63
Рассмотрим такой пример.
“A rusty iron gate swinging dismally on its hinges” (“The Secret
Adversary”)
«Проржавевшая чугунная калитка уныло поскрипывала на петлях»
(«Таинственный противник») [Пер. И. Гурова].
Как видим, переводчица заменила реалию, использовав русскую
национально маркированную единицу калитка. Так она, по все видимости,
хотела адаптировать номинацию iron gate. Однако, на наш взгляд, этот
перевод не совсем удачный. Можно было был эту лексическую единицу
калькировать (железные ворота), ошибки бы не было.
Далее, в процессе описания этого дома, сказано:
“Chubb lock to the door” (“The Secret Adversary”)
«На входной двери – массивный замок» («Таинственный противник»)
[Пер. И. Гурова].
Chubb lock – дверной замок, изобретенный лондонским слесарем
Чаббом еще в XIX веке. Этот замок трудно было открыть взломщику, т.к. он
имел высокую степень защиты. Потом эти замки стали использоваться в
строениях государственного значения – административных зданиях,
тюрьмах, супермаркетах. Чтобы подчеркнуть прочность замка, переводчица,
вместо фамилии изобретателя, использовала лексему массивный, хотя
массивность – это не всегда показатель того, что замок сложно открыть. Но
поскольку эта реалия национально маркирована, ей очень сложно подобрать
эквивалент. Поэтому переводчица, использовав прием генерализации,
обобщила данную номинацию.
Агата Кристи в своих произведениях отводит значительное место
описанию внутреннего убранства дома.
Центром домашней жизни в английских домах является камин,
именуемый в английском языке fireplace. Однако, очень часто авторы
заменяют эту реалию на mantelpiece, которая обозначает каминную полку:
64
“Colonel Bantry, his legs stretched out, was frowning at the mantelpiece as
though it were a delinquent soldier on parade” (“The Thirteen Problems”)
«Полковник Бантри мрачно, точно провинившегося на параде солдата,
разглядывал камин» («Тринадцать загадочных случаев») [Пер. И. Борисова].
Как видим, переводчица, использовав прием генерализации, обошлась
общим названием ‒ «камин», хотя эту реалию можно было бы перевести
ближе к тексту – каминная полка.
А вот Л. Беспалова, переводчица романа «Десять негритят» так и
перевела данную реалию:
“A mantelpiece bare of ornaments save for an enormous block of white
marble shaped like a bear, a piece of modern sculpture in which was inset a clock”
(“And Then There Were None”).
«На каминной полке никаких украшений, лишь скульптура в
современном духе – огромный медведь, высеченный из глыбы белого
мрамора, в него вделаны часы» («Десять негритят») [Пер. Л. Беспалова].
Переводчик А. Смолянский передает эту реалию неправильно, нарушая
тем самым прагматику оригинала и вводя русского читателя в заблуждение:
“I instinctively followed the Styles direction of his eyes, but I could see
nothing unusual.The still feebly flickering ashes in the grate, and the row of prim
ornaments on the mantelpiece, were surely harmless enough” (“The Mysterious
Affair at Styles”).
«Я тоже посмотрел туда, но не разглядел ничего особенного. Разве
что слабо рдеющую золу на каминной решетке и строгий узор на плите»
(«Таинственное происшествие в Стайлз») [Пер. А. Смолянский].
Как видим, переводчик передал реалию mantelpiece лексемой «плита».
Скорее всего, он имел в виду каминную плиту, но читатель может и не
понять интенцию переводчика. Тогда лучше было бы оставить в переводе
сочетание «на каминной плите».
65
Изучая тексты произведений А. Кристи, мы выявили в них очень много
реалий, связанных с бытом персонажей произведения. В процессе их
перевода задействованы следующие способы: экспликация, функциональная
замена, генерализация, опущение, транскрипция. Однако, мы выявили случаи
замены английских реалий реалиями культуры России. Подобные
трансформации являются неприемлемыми, поскольку нарушают
национальную специфику произведений. Таким образом, в ходе анализа
бытовых реалий в детективах А. Кристи, было установлено, что автор
старался использовать больше реалий, передающих культурную специфику
Англии для создания в произведении особого национального колорита и
атмосферы. Проведенное нами исследование позволяет сделать вывод о том,
что для достижения адекватности перевода при передаче бытовых реалий, а
также для правильной передачи их смысла, переводчику необходимо не
только уметь применять трансформации, но и обладать фоновыми знаниями,
уметь творчески подходить к решению переводческих задач.
3.5. Прагматическая адаптация исторических реалий при переводе
В художественных произведениях детективного жанра всегда много
исторических реалий, отражающих быт, нравы и особенности эпохи. При их
переводе используются те же способы перевода, что и при переводе реалий
вышерассмотренных групп. Продемонстрируем это на конкретных примерах.
