53
“Murder will out. In the same way, the absconding clerk, or the domestic
defaulter, is bound to be run down in these days of wireless telegraphу” (“The
Disappearance of Mr Davenheim”),
«Убийство всегда обнаруживается. Да и потом, куда сбежавший
клерк или какой-нибудь террорист в наш радиовек может скрыться?»
(«Исчезновение мистера Давенхейма»)
Однако некоторые переводчики произведений А. Кристи идут по
другому пути, стараясь перевести эту реалию с учетом широкого контекста.
Иными словами, они производят в своих переводах контекстуальную замену,
как видно из следующих примеров.
“I had it in my hand and was standing by the table when my clerk came in”
(“The Thirteen Problems”)
«Когда я стоял у стола с конвертом в руке, зашел мой секретарь»
(«Тринадцать загадочных случаев») [Пер. И. Борисова].
“I am a solicitor's clerk” (“The Double Clue”).
«Я работаю письмоводителем в нотариальной конторе» («Двойная
улика»).
В детективах А. Кристи общественно-политических реалий не очень
много, и все они переходят из одного произведения в другое. Но к их
переводу нужно подходить не просто творчески, а пытаться перенести в
инокультурную среду с учетом прагматических особенностей читательской
аудитории. В основном, переводчики справились со своей задачей, применив
следующие трансформации: транскрипцию/транслитерацию, калькирование,
генерализацию, опущение, контекстуальную замену, модуляцию.
3.3. Прагматическая адаптация в процессе перевода юридических
терминов
Теперь остановимся на лексических единицах, носящих юридический
характер. Конечно, подобных терминов Агата Кристи избежать не могла,
54
поскольку главным делом его жизни были детективные рассказы о
деятельности сыщика, которые требуют юридической терминологии.
Следует отметить, что, попадая в неспециальное окружение,
юридические термины не теряют функции обозначения специального
понятия, но в то же время они приобретают ряд особых стилистических
функций, среди которых – характеристика персонажей, создание
профессиональной атмосферы, имитация языка профессионалов и языка
официальных документов и т.п.
Анализ перевода юридических терминов на примере произведений
Агаты Кристи показал, что наиболее часто при переводе используются
полные эквиваленты терминов, если таковые имеются в языке перевода. Если
таких эквивалентов нет, то переводчики прибегают к лексическим
трансформациям.
Обращаясь к проблеме перевода юридической терминологии, мы
выявили, что наибольший интерес представляют особенности перевода
терминов, использованных в качестве стилистического приема. Однако,
стилистически использованный термин может быть переведен
общеупотребительным словом без потери экспрессивности. В
нижеследующем контексте термин penalty употреблен метафорически на
основе сравнения суицида со штрафом:
“But there's another point. How am I to get hold of that scoundrel who
drove her to death as surely as if he'd killed her? He knew of the first crime, and he
fastened on to it like some obscene vulture. She's paid the penalty. Is he to go scot
free?”(“The murder of Roger Ackroyd”).
«Но есть и другое. Как мне добраться до негодяя, который довел ее до
гибели? Он знал о ее преступлении и жирел на нем, как гнусный стервятник.
Она заплатила страшной ценой, а он останется безнаказанным?»
(«Убийсвто Роджера Экройда») [Пер. И. Гурова]. .
Так как русский эквивалент термина penalty не создаст нужного
эффекта в переводе, переводчик предпочел заменить его
55
общеупотребительным словосочетанием страшная цена, где слово цена
сохраняет сравнение смерти с денежной суммой, а слово страшная передает
экспрессивность и негативную коннотацию.
Детективный роман А. Кристи “The Mysterious Affair at Styles” также
наполнен юридическими терминами, которые используются как метафоры,
что отражает профессиональную картину мира рассказчика, его большой
профессиональный опыт и особый склад ума:
“We were detained under suspicion by the hospital porter, until Cynthia
appeared to vouch for us…” (“The Mysterious Affair at Styles”).
«Охранник в госпитале наотрез отказался впустить посторонних,
пока не появилась Цинтия и не провела нас под свою ответственность»
(«Таинственное происшествие в Стайлз») [Пер. А. Смолянского].
«Нам пришлось задержаться под наблюдением бдительного
привратника, пока вышедшая Синтия не поручилась за нас» («Загадочное
происшествие в Стайлзе») [Пер. М. Юркан].
