15
Заявитель в настоящем деле организовал пикет перед зданием областного
суда. Позже он был привлечен к административной ответственности и
оштрафован за нарушение процедуры организации и проведения общественного
собрания. Европейский суд полагает, что производство по делу об
административном взыскании представляло собой вмешательство в право
заявителя на свободу собраний, толкуемое с учетом его права на свободу
выражения мнения. Соответственно, необходимо установить, было ли
вмешательство оправданным.
Что касается решения вопроса о необходимости, Европейский суд
напоминает, что свобода мирных собраний, провозглашенная в ст. 11 Конвенции,
является фундаментальным правом в демократическом обществе и, наряду с
правом на свободу выражения мнения, одной из основ такого общества. В силу п.
2 ст. 11 Конвенции и п. 2 ст. 9 Конвенции вмешательство в любое из прав,
предусмотренных названными статьями, может быть оправдано лишь
необходимостью, возникающей в «демократическом обществе». Соответственно,
государства должны не только обеспечивать право мирных собраний, но также
воздерживаться от применения неразумных косвенных ограничений этого права.
Учитывая значимость свободы собрания и объединения и ее тесную связь с
демократией, требуются убедительные и непреодолимые причины для оправдания
вмешательства в это право.
В качестве общего принципа Европейский суд напоминает, что любая
демонстрация в общественном месте неизбежно нарушает обычную жизнь в той
или иной степени, включая помехи уличному движению, и весьма важно
проявление публичными властями определенной терпимости по отношению к
мирным собраниям, чтобы свобода собраний, гарантированная ст. 11 Конвенции,
не лишалась содержания. Европейский суд отмечает, что любые меры
вмешательства в свободу собраний и выражения мнения в отсутствие
подстрекательства к насилию или отрицания демократических принципов –
какими бы шокирующими и неприемлемыми ни казались властям некоторые
взгляды или выражения – вредят демократии, а иногда даже подрывают ее. В
демократическом обществе, основанном на верховенстве права, идеям, которые
могут оспаривать существующий порядок, должна быть предоставлена
16
возможность для надлежащего выражения через осуществление права собраний, а
также другие законные средства
13
.
Анализ данного решения позволяет сделать два главных вывода в контексте
проводимого нами исследования. Во-первых, позиция Европейского Суда по
правам человека относительно ограничения права на мирные собрания
подразумевает не только необходимость установления законности таких
ограничений, но и их необходимость в демократическом обществе. При этом
Европейский Суд предлагает свое толкование обозначенной необходимости. Во-
вторых, указывается на то, что ограничение права на свободу мирных собраний
включает в себя как меры, осуществляемые до или в процессе соответствующего
публичного массового мероприятия, так и после их проведения, то есть санкции в
отношении организаторов и участников собраний.
По нашему мнению, следует акцентировать внимание на том, что, несмотря
на законность ограничения права на мирные собрания, Европейский Суд может
счесть их лишенными необходимости в демократическом обществе, а отсюда и
противоречащими Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
В постановлении Европейского суда по правам человека по делу
«Махмудов (Makhmudov) против Российской Федерации» приводятся следующие
положения в контексте проводимого нами исследования. В данном деле заявитель
попытался организовать митинг местных жителей, чтобы опротестовать
градостроительную политику Правительства г. Москвы. Однако разрешение на
митинг было отменено накануне дня проведения мероприятия. Митинг был
разогнан сотрудниками милиции, а с заявителя был взыскан штраф за участие в
несанкционированном митинге. Европейский суд полагает, что эти меры –
принятые до, во время и после запланированного митинга – являлись
вмешательством в право заявителя на свободу собраний. Следовательно, задачей
Европейского суда является определить, было ли вмешательство оправданным.
Европейский суд подчеркнул, что государства должны не только
гарантировать право на мирное собрание, но также воздерживаться от
13
Кузнецов (Sergey Kuznetsov) против Российской Федерации»» от 23 октября 2008 г. //
Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. – 2009. – № 10. – С.
123-134.
17
применения необоснованных косвенных ограничений этого права. Ввиду
основополагающего характера свободы собраний и ее тесной связи с демократией
должны иметься убедительные и неопровержимые доводы, оправдывающие
вмешательство в это право.
