64
провозглашения (распространения) хотя бы одного обращения независимо от того,
удалось побудить других граждан к осуществлению экстремистской деятельности
или нет. Однако в ст. 280 УК РФ речь идет о публичных призывах, то есть о
совершении как минимум двух таких обращений к другим гражданам. Н.Ф.
Кузнецова справедливо отметила, что «во всех статьях УК должно употребляться
единственное число имен существительных. Иначе проблему квалификации ….
трудно решить»
65
. Без соответствующих изменений законодательства такое
описание признаков порождает сомнения, которые не могут быть однозначно
разрешены на уровне правоприменения, что создает возможность, а может быть
даже необходимость толкования всех неустранимых сомнений в пользу
обвиняемого, то есть использовать буквальное значение данных признаков.
Вызывает интерес и позиция Пленума Верховного Суда Российской
Федерации относительно убийства двух или более лиц (п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ),
изложенная следующим образом: ««В соответствии с положениями ч. 1 ст. 17 УК
РФ убийство двух или более лиц, совершенное одновременно или в разное время, не
образует совокупности преступлений и подлежит квалификации по пункту «а» ч. 2
ст. 105 УК РФ, а при наличии к тому оснований также и по другим пунктам части 2
данной статьи, при условии, что ни за одно из этих убийств виновный ранее не был
осужден»
66
. Остановимся на исследовании вопроса о правильности приведенной
позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации.
Во-первых, квалифицирующий признак, содержащийся в п. «а» ч. 2 ст. 105 УК
РФ, указывает на убийство двух или более лиц, то есть на одно преступление,
имеющее более опасное последствие по сравнению с основным составом,
предполагающее причинение смерти не одному, а как минимум двум людям. То есть
ссылка Пленума Верховного Суда Российской Федерации на ст. 17 УК РФ,
регламентирующую совокупность преступлений изначально нельзя признать
соответствующей тексту уголовного закона.
65
Кузнецова Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений. Лекции по спецкурсу «Основы
квалификации преступлений» / Науч. ред. и предисл. В.Н. Кудрявцева. – М.:Городец, 2007. - С. 90.
66
Постановление Пленума Верховного Суда РФ №1 от 27.01.1999 "О судебной практике по делам
об убийстве (ст. 105 УК РФ)" (ред. от 03.03.2015). //Российская газета. №24. 1999.
65
Сущность рассматриваемого квалифицированного вида убийства состоит в
характеристике причинения смерти двум или более людям, выражающейся в
определенных объективных и субъективных критериях (признаках). Взаимосвязь
причинения смерти двум или более лицам, находящая свое проявление в единстве
времени, места, и каких-либо других обстоятельств носит объективный характер, а
субъективный критерий выражается в единстве умысла на причинение смерти или в
трансформации, то есть перерастании умысла на причинение смерти одному лицу в
умысел на причинение смерти еще одному человеку.
67
При слиянии названных
критериев, основополагающим будет субъективный критерий, а при их отсутствии
речь будет идти о совокупности преступлений, то есть двух и более убийствах.
Во-вторых, данное разъяснение Пленума Верховного Суда Российской
Федерации не соответствует сложившейся в течение многих лет
правоприменительной практике, а также научно обоснованным положениям теории
уголовного права, признающим убийство двух или более лиц единым сложным
преступлением, предполагающим одномоментное причинение данного последствия
либо являющимся разновидностью продолжаемого преступления.
Наконец, выделенное разъяснение Пленума Верховного Суда Российской
Федерации не учитывает положения уголовного закона о времени совершения
преступления (ст. 9 УК РФ) и сроках давности (ст. 78 и ст. 83 УК РФ), так как не
позволяет однозначно определить, с какого момента отсчитывать последние, что
нарушает права и свободы привлекаемого к уголовной ответственности лица.
Представляется, что приведенная рекомендация Пленума Верховного Суда
Российской Федерации не должна учитываться в практической деятельности,
поскольку она связана с неправильным толкованием уголовного закона,
обусловленным наметившейся в последнее время опасной склонности высшей
судебной инстанции к излишнему упрощению правоприменения, так и в
поспешности законодателя, исключившего понятие и признак неоднократности из
УК РФ.