Следует признать, что второй перевод ближе к авторскому контексту,
хотя и в нем отсутствует терминологизация (detain under suspicion
переводится как «держать под подозрением»).
Специфика юридической терминологии определенного языка
детерминирована историческими и культурными особенностями страны его
использования, доказательством чему является наличие широкого спектра
юридических терминологических реалий в любом языке. Наиболее часто
юридические термины-реалии транслитерируются, однако, транслитерация
может использоваться либо самостоятельно, либо с переводческим
комментарием. Например, переводя следующий фрагмент, переводчик
транслитерировал термин solicitor, не предоставив потенциальному читателю
никакой справочной информации о том, что этот термин обозначает:
"No, Cynthia is a protegee of my mother's, the daughter of an old
schoolfellow of hers, who married a rascally solicitor” (“The Mysterious Affair at
Styles”).
56
« – Нет. Цинтия — протеже моей матери, дочь ее старой школьной
соученицы, которая вышла замуж за подлого солиситора («Таинственное
происшествие в Стайлз») [Пер. А. Смолянского].
Мы считаем, что данный перевод будет понятен только читателям, в
некоторой степени знакомым с английской юридической системой и
знающим, что в Англии есть два типа юристов – барристеры, которые ведут
судебные дела, выступают перед судьей, готовят документы для суда, и
солиситоры, которые являются представителями независимой юридической
профессии. Слово solicitor в современном английском языке номинирует
адвоката, но в русском языке той эпохи данная лексема отсутствовала.
Людей, которые занимались частной юридической практикой и вели дела
клиентов, называли поверенными. При переводе данного предложения как
раз и можно использовать эту лексему.
М. Юркан при переводе этого фрагмента использовала другое слово –
стряпчий:
«Нет, Синтия – протеже матушки, дочь одной из ее школьных подруг,
которая вышла замуж на жуликоватого стряпчего» («Загадочное
происшествие в Стайлзе») [Пер. М. Юркан].
Лексема стряпчий синонимична лексеме поверенный. Поэтому можно
сказать, что этот перевод сделан в контексте ориентации за русскоязычного
читателя, которому знакомы эти термины по русской классической
литературе.
В романе (“The Mysterious Affair at Styles”) мы находим еще один
термин – Coroner:
"My mother's lawyer," he explained. And in a lower voice: "He is also
Coroner – you understand” (“The Mysterious Affair at Styles”).
А. Смолянский передает эту реалию транслитерацией – коронер:
«Это нотариус моей матери и... и местный коронер. Может быть,
вы хотите пойти со мной?» («Таинственное происшествие в Стайлз»).
57
Но при этом он дает постраничную сноску: «Коронер – должностное
лицо при органе местного самоуправления графства или города, которое
разбирает дела о насильственной смерти или внезапной смерти при
сомнительных обстоятельствах». Но тем не менее о прагматической
адаптации здесь говорить не приходится.
В рассмотренном примере есть еще одна юридическая лексема –
lawyer. Несмотря на то, что она имеет общее значение – «юрист», переводчик
сделал человека, о котором идет речь, нотариусом. А этот перевод
неадекватен оригиналу. Проще тогда было сделать его адвокатом.
В романе “The murder of Roger Ackroyd” («Убийство Роджера
Экройда») мы тоже встречаем термин coroner:
“The absence of Ralph Paton was commented on by the coroner, but not
unduly stressed” (‘The murder of Roger Ackroyd”).
Однако, переводчик этого произведения предпочел адаптировать
понятие, вкладываемое в термин сoroner, под юридическую систему русского
языка:
«Судья выразил сожаление по поводу отсутствия Ральфа Пейтена, но
особенно этого не подчеркивал. («Убийство Роджера Экройда») [Пер. И.
Гуровой].
На наш взгляд, прием генерализации, использованный при адаптации,
искажает представление русскоязычных читателей о судебных процедурах в
Великобритании и лишает их культурной специфики.
