115
юридическим фактом, порождающим уголовно-правовые последствия. Эти
последствия состоят в оценке последнего из уголовно не наказуемых
правонарушений как преступления и, соответственно, возложении на
правонарушителя уголовной ответственности».
Следует отметить, что в современной теории уголовного права вопрос о
целесообразности подобных законодательных конструкций является
дискуссионным. Одни авторы высказываются за их расширение в отечественном
уголовном законе, другие, напротив, обращают внимание на неудачность
законодательных конструкций с использованием административной преюдиции.
Вместе с тем, объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 212
1 УК РФ, включает в себя, помимо обозначенных предшествующих
обстоятельств, и факт нарушения установленного порядка организации либо
проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования
последовавший за ранее совершенными административными правонарушениями.
Такое нарушение может быть выражено в несоблюдении любых правил
организации и проведения публичного массового мероприятия. Это нарушение
подразумевает как деяния, описанные в ст. 20.2 КоАП РФ, так и не указанные в
данной норме административного законодательства.
Наличие в тексте диспозиции ст. 212 1 УК РФ ссылки на порядок
организации и проведения публичного массового мероприятия позволяет
утверждать, что она изложена бланкетным способом. Установление факта
нарушения должно быть основано на выявлении несоблюдения лицом
конкретных предписаний законодательства.
Порядок организации и проведения публичного массового мероприятия
регламентирован Федеральным законом «О собраниях, митингах, демонстрациях,
шествиях и пикетированиях»
135
. При этом перечень возможных нарушений
данного нормативно-правового акта является довольно широким. Например, в
силу положений Федерального закона «О собраниях, митингах, демонстрациях,
шествиях и пикетированиях», не может быть организатором публичного
135
Федеральный закон от 19.06.2004 № 54-ФЗ (ред. от 07.06.2017) «О собраниях, митингах,
демонстрациях, шествиях и пикетированиях» // «Собрание законодательства РФ», 21.06.2004,
№ 25, ст. 2485.
116
массового мероприятия лицо, имеющее неснятую или непогашенную судимость
за совершение умышленного преступления против основ конституционного строя
и безопасности государства или преступления против общественной безопасности
и общественного порядка либо два и более раза привлекавшееся к
административной ответственности за административные правонарушения,
предусмотренные ст. 5.38, 19.3, 20.1 - 20.3, 20.18, 20.29 КоАП РФ, в течение
срока, когда лицо считается подвергнутым административному наказанию.
Следовательно, например, если лицо в течение предшествующих ста
восьмидесяти дней привлекалось к ответственности по ст. 20.2 КоАП РФ более
трех раз, то факт начала организации этим лицом публичного массового
мероприятия уже подлежит квалификации как неоднократное нарушение
установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга,
демонстрации, шествия или пикетирования (ст. 212 1 УК РФ). Данный аспект
весьма значим с позиции определения момента окончания изучаемого
преступления. Таковым при соблюдении иных необходимых условий может
выступать момент начала организации публичного массового мероприятия.
Субъектом преступления, запрещенного ст. 212 1 УК РФ, может выступать
любое вменяемое физическое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста. При
этом, исходя из буквального толкования положений уголовного и
административного законодательства, субъектом этого преступления может быть
как организатор, так и участник публичного массового мероприятия.
С субъективной стороны исследуемое преступление характеризуется виной
в форме прямого умысла. О возможности совершения преступления,
предусмотренного ст. 212 1 УК РФ, только с прямым умыслом свидетельствует
тот факт, что оно имеет формальную законодательную конструкцию объективной
стороны. Наступления каких-либо общественно опасных последствий для
признания данного преступления оконченным не требуется.
Устанавливая признаки субъективной стороны состава преступления,
регламентированного ст. 212 1 УК РФ, необходимо определить, что лицо
осознавало общественную опасность неоднократного нарушения установленного
порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия
или пикетирования и желало действовать таким образом. Мотивы и цели
117
совершения рассматриваемого преступления на квалификацию содеянного не
влияют.
На основании изложенного представляется целесообразным сделать
следующие основные выводы:
1) непосредственный объект преступления, предусмотренного ст. 212 1
УК РФ, образуют общественные отношения, складывающиеся в связи с
обеспечением общественного порядка в процессе организации и проведения
публичного массового мероприятия;
2) объективная сторона состава преступления, установленного ст. 212 1
УК РФ, включает в себя два основных элемента:
а) наличие не менее трех фактов привлечения лица к административной
ответственности по ст. 20.2 КоАП РФ в течение предшествующих ста
восьмидесяти дней;
б) нарушение регламентированного Федеральным законом «О собраниях,
митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» порядка организации и
проведения публичного массового мероприятия;
3) субъектом неоднократного нарушения установленного порядка
организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или
пикетирования может выступать любое вменяемое физическое лицо, достигшее
шестнадцатилетнего возраста. Такое лицо может быть как организатором, так и
участником публичного массового мероприятия. Субъективная сторона
выражается в прямом умысле.