67
Решняк М.Г. К вопросу об обратной силе постановлений Пленума Верховного Суда Российской
Федерации при производстве по уголовным делам // Российский следователь. 2016. №10. - С. 34
66
Следует полагать, что такие и подобные разъяснения Пленума Верховного
Суда Российской Федерации идут вразрез с принципом справедливости, создают
предпосылки для нарушения прав и законных интересов потерпевших либо
обвиняемых, а равно иных участников уголовного судопроизводства. Кроме того,
данные разъяснения оформляются на уровне постановлений Пленума Верховного
Суда Российской Федерации по истечении относительно продолжительного периода
действия тех или иных уголовно-правовых норм, то есть при уже сложившейся
судебной практике по применению последних, а это, с одной стороны, порождает у
обвиняемых и потерпевших чувство несправедливо строгого или мягкого наказания,
а также иллюзию возможности изменения вынесенного ранее приговора суда.
Учитывая роль постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в
создании предпосылок для упорядочивания правоприменительной практики
68
,
представляется недопустимым использование в таких разъяснениях положений,
изначально носящих спорный, дискуссионный характер.
Так как преступность и наказуемость деяния определяются уголовным
законом, действовавшим на момент его совершения (ст. 9 УК РФ), то вне
зависимости от того, возникнет ли впоследствии вопрос об обратной силе закона,
необходимо, прежде всего, квалифицировать деяние в строгом соответствии с
уголовным законом, который применялся во время его совершения. В рамках одной
статьи УК РФ нельзя говорить о более мягком или строгом уголовном законе и о
переквалификации действий по этому основанию с одной части статьи на другую,
например, с ч. 3 на ч. 2 ст. 162 УК РФ в старой редакции закона. Следовательно, о
сопоставлении и приоритете в смысле обратной силы можно вести речь лишь
применительно к двум уголовным законам – «старому» и «новому», а не к одному и
тому же нормативному правовому акту.
Поскольку обратная сила уголовного закона представляет собой исключение
из общего правила, сформулированного в ст. 9 УК РФ, то в случаях, когда в новой
редакции закона диспозиция и санкция сопоставляемой нормы совпадают с
68
Рарог А.И. Уголовно-правовые позиции законодателя и правоприменителя // Lex russica. 2016.
№11. - С. 46.
67
соответствующими положениям данного нормативного правового акта в прежней
редакции, то согласно ст. 10 УК РФ применению подлежит именно «старый»
уголовный закон, действовавший в момент совершения деяния.
В качестве следующей проблемы нужно указать на применение уголовно-
правовых норм с отсылочными диспозициями в ситуациях, связанных с изменением
либо дополнением той нормы, на которую делается ссылка (отсылка).
Так, квалификация заранее не обещанного укрывательства особо тяжких
преступлений (ст. 316 УК РФ) на практике связана с необходимостью разрешения
целого ряда проблем. Выделим наиболее сложные из них. Во-первых, это проблема
разграничения такого укрывательства от соучастия в преступлении в виде
интеллектуального или физического пособничества. При этом в теории уголовного
права обоснованно отмечается, что укрывательство следует рассматривать не как
разновидность соучастия, а как прикосновенность к преступлению, поскольку оно
не содействует последнему в процессе его осуществления и не находится в
причинной связи с наступившим преступным результатом
69
.
Во-вторых, это неотрывная связь с преступлением, совершенным иным лицом
(лицами), вина которых должна быть доказана в установленном уголовно-
процессуальным законодательством порядке и подтверждена вступившим в
законную силу обвинительным приговором суда. Например, прекращение
соответствующего уголовного дела, а равно вынесение по нему оправдательного
приговора в отношении всех подсудимых одновременно приводят к исключению
ключевого для рассматриваемого состава признака – укрываемого преступления. Не
образуют состава укрывательства особо тяжких преступлений и действия лица,
скрывающего деяние, в совершении которого оно само принимало участие в роли
исполнителя, организатора, пособника либо подстрекателя
70
.
69
Уголовное право России. Общая и Особенная части: учебник / А.А. Арямов, Т.Б. Басова, Е.В.