Итак, мы пришли к выводу, что наибольшие трудности в детективных
произведениях А. Кристи при их переводе на русский язык представляют
стилистически маркированные термины, а также юридические термины-
реалии. Если в первом случае терминологическая единица в неспециальном
окружении отличается экспрессивностью, то во втором случае перед
переводчиком стоит выбор: облегчить восприятие текста для потенциальных
читателей путем адаптации незнакомого юридического понятия к
юридической системе языка перевода, или же просветить читателя об
58
особенностях английской юридической системы, показать ее специфику и
тем самым поддержать в переводе особую атмосферу Англии, прибегая к
транслитерации термина-реалии и сопровождая его переводческим
комментарием. Не смотря на то, что первый способ способствует более
легкому чтению и не отвлекает внимание читателей на мелкие детали, второй
способ, на наш взгляд, во многих случаях является предпочтительным, так
как не только сохраняет неповторимый авторский стиль и атмосферу, но и
выполняет образовательную функцию и расширяет кругозор читателей.
3.4. Прагматическая адаптация бытовых реалий при переводе
В художественном тексте обращают на себя внимание реалии,
связанные с особенностями быта и народной культуры иноязычного
коллектива. Рассмотрим специфику перевода этих реалий.
В текстах детективных произведений А. Кристи,, проанализированных
нами в рамках данного исследования, наиболее обширной подгруппой
бытовых реалий являются обращения. Так, по ходу повествования
встречаются традиционные для английской речи такие формы вежливого
обращения как “Mr”, “Miss” и “Mrs”, для передачи которых переводчик
использовал уже устоявшиеся в переводящем языке варианты перевода:
«мистер», «мисс» и «миссис» соответственно. Следует обратить внимание на
то, что в отличии от оригинала, данные единицы в ПЯ всегда пишутся с
маленькой буквы. Интересным с точки зрения перевода является пример
передачи следующей реалии: my dear girl, для которого переводчик подобрал
более привычное для русского человека соответствие голубушка.
“Lombard said: ‘‘My dear girl, I’m prepared to think anything of anyone!
My advice is that we keep together until we find him.’” (“And Then There Were
None”).
«— Сейчас, голубушка, я склонен думать что угодно и о ком угодно, -
сказал Ломбард. - И мой вам совет: пока мы его не найдем, держаться
скопом» («Десять негритят»).
59
Обращение голубушка ощущается как устаревшее, поэтическое, что
вполне подходит времени и месту, описываемым в романе. Таким образом,
можно сделать вывод, что в данном случае переводчик воспользовался
приемом культурной адаптации, опустив при этом в ПЯ притяжательное
местоимение my.
Стилистическая адаптация – важная часть перевода. В приведенном
выше контексте выражение to keep together переводчица перевела как
«держаться скопом». Это разговорное выражение лексического фонда
русского языка хорошо воспринимается русским читателем.
Но Обратим внимание на перевод другого обращения – «Madam».
Представим предложение, в котором оно употребляется:
“Rogers addressed Miss Brent: ‘Will you begin, Madam, or will you wait?’”
(“And Then There Were None”).
Оно было передано на русский язык следующим образом:
«Прикажете начинать или еще немного подождем?» - обратился к
мисс Брент Роджерс» («Десять негритят»).
Как видно, переводчик опустил это обращение. Мы предполагаем, что
это могло быть сделано с целью избежать избыточности информации в
тексте ПЯ.
Другой обширной подгруппой бытовых реалий в тексте романа
является имущество. При описании окружающих героев пейзажей и
местности А. Кристи использует слово hedge, обозначающее живую изгородь
– ограду, представляющую собой посадку растений, служащую для
ограждения, защиты и обозначения границы той или иной территории.
Например,
«Dr Armstrong nearly went into the hedge” (“And Then There Were
None”).
Однако переводчик передал данную реалию с помощью генерализации,
использовав вариант «забор»:
«Доктор Армстронг чуть не врезался в забор» («Десять негритят»).
60
Подобный перевод, представляющий замену реалии, создает
совершенно отличный, от того каким его хотел создать автор, образ в голове
читателя. Это связано с тем, что «заборы» в сознании русского человека
ассоциируется скорее с сооружениями, выполненными преимущественно из
других материалов (дерево, металл). Таким образом, прагматика оригинала
не сохранена в переводе.
Встречающееся в англоязычном тексте понятие «Coronation machine»
переводчик передал так: пишущая машинка «Коронейшн». В данном случае
трансформацией, которая была использована переводчиком, стала
конкретизация. Л.Г. Беспалова конкретизировала значение слова «machine».
Также в этом примере наблюдается перестановка. При этом название
устройства является ономастической реалией и переведено при помощи
транскрипции.