118
Глава 3 Перспективные пути оптимизации российского уголовного
законодательства об ответственности за преступления в сфере
организации и проведения публичных массовых мероприятий
В теории уголовного права предлагаются меры по совершенствованию
законодательных конструкций исследуемых составов преступлений. Так, И.Г.
Мачковский приходит к выводу, что ст. 149 УК РФ должна быть изложена в
следующей редакции:
«Статья 149. Воспрепятствование организации или проведению собрания,
митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них
Незаконное воспрепятствование организации или проведению собрания,
митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них либо
принуждение к участию в них, если эти деяния совершены с применением
насилия или с угрозой его применения, либо группой лиц, либо с использованием
служебного положения - наказываются...»
136
.
Прежде всего, необходимо отметить предложение автора о включении в
текст диспозиции ст. 149 УК РФ прямого указания о наказуемости
воспрепятствования организации публичного массового мероприятия.
Результаты проведенного нами исследования позволяют обозначить ряд
аргументов, обосновывающих целесообразность такого изменения. Во-первых,
существующая редакция анализируемой нормы уголовного закона ввиду
отсутствия признаков воспрепятствования организации содержит почву для
противоречивого толкования. Как выше нами отмечалось, в уголовно-правовой
науке по вопросу о возможности квалификации незаконного воспрепятствования
организации публичного массового мероприятия по ст. 149 УК РФ
высказываются различные точки зрения. При этом нами обоснована такая
возможность. Однако внедрение в уголовный закон данных изменений позволило
бы нивелировать предпосылки для разночтений в толковании предписаний ст. 149
136
Мачковский И.Г. Преступления против конституционных прав человека и гражданина:
проблемы теории и практики правового регулирования: Дис. … докт. юрид. наук. – М., 2005. –
С. 302.
119
УК РФ.
Во-вторых, «родственное» административное правонарушение,
предусмотренное ст. 5.38 КоАП РФ содержит указание о наказуемости
воспрепятствования не только проведению, но и организации публичного
массового мероприятия. Включение в ст. 149 УК РФ прямой ссылки об уголовной
наказуемости рассматриваемых действий позволит гармонизировать положения
уголовного и административного законодательства в этой части.
В-третьих, исследование зарубежного опыта уголовно-правового
противодействия воспрепятствованию проведению публичных массовых
мероприятий свидетельствует о необходимости наличия прямых оснований
возникновения уголовной ответственности за незаконное воспрепятствование
организации публичного массового мероприятия.
В-четвертых, целесообразность прямой криминализации незаконного
воспрепятствования организации публичного массового мероприятия
подтверждается соответствующими социально-криминологическими
основаниями. Дело в том, что в современных условиях «оптимальным» средством
для недопущения проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или
пикетирования является, в первую очередь, именно срыв таких мероприятий на
стадии их организации. При этом нередко данные деяния характеризуются
повышенной общественной опасностью, грубо попирают важнейшие права
человека, гарантированные Конституцией РФ и международным правом
137
.
Таким образом, считаем доказанным необходимость включения в ст. 149
УК РФ прямого указания о наказуемости незаконного воспрепятствования
организации собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования.
Данное предложение считают обоснованным 67 % респондентов, опрошенных в
ходе проведенного нами исследования.
Что касается предложения И.Г. Мачковского о целесообразности
нормативного закрепления в качестве альтернативного конструктивного признака
состава преступления, предусмотренного ст. 149 УК РФ, группового способа его
137
Вдовиченко К.Г. Основные пути оптимизации российского уголовного законодательства об
ответственности за преступления в сфере организации и проведения публичных массовых
мероприятий // Российский следователь. – 2014. – № 12. – С. 14-18.
120
совершения, то, на наш взгляд, оно является дискуссионным. Представляется, что
такое предложение является преждевременным. Результаты проведенного нами
исследования позволяют утверждать, что включение в качестве альтернативного
конструктивного признака незаконного воспрепятствования проведению
публичного массового мероприятия его совершение групповым способом
является недостаточно обоснованным. Полагаем, что отсутствие насилия, угроз
его применения либо использования должностным лицом своего служебного
положения существенно снижает уровень общественной опасности такого деяния.
При этом групповой способ его совершения не компенсирует это снижение.
В юридической литературе высказано предложение о необходимости
дифференциации уголовной ответственности за воспрепятствование проведению
собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них.