Благов и др.; отв. ред. Ю.В. Грачева, А.И. Чучаев. – М.: КОНТРАКТ, 2017. - С.296.
70
Кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации № 69-о06-37 от 22 декабря
2006г. // СПС «Консультант Плюс». Кассационное определение Верховного Суда Российской
Федерации от 22 декабря 2006г. № 69-о06-37 // СПС «Консультант Плюс» (дата обращения
4.05.2018).
68
В-третьих, это изменение категории укрываемого преступления, что в
настоящее время возможно в силу двух причин:
1) законодательное изменение санкции статьи Особенной части УК РФ,
предусматривающей ответственность за укрываемое преступление, снижающее
верхний предел срока лишения свободы;
2) снижение категории тяжести укрываемого преступления при вынесении
обвинительного приговора суда, допускаемое при наличии условий,
предусмотренных ч. 6 ст. 15 УК РФ.
Остановимся именного на третьей проблеме – квалификации заранее не
обещанного укрывательства особо тяжких преступлений, неотрывно связанной с
положениями об обратной силе уголовного закона.
Нужно полагать, что законодательное изменение санкции статьи Особенной
части УК РФ об ответственности за укрываемое преступление, снижающее
категорию тяжести последнего, должно приводить к однозначному выводу о
необходимости применения обратной силы уголовного закона к лицам,
совершившим укрывательство до вступления такого закона в силу. Например,
санкция ч. 2 ст. 162 УК РФ изначально предусматривала наказание в виде лишения
свободы на срок до двенадцати лет, после же законодательных изменений
71
,
снизивших максимальный срок последнего до десяти лет, разбойное нападение,
совершенное группой лиц по предварительному сговору или с применением оружия
либо предметов, его заменяющих, стало относиться к категории тяжких
преступлений. В силу того, что уголовный закон исключил преступность действий
относительно укрывательства конкретного вида преступлений, он (закон) подлежит
применению ко всем лицам, обвиняемым в совершении такого укрывательства, а
равно осужденным, отбывающим наказание либо имеющим судимость за данное
деяние.
71
Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в
Уголовный кодекс Российской Федерации» (ред. от 07.12.2011). // Российская газета. 2003. №252.
69
Более сложный вопрос связан с юридической оценкой укрывательства такого
преступления, категория которого была понижена судом при вынесении
обвинительного приговора.
Согласно ч. 6 ст. 15 УК РФ при осуждении лица, признанного виновным в
совершении особо тяжкого преступления, суд вправе снизить категорию последнего
на один шаг, то есть до категории тяжкого преступления, при следующих условиях:
а) наличие обстоятельств, смягчающих наказание; б) отсутствие обстоятельств,
отягчающих обстоятельств; в) фактически назначенный срок лишения свободы не
превышает семи лет; г) степень общественной опасности преступления и его
фактические обстоятельства свидетельствуют о возможности данного решения.
Надо отметить, что суд должен учитывать именно совокупность приведенных
условий, которые напрямую связаны с личностью подсудимого.
В связи с тем, что уголовная ответственность носит персонифицированный
характер, данные условия (обстоятельства) не должны касаться лица, укрывавшего
соответствующее преступление. Данный вывод согласуется с такими принципами
уголовной ответственности, как вина и справедливость, а также с институтом
соучастия в преступлении, с которым, пусть и косвенно, но связано
рассматриваемое деяние.
Так, согласно ч. 2 ст. 67 УК РФ смягчающие и отягчающие обстоятельства,
относящиеся к личности одного из соучастников, не должны учитываться при
назначении наказания другим соучастникам. Принцип вины (ст. 5 УК РФ) обязывает
правоохранительные органы учитывать при рассмотрении и разрешении уголовного
дела только те объективные признаки деяния, в отношении которых установлена
вина соответствующего лица. Принцип справедливости (ст. 6 УК РФ) закрепляет
положения о необходимости учета не только характера и степени общественной
опасности деяния, но и личности совершившего его лица.
Следовательно, при снижении категории преступления суд в первую очередь
основывается на тех обстоятельствах, которые касаются только лица, совершившего
инкриминируемое ему деяние, что никоим образом не изменяет смысл уголовного
закона, определяющего данное деяние как особо тяжкое либо иное преступление.