При передаче реалии cairngorm brooch переводчик обратился к приему
описательного перевода:
“Rising, she pinned a cairngorm brooch at her neck, and went down to
dinner” (“And Then There Were None”).
«Поднялась, приколола на грудь брошь из дымчатого хрусталя и
спустилась к обеду» («Десять негритят»).
В детективном романе Агаты Кристи достаточно часто встречаются
реалии, обозначающие различные помещения. Например,
“Mr Justice Wargrave looked thoughtfully out of the smoking-room
window!” (“And Then There Were None”).
Реалия the smoking-room передана на русский язык с помощью
описательного перевода – салон для курящих.
При переводе бытовых реалий часто используется прием
генерализации. Например,
“Dr Armstrong now. Well-known man. Had a consulting-room in Harley
Street” (“And Then There Were None”).
61
«Перейду к доктору Армстронгу, - сказал Мейн. - Весьма заметная
фигура. Кабинет на Харли-стрит» («Десять негритят»).
С нашей точки зрения, такой выбор переводчика вполне оправдан и
является наиболее удачным.
Реалию, относящуюся к группе напитков, brandy, Л.Г. Беспалова
передала на русский язык как «коньяк», прибегнув в этом случае
соответственно к конкретизации.
“When Rogers brought up some brandy for his wife, he set it down on a
table and in passing that table I put the stuff into the brandy” (“And Then There
Were None”).
«Роджерс принес своей жене коньяк, поставил егона стол, проходя
мимо, я подбросил снотворное в коньяк» («Десять негритят»).
По сравнению с русским словом «коньяк», слово «brandy» имеет более
широкое значение: это общий термин для обозначения продуктов
дистилляции виноградного вина, фруктовой или ягодной браги, в то время
как русский эквивалент является его разновидностью.
Но большинство номинаций напитков, встречающихся в детективах А.
Кристи в большинстве своем транскрибируются/транслитерируются: gin –
джин, whiskey – виски.
Анализируя бытовые реалии, обратим внимание на реалии,
представляющие одежду. Так, реалия wig and gown была передана Л.Г.
Беспаловой на русский язык как парик и мантия:
“But he was clever enough to do it from the judge’s seat in wig and gown.
So in the ordinary way you can’t bring his little crime home to him.” (“And Then
There Were None”).
«Уоргрейв убил Ситона точно так же, как если бы пырнул его ножом!
Но он был достаточно умен, чтобы сделать это с судейского кресла,
облачившись в парик и мантию» («Десять негритят»).
Использование прием является удачным решением, поскольку далее в
контексте становится понятно, что упомянутые атрибуты принадлежат судье.
62
Обратим внимание на другие номинации одежды.
“Diana Ashley came down last and was somewhat of a disappointment to all
of us, being wrapped in a shapeless black domino” (“The Thirteen Problems”)ю
«Диана Эшли вышла последней и несколько разочаровала нас всех. Она
просто завернулась в черное бесформенное домино» («Тринадцать
загадочных случаев») [Пер. И. Борисова].
“But as they arrived in the hall, Emily Brent came in through the front door.
She had on a mackintosh” (“And Then There Were None”)
«Однако, спустившись в холл, они встретили мисс Брент. На ней был
дождевик» («Десять негритят») [Пер. Л. Беспалова]
Во всех словарях русского языка домино определяется как широкий
плащ с капюшоном, а макинтош представляет собой пальто из непромокае-
мой прорезиненной ткани. Первый вид одежды раньше использовался
применительно к карнавалам. Второй вид верхней одежды получил по имени
шотландского химика Ч. Макинтоша, нашедшего способ изготовления
непромокаемых тканей.
Первую реалию переводчик передает с помощью транслитерации.
Автор перевода, видимо, исходит из предположения, что эта реалия известна
русскому читателю и нет необходимости объяснять ее. Вторая реалия
передана посредством подбора русского аналога, хотя дождевик и макинтош
незначительно отличаются друг от друга.
К бытовым реалиями относятся номинации внутреннего убранства
дома, а также названия самих строений.
Например,
“We duly stopped at the gate of a trim villa” (“The Kidnapped Prime
Minister”).
«Вскоре мы остановились у ворот изящной, ухоженной виллы!»
(«Похищение Премьер-министра»).
Поскольку понятие «вилла» знакомо русскоязычному читателю, то
переводчик передал его посредством транслитерации.