Власти РФ оправдывали законность, законную цель и необходимость
вмешательства ссылкой на сведения о возможной террористической атаке,
которые сделали обязательной отмену разрешения на проведение митинга,
организованного заявителем. Заявитель утверждал, что такая информация не
существовала или что угроза не была действительной.
Доводы властей РФ в данном деле сводились к утверждению о том, что
информация о возможной террористической атаке была действительно передана
правоохранительными органами префекту, который принял решение
аннулировать разрешение на проведение митинга. Европейский суд отмечает, что
власти РФ не подтвердили это утверждение какими-либо материалами, а также не
объяснили, почему было невозможно представить доказательства в
подтверждение их доводов.
Непредставление властями РФ доказательств, способных подтвердить
утверждение о «террористической угрозе» как основании для запрета митинга,
организованного заявителем, рассмотренное в свете только обстоятельства, что
был отменен только митинг, направленный против политики властей г. Москвы, в
то время как общественные праздничные мероприятия, организованные
московскими властями, было беспрепятственно разрешено проводить, несмотря
на предполагаемую «террористическую угрозу» – привели Европейский суд к
выводу о том, что, запрещая проведение митинга, власти РФ действовали
произвольно. Европейский суд полагает, что отсутствуют оправдания
вмешательства в право заявителя на свободу собраний. Следовательно, имело
место нарушение ст. 11 Конвенции
14
.
На наш взгляд, понимание террористической угрозы, действительно, может
быть истолковано довольно произвольно. Думается, что в современных условиях
14
Постановление Европейского суда по правам человека «Дело «Махмудов (Makhmudov)
против Российской Федерации»» от 26 июля 2007 г. // Российская хроника Европейского суда.
Приложение к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Специальный выпуск. –
2008. – № 4. – С. 70-84.
18
наличие такой угрозы является перманентным. Другое дело степень
выраженности и вероятность осуществления террористической угрозы. В
изложенном решении Европейского Суда по правам человека представляется
вполне аргументированным ссылка на то, что власти избирательно подошли к
вопросу о разрешении одного публичного массового мероприятия в условиях
запрещения другого.
Необходимо заметить, что оправдание запрета проведения публичного
массового мероприятия фактом наличия террористической угрозы должно быть
обоснованным. Не случайно в Конвенции Совета Европы о предупреждении
терроризма подчеркивается, что соответствующая деятельность государств-
участников не имеет целью нанести ущерб сложившимся принципам,
касающимся свободы выражения мнения и свободы собраний
15
.
Европейский суд по правам человека признал факт нарушения ст. 11
Конвенции и по делу «Баранкевич (Barankevich) против Российской Федерации».
Обстоятельства происшедшего описаны следующим образом. Заявитель
обратился в Администрацию г. Чехова за разрешением на проведение публичного
богослужения.
Заместитель главы Администрации г. Чехова отказал в разрешении. В
частности, он указал, что Администрация г. Чехова неоднократно сообщала
заявителю о невозможности проведения богослужений на городских территориях
общего пользования (площадях, улицах, парках и так далее). Заявителю было
рекомендовано проводить богослужения и иные религиозные обряды по
юридическому адресу церкви или в иных помещениях, которыми владеют или
пользуются ее последователи.
Заявитель обжаловал отказ городской администрации в суд. Он ссылался на
нарушения прав на свободу религии и собраний.
Чеховский городской суд Московской области рассмотрел требования
заявителя и отклонил их. Суд отметил, что согласно действующему
законодательству публичные богослужения и другие религиозные обряды
проводятся с разрешения органа местного самоуправления. Далее он указал:
15
Конвенция Совета Европы «О предупреждении терроризма» (Заключена в г. Варшаве 16 мая
2005 г.) // Собрание законодательства РФ. – 2009. – № 20. – Ст. 2393.
19
«Обжалуемый отказ соответствует закону, так как он является обоснованным.
