по запросу «дополнительный бонус» в гугле. Запомните,
что бонус — это какая-то дополнительная награда или вознаграждение. Так
что определитесь: бонус или дополнительная награда» [32].
Проанализировав данный текст, мы можем сказать, что информация
представлена лаконично и четко, выражена ярко и аргументированно, автор
текста ведет диалог с читателем и не претендует на наукообразность, однако в
стремлении быть интерактивным и отвечать задачам информационной эпохи
чрезмерно занижает стилистический регистр (выделено курсивом), что создает
впечатление неуместной назидательности и панибратства.
И хотя у Дрейера мы видим обращение к читателям ⎯ “folks”, которое в
определенном контексте может быть переведено как «ребята», обратиться
29
подобным образом к русскоязычным читателям на страницах литературного
произведения ⎯ идет вразрез с коммуникативными задачами книги и создает
неверное впечатление об авторе.
lesbian woman
Come on, folks. Think.
женщина-лесбиянка
Ну это же очевидно ⎯ подумайте сами.
В данном примере переводчик прибегает к переосмыслению и
целостному преобразованию предложения, при этом сохраняя имплицитность
и юмор автора.
Вторым параллельным текстом для сопоставления выбрана переведенная
на русский язык книга Уильяма Зинсера «Как писать хорошо»: «Возьмем для
примера прилагательное «личный» в выражениях вроде «мой личный друг»,
«мои личные ощущения» или «ее личный доктор». Это одно из сотен слов-
паразитов, которые необходимо удалять. «Личный друг» пробрался в язык ради
того, чтобы составить альтернативу «другу по работе», унизив тем самым и
язык, и дружбу. Ваши личные ощущения не могут быть ощущениями никакой
другой личности, кроме вашей, на что прямо указывает использованное
местоимение» [16].
Сравним текст с дрейеровским вариантом объяснения избыточности того
же словосочетания:
personal friend, personal opinion
“Personal,” more often than not,
begs to be deleted whenever or
wherever it shows up. And the
only thing worse than “my
personal opinion” is “my own
personal opinion.”
личный друг, личное мнение
Слово «личный» в большинстве случаев
требует, чтобы его удалили, где бы оно ни
встречалось. А хуже, чем «мое личное
мнение», может быть только «мое
собственное личное мнение».
Сопоставив два текста, мы можем отметить, что текст Зинсера отличается
большей многословностью, развернутостью, художественностью, не
свойственной языку Дрейера, ирония Зинсера несколько мягче, в тексте не
прослеживается имплицитности.
30
Исследовав стилистические особенности, характерные для
рассматриваемых языков, а также вопросы авторского стиля, отметим, что
формы выражения исходной мысли при переводе обусловлены ресурсами и
нормами переводящего языка, существующими жанровыми и стилевыми
требованиями, социально-культурными факторами, ориентацией на реакцию
получателя информации и сопряжены с преодолением межъязыковых барьеров
[26, стр. 7].
Стилистические приемы, используемые автором
В данном разделе мы рассмотрим стилистические приемы, используемые
автором для усиления выразительности речи.
Языку Дрейера свойственна образность, метафоричность:
passel of sentence fragments
a sharp and controlling eye
каскад неполных предложений
стоит на страже (чистоты языка)
hearing it as a solemn knell
weasel-like fashion
звучит как неоспоримая истина
с целью ускользнуть от ответственности
Дрейер о ненужных языковых правилах:
Also because they’re generally of
dubious origin: devised out of thin
air, then passed on till they’ve
gained respectable solidity and,
ultimately, have ossified.
Также потому что они имеют
сомнительное происхождение: возникшие
из ниоткуда, они постепенно обретали
некий вес и с течением времени неизбежно
закостенели.
В стремлении сделать речь более экспрессивной, а также для создания
юмористического эффекта Дрейер часто прибегает к использованию
гиперболы:
Feel free to go the rest of
your life without
Можете до конца своих дней обойтись без
I was so filled with delight
on encountering that, I
scarcely had the heart
Я пришел в такой восторг, что мне едва хватало
сил
31
И к обратному гиперболе приему ⎯ литоте:
I’m merely asking you to skip
them for a week. A single
measly little week.
Я всего лишь предлагаю избегать их в
течение недели, одной-единственной недели.
Иногда совмещает их в едином предложении:
all the expert citations in the
world won’t change your mind
one tiny little bit
мнение всех мировых экспертов вместе
взятых не изменит вашу точку зрения ни на
йоту
as little as is humanly possible
ничтожно малым количеством
Приемом олицетворения автор буквально злоупотребляет. Проследив его
тенденцию к олицетворению слов, фраз, выражений, приводимых в качестве
примеров, можно сделать предположение, что здесь мы имеем дело не только
со стилистическим приемом: для Дрейера «кирпичики» языка, его единицы,
конструкции являются главными действующими лицами книги, и подобно тому,
как на страницах художественного произведения герои оживают, в
«Английском Дрейера» то, чему посвятил автор свою профессиональную
карьеру, становится живыми персонажами, которых автор любит или
ненавидит, о судьбе и характере которых рассказывает нам.