Так, по мнению А.В. Серебренниковой, необходимо «в ч. 1 установить уголовную
ответственность за незаконное воспрепятствование проведению указанных
публичных мероприятий и участию в них, если данные действия были совершены
с применением насилия или с угрозой его применения, а в ч. 2 установить
уголовную ответственность за незаконное воспрепятствование проведению
указанных публичных мероприятий и участию в них, если данные действия были
совершены должностным лицом с использованием своего служебного положения
»
138
.
На наш взгляд, актуальная потребность для такового видоизменения
конструкции ст. 149 УК РФ отсутствует. Ввиду крайне незначительной
распространенности такого преступления разделение ответственности по
обозначенному принципу вряд ли необходимо. Кроме того, и что не менее важно,
при реализации указанного предложения под сомнение будет поставлено наличие
существенного перепада в уровне общественной опасности деяний,
предусмотренных в первой и второй части данной статьи
139
.
В ходе проведенного исследования нами обращено внимание на
138
Серебренникова А.В. Уголовно-правовое обеспечение конституционных прав и свобод
человека и гражданина по законодательству Российской Федерации и Германии: Дис. …докт.
юрид. наук. – М., 2008. – С. 337.
139
Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. –
СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2002. – С. 182.
121
некорректное наименование ст. 149 УК РФ «Воспрепятствование проведению
собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них».
Дело в том, что действующее российское законодательство предусматривает
основания для недопущения проведения обозначенных публичных массовых
мероприятий. При этом в тексте диспозиции ст. 149 УК РФ вполне оправданно
имеется указание на незаконность воспрепятствования. Представляется, что в
целях более ясного изложения уголовно-правовых предписаний было бы
закономерным включить в название ст. 149 УК РФ признак незаконности
воспрепятствования.
В итоге нами предлагается изложить ст. 149 УК РФ в следующей редакции:
«Статья 149. Незаконное воспрепятствование организации и проведению
собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них
Незаконное воспрепятствование организации или проведению собрания,
митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них либо
принуждение к участию в них, если эти деяния совершены должностным лицом с
использованием своего служебного положения либо с применением насилия или с
угрозой его применения, - наказываются…».
В ходе проведенного нами исследования выявлены предпосылки и для
оптимизации уголовно-правового запрета массовых беспорядков. В теории
уголовного права этим вопросам уделяется определенное внимание. Так, по
утверждению А.В. Новикова, существует необходимость изменения
формулировки диспозиции ч. 1 ст. 212 УК РФ. По его мнению, она должна быть
изложена следующим образом: «Организация массовых беспорядков,
сопровождавшихся насилием, применением огнестрельного оружия, взрывчатых
веществ или взрывных устройств, оказанием вооруженного сопротивления,
представителю власти, а также уничтожением или повреждением имущества
путем погрома, поджога или другим способом»
140
. Тем самым автор предлагает
закрепить погромы, поджоги в качестве способов уничтожения или повреждения
имущества при массовых беспорядках.
Анализ предложенной формулировки позволяет высказать некоторые
140
Новиков А.В. Преступления против общественного порядка, сопряженные с
посягательством на собственность: Дис. … канд. юрид. наук. – Саратов, 2009. – С. 11.
122
возражения по существу. Дело в том, что автор абсолютно прав в обозначении
погромов и поджогов в качестве способов уничтожения или повреждения
имущества. Вместе с тем, возникает закономерный вопрос о целесообразности
изложения в ч. 1 ст. 212 УК РФ возможных способов уничтожения или
повреждения имущества. Тем более что А.В. Новиков считает необходимым
оставить такой перечень открытым.
По нашему мнению, было бы более логичным не указывать на способы
уничтожения или повреждения имущества, поскольку они в данном случае не
влияют на квалификацию содеянного. Отсутствие такой расшифровки послужит
цели лаконичного изложения предписаний уголовного закона.
С данным выводом согласилось 60 % опрошенных нами практикующих
юристов.
По мнению А.М. Багмет, «признаком массовых беспорядков должно быть
любое сопротивление лицам, их пресекающим. То есть сопротивление этим
лицам может выражаться не только в применении или использовании в
отношении них любого оружия (огнестрельного, холодного, в том числе
метательного, пневматического и газового), взрывчатых веществ, взрывных и
поджигающих устройств, а также предметов, используемых в качестве оружия, но
и в любом физическом воздействии (нанесение ударов руками и ногами,
толкание, срывание погон или знаков отличия, вырывание оружия или
спецсредств и т.п.)»
141
.