Поскольку Церковь евангелических христиан исповедует религию, отличную от
религии, признаваемой большинством местного населения, и, учитывая, что в
Чеховском районе действуют более 20 религиозных организаций различных
направлений, проведение одной из них богослужения на территории общего
пользования может привести к... недовольству приверженцев других религиозных
направлений и нарушениям общественного порядка. При таких обстоятельствах
обжалуемые действия Администрации г. Чехова не нарушают права Церкви
евангелических христиан «Благодать Христова», поскольку не препятствуют
проведению богослужений в культовых зданиях или иных помещениях,
предназначенных для этой цели»
16
.
Европейский Суд по правам человека приведенные доводы органов
государственной власти и национального суда не посчитал состоятельными,
поскольку таким образом необоснованно ограничивается право человека на
мирные собрания. При таких обстоятельствах опасения о возможных
недовольствах со стороны представителей иных религий и конфессий не могут
рассматриваться в качестве причины для отказа в проведении публичного
массового мероприятия. Более того, Европейский Суд по правам человека
специально подчеркнул, что публичные массовые мероприятия зачастую
направлены именно на выражение мнения одной части общества, которое не
совпадает с позицией другой его части, а нередко и позицией большинства
населения. При этом задачей органов государственной власти должно являться
обеспечение возможности публичного выражения мнения, в том числе
обеспечение безопасности подобного рода собраний.
Таким образом, свобода собраний является одним из фундаментальных прав
человека в демократическом обществе. Международно-правовые основы свободы
собраний граждан образуют международные нормативно-правовые акты, а также
решения Европейского Суда по правам человека. Вместе с тем, право на мирные
собрания не является безграничным. Обязательным условием возможных
16
Постановление Европейского суда по правам человека «Дело «Баранкевич (Barankevich)
против Российской Федерации»» от 26 июля 2007 г. // Бюллетень Европейского суда по правам
человека. Российское издание. – 2008. – № 10. – С. 128-136.
20
ограничений права на свободу мирных собраний является законодательная
регламентация таковых. Соответствующие законодательные ограничения права
на свободу мирных собраний могут устанавливаться лишь в целях обеспечения
иных прав и свобод человека и гражданина, законных интересов общества или
государства. Именно поэтому важно соблюсти баланс между запретами на
воспрепятствование проведению публичных массовых мероприятий и на
массовые беспорядки, установить четкие рамки и границы законных собраний
граждан
17
.
Проведенный анализ решений Европейского суда по правам человека
позволил утверждать, что данный институт последовательно воплощает в
практику основные международно-правовые принципы свободы собраний. При
этом сформулирована правовая позиция по ряду вопросов толкования в данной
сфере. Во-первых, Европейский суд по правам человека подразумевает
относительно ограничения права на мирные собрания не только необходимость
установления законности таких ограничений, но и их необходимость в
демократическом обществе. Во-вторых, указывается на то, что ограничение права
на свободу мирных собраний включает в себя меры, осуществляемые как до или в
процессе соответствующего публичного массового мероприятия, так и после его
проведения, т. е. санкции в отношении организаторов и участников собраний. В-
третьих, признана недопустимость произвольного использования факта наличия
террористической угрозы в качестве основания для запрета публичного массового
мероприятия. В-четвертых, акцентировано внимание на том, что публичные
массовые мероприятия зачастую связаны с выражением какого-либо
нетрадиционного мнения, которое может не совпадать с мнением большинства
населения. При этом власти должны обеспечивать возможность проведения таких
мероприятий, в том числе и их безопасность.
1.2 Анализ отечественного уголовного законодательства об ответственности
за преступления в сфере организации и проведении массовых мероприятий
Исследование современного состояния уголовно-правового
17
Вдовиченко К.Г. Международно-правовые основы свободы собраний граждан: уголовно-
правовое значение // Вестник КрУ МВД России. – 2013. – № 4. – С. 48-54.
21
противодействия преступлениям в сфере организации и проведения публичных
массовых мероприятий не возможно без ретроспективного анализа
отечественного уголовного законодательства в обозначенной сфере исследования.