that either you or your prose could
stand to go on a diet and your prose
seems the easier target
что вам или вашей прозе пошла бы на
пользу диета, и вы охотнее взялись бы за
прозу
I’d like to be able to condemn
“personal friend” as a product of
our modern era
Мне хотелось бы забраковать
словосочетание «личный друг» как
продукт нашей современной эпохи
rules that may be a bit dubious in
their origin but, observed, ain’t
hurting nobody
правила, которые, возможно,
сомнительны по происхождению, но
соблюдение которых никому не повредит
a sentence that may legitimately be
criticized for neglecting to point out
предложение можно со всеми на то
основаниями подвергнуть критике за
нежелание указать
32
Часто олицетворение сочетается с гиперболой:
“Actually” has been a weakness
of mine, I realized that it was
contagious
я всю жизнь питал слабость к этому слову и
впервые осознал, насколько небезобидным
оно является
“Personal,” more often than not,
begs to be deleted whenever or
wherever it shows up
Слово «личный» в большинстве случаев
требует, чтобы его удалили, где бы оно ни
встречалось
Книга содержит большое количество примеров использования автором
иронии:
No, don’t leave that last one
intact just because it looks
cute and helpless.
Да-да, безжалостно расправляемся с ними
всеми до последнего, даже если слово выглядит
безобидным и уместным
What are you going to do,
fall up?
А какие у вас варианты, упасть вверх?
If you want to puzzle your
reader, that’s your own
business.
Если же в ваши планы входить сбить читателя с
толку — дело ваше
A, Isn’t that great? Don’t
you want to run off and read
the whole novel now? Do!
I’ll wait here for three
months.
Первое. Великолепно, не правда ли?! Вам уже
не терпится отложить все дела и прочитать всю
книгу до конца прямо сейчас? Вперед! Я готов
подождать три месяца.
Градацией создается дополнительная экспрессия:
hairy, sweaty, unbathed
masculine narrative voice
волосатого, потного, немытого мачо
a better, stronger, more
effective way
лучший, более подходящий и эффективный
larger, svelter, more
expensive
более дорогих и лучше оформленных
коммерческих изданий большего формата (не
сохранена при переводе)
33
Автор совмещает градацию, гиперболу, иронию, метафору в едином
предложении, создавая динамику в повествовании, «дразнит» читателя,
увлекает его.
if you can abstain from these twelve
terms for a week, and if you read
not a single additional word of this
book—if you don’t so much as peek
at the next paragraph
— I’ll be content. Well, no. But it
sounded good.
если вы продержитесь, не используя ни
одно из этих 12 слов-паразитов в течение
недели, и при этом не прочтете больше
ни слова из этой книги (даже не
заглянете в следующий абзац), — я буду
очень вами доволен.
Хотя нет. Но сказано было хорошо.
They’re not helping you; all they’re
doing is clogging your brain and
inciting you to look self-consciously
over your own shoulder as you
write, which is as psychically
painful as it is physically
impossible
Они совершенно бесполезны и лишь
засоряют поток мыслей, заставляя вас
работать над текстом с постоянной
оглядкой, а постоянно оглядываться при
работе — затея не только болезненная,
но и едва ли осуществимая
Можно также отметить частое использование автором идиом, которые,
как описано в разделе, посвященном интертекстуальности, требуют
дополнительного поиска, как например, в вышеприведенном примере: “to look
self-consciously over your own shoulder” означает «to worry or think about the
possibility that something bad might happen, that someone will try to cause harm,
etc.» [50] в русском становится «работать над текстом с постоянной оглядкой».
Совмещая метафору, гиперболу и олицетворение, автор создает
юмористический эффект; юмор Дрейера порой направлен на других, а порой ⎯
и на самого себя.
Language experts far more expert
than I have, over the years, done
their best to debunk them, yet these
made-up strictures refuse to go
Лингвисты, обладающие куда большим
авторитетом, чем я, потратили годы на то,
чтобы опровергнуть их, однако эти
ложные ограничители оказались более
34
away and have proven more
durable than Keith Richards and
Mick Jagger.
долговечными, чем Кейт Ричардз и Мик
Джаггер вместе взятые.
Great writers do it all the time. As
do even not necessarily great
writers, like the person who has, so
far in this book, done it a few times
and intends to do it a lot more.
Великие писатели постоянно делают
именно так, впрочем, это справедливо и в
отношении не столь великих, примером
может служить эта книга, в которой автор
уже не раз делал это и намерен
продолжать в том же духе.
Дрейер умело использует эпитеты и повторы:
persnickety grammarian
дотошный филолог
they’re largely unhelpful,
pointlessly constricting,
feckless, and useless
они в значительной степени бесполезные,
бессмысленные, ограничивающие, напрасные и
нецелесообразные
I include this here largely to
disinclude it
Привожу этот пример здесь преимущественно
для того, чтобы исключить его из этого списка
Rules and Nonrules
Нужные и ненужные правила
whenever or wherever it
shows up
где бы оно ни встречалось
you persist in insisting
вы упорно настаиваете
most redundant redundancy
самая избыточная избыточность
В тексте встречается аллитерация ⎯ прием усиления выразительности
речи повторами согласных звуков, который является характерным как для
поэзии, так и для прозы английского языка, однако чужд русскому языку, часто
передается с помощью компенсации, может заменяться рифмой, подбором слов
со схожей ритмической структурой [3, c. 138]: ruled and regulated; Convention.
Consensus. Clarity. Compensation; regular routine; coherent, connected thought.
К элементам, указывающим на диалогичность речи, относится переспрос:
Bet you hadn’t thought of
that one, had you.
Уверен, этот пример не приходил вам в голову,
так?