Результаты проведенного нами исследования также подтверждают
необходимость проведения предложенных автором корректировок. Это
обосновывается рядом факторов. Прежде всего, верно утверждение о том, что
применение предметов, используемых в качестве оружия, в ходе сопротивления
лишь незначительно может уступать в уровне общественной опасности
вооруженному сопротивлению. В ходе массовых беспорядков действия толпы,
даже не вооруженной, таят в себе серьезную угрозу для представителей власти,
пытающихся пресечь беспорядки. Думается, что в современных условиях
141
Багмет А.М. К вопросу о вооруженном сопротивлении представителям власти участников
массовых беспорядков // Вестник Воронежского института МВД России. – 2012. – № 2. – С.
106.
123
криминализация массовых беспорядков при оказании любого сопротивления
представителям власти является вполне оправданной.
Стоит отметить, что в норме об ответственности за хулиганство, которое
имеет определенные схожие с массовыми беспорядками характеристики, в
качестве квалифицирующего признака закреплено именно любое сопротивление
представителю власти. Полагаем, что такой подход может быть успешно
распространен и на состав массовых беспорядков.
В продолжение рассмотрения вопросов об уголовно-правовом значении
признаков сопротивления представителю власти в ходе массовых беспорядков,
А.М. Багмет приходит к выводу, что признаком данного состава преступления
должно быть сопротивление не только представителям власти, но и иным лицам,
пресекающим беспорядки
142
.
Опять же такой подход реализован в составе хулиганства. По этому поводу
имеется и толкование Пленума Верховного Суда РФ, в котором отмечается, что к
лицам, исполняющим обязанности по охране общественного порядка, следует
относить военнослужащих, лиц, осуществляющих частную детективную и
охранную деятельность, привлекаемых к охране общественной безопасности и
общественного порядка, должностных лиц органов местного самоуправления,
которые по специальному полномочию органа местного самоуправления
осуществляют функции по охране общественного порядка. Под иными лицами,
пресекающими нарушение общественного порядка, понимаются лица, хотя и не
наделенные какими-либо полномочиями, однако участвующие в пресекательных
действиях по собственной инициативе
143
.
Вместе с тем, стоит учитывать специфику преступления, предусмотренного
ст. 212 УК РФ. В этой норме под уголовно-правовой запрет поставлены действия,
связанные с проведением публичного массового мероприятия, что
непосредственно связано с конституционным правом граждан на свободу
собрания. Как выше нами отмечалось, зачастую в массовые беспорядки
142
Багмет А.М. К вопросу о вооруженном сопротивлении представителям власти участников
массовых беспорядков // Вестник Воронежского института МВД России. – 2012. – № 2. – С.
107.
143
Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по уголовным делам о
хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» от 15 ноября
2007 г. № 45 // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2008. – № 1.
124
перерастают изначально законные публичные массовые мероприятия. В этой
связи мы считаем, что юридическое значение для состава массовых беспорядков
должно иметь сопротивление лишь представителям власти. Сопротивление иным
лицам не обладает теми же свойствами, как это предусмотрено в составе
хулиганства.
А.М. Багмет и В.В. Бычков предлагают дополнить диспозицию ч. 1 ст. 212
УК РФ признаком «блокирование транспортных коммуникаций»
144
. Стоит
отметить, что массовые беспорядки действительно иногда сопровождаются
блокированием транспортных коммуникаций. Вместе с тем, реализация такого
предложения неизбежно породит вопрос о применении в таких случаях ст. 267 УК
РФ (Приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения), где в
ч. 1 предусматривается ответственность, в том числе за блокирование
транспортных коммуникаций, если это деяние повлекло по неосторожности
причинение тяжкого вреда здоровью человека либо причинение крупного ущерба.
Думается, что при включении указанного признака в ч. 1 ст. 212 УК РФ
будет искусственно создана конкуренция уголовно-правовых норм. В этой связи
считаем такое предложение излишним.
В ходе проведенного исследования нами обращено внимание на
законодательный подход к закреплению способов совершения массовых
беспорядков. В действующем виде они изложены в тексте диспозиции ч. 1 ст. 212
УК РФ так: «… сопровождавшихся насилием, погромами, поджогами,
уничтожением имущества, применением оружия, взрывных устройств,
взрывчатых, отравляющих либо иных веществ и предметов, представляющих
опасность для окружающих, а также оказанием вооруженного сопротивления
представителю власти …». Буквальное толкование данной формулировки
означает, что для наличия состава массовых беспорядков требуется установить
все перечисленные способы, поскольку не используется разделительный союз. В
то же время, по смыслу рассматриваемого общественно опасного деяния для
наличия состава данного преступления достаточно применения хотя бы одного из
144
Багмет А.М. К вопросу о вооруженном сопротивлении представителям власти участников
массовых беспорядков // Вестник Воронежского института МВД России. – 2012. – № 2. – С.
107.