В детективах А. Кристи можно встретить названия транспортных
средств того времени: различного рода экипажи, кареты, повозки и т.п.
Прежде всего, упомянем одну номинацию, которая известна русским
читателям. Речь идет об одноконном экипаже, именуемом cab. Как правило,
это слово при переводе передается транскрипцией – кэб или кеб. Однако,
переводчики произведений А. Кристи редко используют эту форму передачи
данной реалии. Как правило, они заменяют ее номинациями других,
66
современных, средств передвижения. В качестве примера рассмотрим
адекватность перевода этой реалии на примере двух контекстов.
“The cab drew up outside the tube station. Tommy was just within the
entrance” (“The Secret Adversary”).
«Когда машина подкатила ко входу в метро, Томми был на месте»
(«Таинственный противник») [Пер. И. Гурова].
“To my horror I observed that he was brandishing my revolver, which
Poirot must doubtless have put down through inadvertence in the cab” (“The
Adventure of the Cheap Flat”).
«Я похолодел от ужаса, увидев, что он размахивает моим
револьвером, который Пуаро конечно же обронил в такси» («Очень дешевая
квартира»).
Чтобы определить, правильно ли переведена данная реалия, следует
обратиться к истории. Как уже было отмечено выше, cab представлял собой
повозку, запряженную лошадьми. Предшественником кеба являлся экипаж c
с впряженными конями, именуемый hackney (досл. с англ. «наемная
лошадь»), который выполнял роль современного такси. Первая информация о
hackney датируется 1588 годом. Непосредственно кеб (cab – это сокращение
от cabriolet) появился в 1923 году. К тому времени, когда Агата Кристи
писала рассказы (а это 1924 год), процитированные выше, подобного рода
экипажи ходили по улицам Лондона. Значит, под словом cab английская
писательница имеет в виду конный экипаж. Переводчики же заменили
английский кеб номинациями автотранспорта. Конечно, машины тогда уже
появились, но их было немного, и они были еще несовершенны, часто
ломались. Поэтому замена реалии cab на машину (первый контекст) или
такси (второй контекст) является грубой ошибкой переводчиков, которые,
желая адаптировать реалию, сделав ее понятной русским читателям,
наоборот, ввели читательскую аудиторию в заблуждение. Отметим, что в тех
контекстах, где А. Кристи упоминает taxi, имеется в виду taxicab, т.к. кебы
курсировали по городским улицам и подбирали пассажиров.
67
К историческим реалиям можно отнести названия некоторых денежных
единиц, о которых в современной Великобритании давно уже забыли. К
таким единица относится, например, guinea – английская золотая монета,
имевшая хождение с 1663 по 1813 год, в настоящее время она равна 21
шиллингу. Хотя данное слово и является чисто английской реалией, русский
читатель понимает, что речь в тексте идет о монете определенного
достоинства. Поэтому часто ее не переводят, а передают транскрипцией –
гинея, как в следующем примере.
“We were fortunate in our quest. No. 8. on the fourth floor, was to be let
furnished at ten guineas a week” (“The Adventure of the Cheap Flat”).
«Нам сопутствовала удача. На пятом этаже сдавалась
меблированная квартира стоимостью пять гиней в неделю».
Хотелось бы остановиться еще на двух исторических реалиях, которые
функционируют в романе А. Кристи “The Mysterious Affair at Styles” в одном
контексте – Convalescent Home и sick leave.
Агата Кристи пришла в литературу вскоре после Первой мировой
войны, когда английская школа детектива только начала формироваться,
поэтому в своем романе “The Mysterious Affair at Styles” неоднократно
указывается на то, что события произошли после войны, где главный герой
романа капитан Гастингс приезжает погостить в поместье Стайлз к своему
другу Джону Кавендишу после ранения на фронте.
“I had been invalided home from the Front; and, after spending some
months in a rather depressing Convalescent Home, was given a month's sick
leave. Having no near relations or friends, I was trying to make up my mind what
to do, when I ran across John Cavendish” (“The Mysterious Affair at Styles”).
Остановимся вначале на выражении Convalescent Home. Сопоставим
два перевода.
«Я был ранен на фронте и отправлен в тыл, где провел несколько
месяцев в довольно неприглядном госпитале, после чего получил месячный
отпуск. И вот, когда я раздумывал, где его провести (поскольку не имел ни
68
друзей, ни близких знакомых), случай свел меня с Джоном Кавендишем»
(«Таинственное происшествие в Стайлз») [Пер. А. Смолянский].