70
Поэтому лицо, укрывавшее преступление, являющееся особо тяжким согласно
норме Особенной части УК РФ, не может рассчитывать на изменение юридической
оценки его действий в силу понижения категории укрываемого преступления судом
применительно к лицу, его совершившему. Вместе с тем во избежание возможных
проблем применения ст. 316 УК РФ, а равно иных уголовно-правовых норм,
учитывающих категорию преступления, считаем целесообразным дополнение ч. 6
ст. 15 этого УК предложением в следующей редакции: «Снижение категории
преступления учитывается только при назначении наказания, освобождении от него
и погашении судимости лица, в отношении которого принято соответствующее
судебное решение». Полагаем, что сформулированное предложение будет
способствовать установлению единообразной практики применения ч. 6 ст. 15 УК
РФ и взаимосвязанных уголовно-правовых норм, исключит возможность
необоснованного прекращения уголовного дела либо уголовного преследования в
отношении лиц, фактически совершивших укрывательство особо тяжкого
преступления.
К числу проблемных вопросов действия уголовно-правовых норм с
отсылочными (ссылочными) диспозициями можно отнести и другие случаи
квалификации так называемой прикосновенности к преступлению.
Как уже указывалось ранее, в п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ предусматривается
ответственность за убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его
совершение, поэтому на практике может возникнуть ситуация, когда скрываемое
или облегчаемое таким способом деяние перестает быть преступлением вследствие
его декриминализации. По этому поводу в теории уголовного права высказаны
различные точки зрения.
Так, С. Улицкий выражает свое согласие с судебным решением, согласно
которому лицо, убившее другого человека для того, чтобы скрыть совершенное им
же нарушение правил дорожного движения, повлекшее причинение по
неосторожности средней тяжести вреда здоровью, было признано виновным в
совершении именно рассматриваемого квалифицированного вида убийства,
несмотря на декриминализацию скрываемого деяния. Данный автор обосновывает
71
свое мнение тем, что соответствующее изменение уголовного закона,
декриминализовавшее неосторожное причинение средней тяжести вреда здоровью,
в приведенной ситуации применимо только к юридической оценке нарушения
правил дорожного движения, повлекшего указанное последствие, и не
распространяется на квалификацию убийства с целью скрыть деяние, являвшегося
на тот момент преступлением. По мнению С. Улицкого, уголовный закон, иным
образом улучшающий положение лица, совершившего преступления,
распространяется только на вопросы наказания, но не затрагивает квалификацию
содеянного
72
.
Ю.И. Ляпунов, напротив, считал, что уголовный закон, смягчающий
наказание, признается таковым не только в зависимости от структуры санкций и
тяжести предусмотренных в нем наказаний, но и с учетом уяснения содержания его
диспозиций в сопоставлении с иным уголовным законом
73
, причем сравниваемые
уголовно-правовые нормы могут иметь отсылочный и даже бланкетный характер. В
продолжении данной мысли А.М. Ерасов справедливо отмечает, что «уголовным
законом, смягчающим наказание, в контексте ст. 10 УК следует считать каждый
новый закон, позволяющий применить к конкретному виновному лицу менее
строгую санкцию, независимо от того, в результате чего это произошло, прямого ли
изменения санкции статьи или же ввиду изменения квалификации содеянного по
новому закону»
74
.
Поддерживая точку зрения Ю.И. Ляпунова и А.М. Ерасова, сформулируем
следующий вывод: прикосновенность к деянию, которое в дальнейшем было
декриминализовано, не может далее рассматриваться в качестве самостоятельного
72
Улицкий С. Практика применения нового закона при совершении убийств // Уголовное право.
2005. № 3. - С. 61
73
Цит. по: Решняк М.Г. Некоторые проблемы действия уголовного закона во времени в свете
гуманизации уголовного законодательства/ Доклад на научно-практической конференции
«Мониторинг правоприменения». // http://www.iuaj.net/node/1006 (дата обращения 4.05.2018).