При этом немаловажное значение законотворческий опыт прошлых лет
приобретает при рассмотрении вопроса о совершенствовании уголовно-правовых
запретов. Учет как положительного, так и отрицательного исторического опыта
зачастую выступает единственным гарантом эффективной оптимизации
уголовного закона в противодействии преступности, в том числе и в сфере
криминальной организации и проведения публичных массовых мероприятий.
Уголовно-правовые нормы нашли свое отражение уже в первых правовых
памятниках Древней Руси. Согласно тексту Русской Правды (в различных ее
редакциях), в законе было отражено два вида преступлений – это посягательства
против личности и посягательства против собственности
18
.
В тоже время в указанном своде норм преступления расценивались в
качестве нарушений, посягающих преимущественно на личные права и интересы,
нежели государственные и общественные.
Общественная опасность посягательств на государственные интересы и
общественный порядок была соответственно оценена уже в последующих
уголовных законах в период централизации Руси. В Судебниках 1497 и 1550 гг.
нашло свое закрепление немалое количество норм, предусматривающих
ответственность за преступные посягательства на указанные интересы. Однако
составы этих преступлений не содержали в себе таких признаков как
«публичность» и «массовость»
19
.
Соборное Уложение 1649 г. стало результатом не только развития
социально-экономических отношений и политического строя, но и
судопроизводства в целом. Составители указанного памятника права, осознавая
повышенную вредоносность преступных проявлений, совершенных большой
массой людей, не могли оставить данное обстоятельство без законодательной
регламентации. Вследствие чего в рассматриваемом документе
18
Хрестоматия по истории государства и права России: учеб. Пособие / сост. Ю.П. Титов. – 2- е
изд., перераб. и доп. – М.: Проспект, 2012. – С. 28.
19
Хрестоматия по истории государства и права России: учеб. Пособие / сост. Ю.П. Титов. – 2- е
изд., перераб. и доп. – М.: Проспект, 2012. – С. 43.
22
предусматривалась повышенная ответственность за совершение преступного
деяния в группе. В тоже время Соборному Уложению были известны такие
формы соучастия как скоп и заговор, отличительным признаком которых
являлась их массовость. И если заговор предполагал наличие предварительной
тайной договоренности на совершение группового преступления, то скоп
представлял собой внезапно возникшее образование большого количества людей,
собравшихся в одном месте. Именно через толпу и сборище народа раскрывается
понятие «скопища» толковыми словарями.
В период усиления централизации государственного правления и
утверждения абсолютной монархии, любые преступные проявления против
существовавшей государственной власти подвергались суровому наказанию,
особенно, если это касалось групповых посягательств. Так, нормы главы II «О
государственной чести, и как его государственное здоровье оберегать» Соборного
Уложения содержали в себе запрет на проведение массовых народных собраний
для выражения своей воли, обращенной как к самому главе государства, так и к
представителям власти на местах. В частности, ст. 20 указанной главы гласила:
«Такъже самовольством, скопом и заговором к царьскому величеству, и на его
государевых бояр и околничих и на думных и на ближних людей, и в городех и в
полкех на воевод, и на приказных людей, и ни на кого никому не приходити, и
никого не грабити и не побивати»
20
. В случаях, когда такие погромы и насилие
случались, то все участники такого скопища подлежали казни «безо всякия
пощады» (ст. 21 главы II).
Вследствие повышенной общественной опасности для правящей элиты
посягательств, совершаемых скопом, в Соборном Уложении предусматривалась
обязанность доносительства обо всех ставших известных случаях замышляемого
массового противодействия власти (ст. 18 главы II). Для лиц, ослушавшихся
данной обязанности и утаивших вышеуказанные сведения, предусматривалось
наказание равное наказанию самих участников скопища и заговора (ст. 19 главы
II).
Следует отметить, что скоп и заговор, в соответствии с положениями норм
20
Хрестоматия по истории государства и права России: учеб. Пособие / сост. Ю.П. Титов. – 2- е
изд., перераб. и доп. – М.: Проспект, 2012. – С. 51.