«После ранения на фронте меня демобилизовали из действующей
армии; проведя несколько месяцев в весьма унылой обстановке санатория, я
получил еще месяц отпуска для восстановления сил. Не имея в ближайшей
округе ни родственников, ни друзей, я как раз раздумывал, куда бы мне
отправиться, когда вдруг случайно встретил Джона Кавендиша»
(«Загадочное происшествие в Стайлзе») [Пер. М. Юркан].
Convalescent Home на русский язык обычно переводят словом
«санаторий». Стоит отметить, что в Западных странах (США,
Великобритания, Франция) понятие санатория (реабилитационные центры,
рассчитанные на борьбу с наркоманией, алкоголизмом, психическими
расстройствами; восстановление после тяжелых болезней и травм) появилось
раньше, чем в нашей стране. Так как капитан Гастингс был тяжело ранен на
фронте, автор употребляет реалию Convalescent Home, подразумевая под ним
учреждение, в котором проходили физиологическое восстановление люди с
тяжелыми болезнями и травмами, т.е. санаторий. Однако, А.Д. Смолянский
переводит эту реалию как «госпиталь». Такой перевод объясняется тем, что в
СССР (а его перевод относится к советской эпохе) изначально санатории
были в гораздо большей степени медицинскими учреждениями, чем
курортными. А в советских военных госпиталях оказывали
реабилитационную помощь. М.Ю. Юркан переводит эту номинацию как
«санаторий», так же как в оригинале романа. Но нужно учесть семантику
слова «санаторий» в настоящее время. Сейчас под словом «санаторий» мы
понимаем лечебно-профилактическое учреждение, в котором для лечения и
профилактики заболеваний используют главным образом природные
факторы (климат, минеральные воды, лечебные грязи, морские купания и
т.п.), а не медицинскую помощь. Но автор совсем не имела ввиду курорты,
она подразумевала именно санатории, где лечили тяжело больных после
войны. Поэтому на наш взгляд, перевод М.Ю. Юркан при передаче единицы
69
Convalescent Home никак не может считаться прагматической адаптации
реалии, хотя и перевод А. Смолянского не может считаться удачным,
поскольку госпиталь – все же в большей степени лечебное учреждение, чем
профилактическое.
В этом контексте мы находим еще одно выражение – sick leave, которое
переводится на русский язык как «отпуск по болезни» (современными
словами. «больничный»). А, Смолянский и М. Юркан переводят его по-
разному. А.Д. Смолянский переводит его словом «отпуск», тогда как М.Ю.
Юркан переводит как «отпуск для восстановления сил». Последний перевод
является более удачным, он не нарушает прагматики оригинала.
В процессе исследования мы выявили, что в произведениях А. Кристи
исторические реалии встречаются редко. Сама писательница почти никогда
не апеллирует к истории прошлых веков. Мы историческими реалиями
назвали, в основном, лексические единицы, которые являются таковыми для
современного читателя, в эпоху Агаты Кристи они таковыми не были. Но тем
не менее единицы, которые мы выделили представляют собой сложности
для перевода. Этим реалиям было крайне сложно подобрать адекватную
замену. Поэтому, несмотря на то, что переводчики хотели адаптировать эти
реалии, большинство единиц было переведено с нарушением прагматики
оригинала. Основная ошибка переводчиков заключалась в том, что они
заменяли английскую реалию на реалию культуры своей страны, что никогда
не приветствуется.
3.6. Прагматическая адаптация религиозной лексики
В произведениях Агаты Кристи можно встретить большое количество
языковых единиц религиозной тематики. Обратимся вновь к сборнику “The
Labours of Hercules”. В рассказе “The Flock of Geryon” («Стадо Гериона») к
Эркюлю Пуаро приходит одна его знакомая, мисс Карнаби, и рассказывает
знаменитому сыщику, что ее подруга, кажется, попала в секту. Когда
70
читаешь перевод этого фрагмента, сразу же бросается в глаза его
неадекватность и нарушение прагматики оригинала. Чтобы понять ошибки
переводчика, проанализируем вначале авторский контекст.
“Religion, M. Poirot, can be a great help and sustenance – but by that I
mean orthodox religion.’
‘You refer to the Greek Church?’ asked Poirot.
Miss Carnaby looked shocked.
‘Oh no, indeed. Church of England. And though I do not approve of Roman
Catholics, they are at least recognized” (“The Labours of Hercules”).
Термин orthodox обычно переводят как «православный». Иногда его
транскрибируют – «ортодоксальный». Но в любом случае, orthodox church –
«православная церковь», а orthodox religion – «православная религия».