74
Ерасов А.М. Квалификация преступления, совершенного с целью скрыть другое преступление
при декриминализации последнего // Значение норм Федерального закона «О полиции» для
осуществления современной уголовной политики: Сборник научных статей по итогам
межвузовского научно-практического семинара, посвященного памяти профессора В.Ф.
Кириченко / Под ред. Н.Г. Кадникова, Р.Б. Осокина. – М.: Московский университет МВД России.
2011. - С. 150.
72
преступления либо выступать квалифицирующим (отягчающим) обстоятельством
другого преступления. Не менее, а, пожалуй, что и более значимой проблемой
представляется квалификация преступлений с учетом действия во времени
бланкетных уголовно-правовых норм.
Иные проблемы действия уголовного закона во времени на практике связаны,
в первую очередь, с разрешением вопросов освобождения от наказания. В
соответствии с п. 13 ст. 397 УПК РФ, к числу вопросов, подлежащих рассмотрению
судом при исполнении приговора, относится и вопрос об освобождении от
наказания или о смягчении наказания вследствие издания уголовного закона,
имеющего обратную силу, в соответствии со ст.10 УК РФ.
Так, по приговору Курганского областного суда от 11 января 2006 г. Рожин
был осужден по пунктам «б», «в» ч. 3 ст. 162, п. «з» ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 222 УК РФ.
В кассационной жалобе осужденный просил об отмене приговора, утверждая, что не
совершал преступлений. Проверив материалы дела, Судебная коллегия установила,
что Рожин совершил преступления в сентябре 1999 г., его виновность полностью
установлена и подтверждается собранными по делу доказательствами. Вместе с тем
за незаконное ношение и хранение огнестрельного оружия Рожин был осужден
необоснованно, так как срок давности привлечения к уголовной ответственности за
это преступление, предусмотренный п. «б» ч. 1 ст. 78 УК РФ, к моменту
постановления приговора истек. Приговор в этой части был отменен, дело
прекращено на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ
75
. При разрешении вопросов об
уголовной ответственности и наказании несовершеннолетних необходимо
учитывать, что сроки давности в отношении данной категории граждан
сокращаются наполовину.
Так, по приговору Верховного суда Республики Калмыкия от 21 февраля 2007
г. В. был осужден по пунктам «ж», «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ, ч. 1 ст. 158 УК РФ. По
этому же приговору были осуждены К., М. и Д. Они были признаны виновными в
75
Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации за 2006 год // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2007. №
9.
73
убийстве А., совершенном из хулиганских побуждений и группой лиц, а В. – еще и в
краже телефона потерпевшего.
В кассационных жалобах В. и его адвокат просили об отмене приговора и
направлении дела на новое судебное рассмотрение.
Судебная коллегия пришла к выводу о законности постановленного
приговора, однако в части осуждения несовершеннолетнего В. по ч. 1 ст. 158 УК РФ
в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, на основании п. «а» ч. 1 ст. 78 и ст. 94 УК
РФ приговор отменила и дело прекратила в связи с истечением сроков давности
уголовного преследования
76
.
Действие уголовного закона во времени неразрывно связано именно с
установлением времени совершения преступления, предопределяющего начальный
момент отсчета срока давности привлечения к уголовной ответственности. В
соответствии со ст. 73 УПК РФ время совершения преступления входит в
обязательный предмет доказывания по уголовному делу. В связи с данными
обстоятельствами считаем недопустимым указание в процессуальных документах
следующих словосочетаний «в неустановленное следствием время» и «в
неустановленное судом время» применительно ко времени совершения
преступления по расследованному или рассмотренному уголовному делу
соответственно. Такая неопределенность существенно нарушает права обвиняемого,
исключает возможность точного отсчета срока давности уголовной
ответственности.
Так, по приговору Липецкого областного суда от 24 апреля 2006 г. были
осуждены Шамиев по пунктам «а», «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, Маковейчук – по п.
«з» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 4 ст. 162, ч. 1 ст. 222 УК РФ.
В кассационных жалобах Маковейчук и его защитник, ссылаясь на нарушения
уголовно-процессуального закона и слабую исследованность обстоятельств дела,
просили отменить приговор и направить дело на новое судебное рассмотрение.
76
Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации за 2007 год // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2008. №
9.