23
исследуемого документа, хотя и не имели четкого определения количества
участников, однако предполагали большое неопределенное число людей,
указывающее на наличие массовости такого собрания. Данный вывод можно
сделать исходя из положений ст. 22 указанной главы, в которой
предусматривались случаи непреступного группового обращения к власти для
челобитья: «А будет ис которого города, или ис полков воеводы и приказные
люди отпишут к государю на кого на служилых, или иных чинов на каких людей,
что они приходили к ним скопом и заговором, и хотели их убити; а те люди, на
кого они отпишут, учнут бити челом государю на воевод и на приказных людей о
сыску, что они скопом и заговором к ним не прихаживали, а приходили к ним
немногие люди для челобитья, и по тому челобитью про них в городех сыскивати
всем городом, а в полкех всеми ратными людьми. Да будет сыщется про них
допряма, что они в городех и в полках к воеводам приходили для челобитья, а не
для воровства, и их по сыску смертью не казнити ...»
21
. Таким образом, признак
«немногие люди» не мог соотноситься с понятием «скопища и заговора», для
которых было характерно большое количество участников преступного деяния.
Вместе с тем, ответственность за совершение насильственных
преступлений, совершенных скопом и заговором, против государственной власти
и частного лица в Соборном Уложении существенно разнилась. Как уже было
нами отмечено, за совершение скопом и заговором погромов и насилия в
отношении государя и представителей власти все участники подлежали высшей
мере наказания. Если аналогичное массовое насильственное посягательство
осуществлялось на частное лицо, в результате которого была причинена смерть
кому-нибудь из членов его семьи, то к смерти приговаривался лишь сам
причинитель, тогда как иных участников надлежало «бити кнутом и сослати,
куды государь укажет» (ст. 198 главы Х «О суде»).
На смену Соборному Уложению 1649 г. пришел Артикул воинский 1715 г.
Указанный памятник права имел откровенно военно-уголовный оттенок, однако
юридическая техника Артикула воинского была на высоком уровне. Впервые в
названном документе законодатель попытался отойти от казуальной системы
21
Хрестоматия по истории государства и права России: учеб. Пособие / сост. Ю.П. Титов. – 2- е
изд., перераб. и доп. – М.: Проспект, 2012. – С. 51.
24
квалификации путем использования наиболее емких и конкретизированных
признаков составов преступлений. Указанное обстоятельство в полной мере
отразилось и на регламентации норм о противодействии преступлениям в сфере
организации и проведения публичных массовых мероприятий.
Преступления, связанные с массовым неповиновением и противодействием
верховной власти в Артикуле воинском получили название «бунт» и
«возмущение». Противодействию указанным деяниям была посвящена целая
глава XVII «О возмущении, бунте и драке» Артикула.
В соответствии с законодательной трактовкой, данные посягательства были
отнесены к тяжким государственным преступлениям, которые приравнивались к
измене и наказывались смертью.
Как и в предшествующем нормативно-правовом документе, в Артикуле
воинском запрещались «все непристойные подозрительные сходбища и собрания
воинских людей» независимо от их целей, «через что возмущение или бунт может
сочинитца»
22
. Всех участников таких сходбищ, включая и зачинщика, согласно
арт. 133, следовало повесить. В указанной норме особо подчеркивалось, что все
обращения к государственной власти должны были носить сугубо личный
характер: «А ежели какая кому нужда бить челом, то позволяется каждому о себе
и своих обидах бить челом, а не обще»
23
. Офицеры за допущение таких сходбищ
среди личного состава либо за подстрекательство к подобного роду собраниям,
помимо смерти, подлежали лишению чести и доброго имени (арт. 134). За
подстрекательство к возмущению и бунту через слова, поступки или письма,
совершенное иными лицами, существовала альтернатива наказания: «живота
лишитца, или на теле наказан будет» (арт. 135). Уголовной ответственности в
Артикуле воинском подлежали также недоносители о готовящемся или
совершенном бунте либо массовом неповиновении (арт. 136).
Осознавая опасность массовых волнений против власти, законодатель в
рассматриваемом документе регламентировал наказывать виновных прямо на
месте, где они были застигнуты, без суда и следствия. Особенно это касалось
22
Сборник документов по истории отечественного уголовного права и процесса. Учебное
пособие. – Екатеринбург: Изд-во Екатеринбургской высшей школы МВД России, 1997. – С. 56.
23
Там же.