Поэтому Пуаро и спросил собеседницу, не является ли она членом Греческой
Церкви, которая, как известно, исповедует православие. Однако, мисс
Карнаби вовсе не имела в виду православие. Слово orthodox переводится еще
как «правоверный», «общепринятый». Именно таковой она считает Церковь
Англии – Church of England. Но далее собеседница Пуаро вдруг негативно
отзывается о Римско-католической церкви: “I do not approve of Roman
Catholics, they are at least recognized”. Почему она это делает, понять
несложно. Эркюль Пуаро, если учитывать его национальность, – католик по
вероисповеданию, и миссис Карнаби, прежде чем начать излагать суть своего
дела, хочет подчеркнуть, что истинная вера – только в Англии. Она,
возможно, надеется, что Пуаро, коль уж он находится в этой стране, примет
это к сведению и откажется от католичества, став членом английской церкви.
Однако, переводчик (В Томилов) полностью трансформирует этот
фрагмент разговора Пуаро и мисс Карнаби. Приведем этот перевод:
«– Религия, мосье Пуаро, конечно, великое благо, она может
поддержать человека, но только если это истинная религия.
– Это какая же? Католическая? — осведомился Пуаро.
71
– Нет-нет, что вы, - ужаснулась мисс Карнаби. - Англиканская,
конечно. Католиков я не очень-то жалую, но они, по крайней мере,
официально признаны» («Подвиги Геракла»).
Как видим, переводчик выражение orthodox religion перевел, исходя из
того смысла, какой вложила в его мисс Карнаби – «истинная религия». При
таком переводе вопрос Пуаро “You refer to the Greek Church?” теряет смысл,
поскольку его собеседница никак не может считать истинной церковью
Греческую Церковь. Но католичкой она может быть, т.к. в Великобритании
последователей католицизма много (до реформации Англия была
католической страной). Поэтому, взяв за основу высказывание мисс Карнаби
относительно католиков, переводчик производит подмену реалии, и
Греческая Церковь в переводе превращается в Католическую Церковь. В
такой диалог, конечно же, хорошо вписывается мнение мисс Карнаби по
поводу Католической Церкви.
На первый взгляд, кажется, что переводчик хорошо адаптировал
авторский текст, сделав этот диалог понятным для инокультурного читателя.
Но ведь прагматическая адаптация предполагает еще и сохранение точности
оригинала. Переводчик ни в коей мере не должен отходить от исходного
текста, не вносить в перевод элементы своего творчества.
Так как же перевести данный фрагмент диалога, чтобы, с одной
стороны, сохранить авторский контекст, а с другой стороны, добиться
правильного понимания этого контекста иноязычным читателем. Для того,
чтобы правильно и точно передать смысл этого диалога, нам кажется, что
слово orthodox следует передать транскрипцией – «ортодоксальный». Так
сохранится двусмысленность выражения orthodox religion, которое можно
перевести и как «общепринятая», т.е. государственная, «религия», и как
«православная религия». Эркюль Пуаро подумал об одном, в то время как
мисс Карнаби имела в виду другое. Чтобы русскоязычный читатель, не
знакомый с религиоведческими терминами, понял это, можно дать сноску.
72
Когда будет дан такой перевод, ничего дальше изменять не нужно будет.
Итак, дадим наш перевод:
«– Религия, мосье Пуаро, конечно, великое благо, она может
поддержать человека, но только если это ортодоксальная религия.
– Вы имеете в виду Греческую Церковь?
[постраничная сноска: «В смысле строгого следования принятому
учению в области религии слово «ортодоксальный» означает
«правоверный», «истинный». Но поскольку ортодоксальной принято
называть православную церковь, то Эркюль Пуаро истолковал понятие
«ортодоксальная религия» в ином ключе].
– Нет-нет, что вы, - ужаснулась мисс Карнаби. – Англиканская
церковь, конечно. Католиков, кстати, я не очень жалую, хотя они,
официально признаны» («Подвиги Геракла»).
Обратим внимание, что переводчик религиозную реалию Church of
England передал как «Англиканская Церковь», что является неточным
переводом. Церковь Англии, хотя и является «Матерью-Церковью» (The
Mother Church) всего Англиканского сообщества, она не входит в Союз
Англиканских Церквей, ее власть не распространяется на англиканские
общины континентальной Европы и США. Но тем не менее, несмотря на
такие нюансы, номинацию Church of England все же следует перевести как
«Англиканская Церковь», поскольку этот перевод будет более понятен
русскоязычному читателю.
Далее мисс Карнаби упоминает другие христианские течения:
“And the Wesleyans and Congregationalists – they are all well-known
respectable bodies”.
«Методисты или там конгрегационалисты – тоже достаточно
известные и респектабельные организации».
Под словом Wesleyans мисс Карнаби подразумевает членов церкви,
которая называется Wesleyan Methodist Church. Этот термин переводчик
передал устоявшимся в русском языке названием членов существующей и по