54
в отличие от «добросовестности», полагая, очевидно, что только
«добросовестность» является той категорией, которой могут и должны
руководствоваться стороны при осуществлении своих обязательств. Например,
в п. 3 ст. 1 ГК РФ сказано, что участники гражданских правоотношений должны
действовать добросовестно. По этому поводу Пленум Верховного Суда РФ дал
разъяснение, что «добросовестность при осуществлении гражданских прав и
при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение,
ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и
законные интересы другой стороны, содействующее ей»
1
.
Таким образом, добросовестность – это требование к поведению.
Справедливость может использоваться правоприменителями в
отношении условий договоров для признания их несправедливыми, а,
следовательно, недействительными. При этом критерий справедливости
учитывается как основание для изменения или отмены тех условий договоров,
которые ущемляют права тех или иных лиц. В практике российских судов такой
учет чаще всего осуществляется при рассмотрении споров, связанных с
договорами займа и кредита.
Например, суд кассационной инстанции отменил апелляционное
определение и направил дело на новое рассмотрение в суд апелляционной
инстанции, т.к. признал, что предоставление кредита под условием
обязательного заключения договора страхования жизни и здоровья является
злоупотреблением правом при заключении сделки в форме навязывания
потребителю несправедливых условий договора
2
.
Подобный подход прослеживается и в международных актах. Так,
требование «договорной справедливости» закреплено в п. 2 ст. III-1:110
Модельных правил европейского частного права (Draft Common Frameof
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении
судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации»// Российская газета.2015. № 140.
2
Постановление № 44-13/2015 44Г-13/2015 4Г-260/2015 от 18 мая 2015 г. по делу №
44-13/2015/ Режим доступа: http://sudact.ru/regular/doc/S4qVaXov8iJ0/
55
Reference, DCFR), предоставляющей суду возможность вмешательства в
условия договора при серьезном дисбалансе договорного равновесия,
приводящего к несправедливому положению должника в обязательстве. В
частности, в ст. II.-9:403: дано понятие о «несправедливом» в договорах между
предпринимателем и потребителем. Так, «считается несправедливым для целей
применения настоящего Раздела, если оно предложено предпринимателем и
вопреки требованиям добросовестности и честной деловой практики ставит
потребителя в существенно невыгодное положение». От несправедливых
условий договора потребителя «спасает» и Директива Совета Европейских
Сообществ от 5 апреля 1993 г. N 93/13/ЕЭС «О несправедливых условиях в
Договорах с потребителями»
1
. В статье 3 данного документа указано, в
частности, что «договорное условие, которое не является согласованным в
индивидуальном порядке, признается несправедливым, если вопреки
требованиям доброй совести оно приводит к значительному дисбалансу в
вытекающих из договора правах и обязанностях в ущерб потребителю».
Таким образом, на примере положений указанных актов видно, что и за
рубежом суд оценивает «справедливость» того или иного договорного условия.
Исходя из всего вышеизложенного, можно прийти к выводу, что
рассматриваемые категории хоть и отличаются друг от друга, но неразрывно
связаны. По нашему мнению, добросовестность – это требование к контрагенту
совершить все зависящие от него действия для надлежащего исполнения своих
обязательств (требование к поведению), в то время как, справедливость – это
оценка совершенных действий или поведения в целом с точки зрения их
соответствия или несоответствия нормам морали и нравственности.
Считаем, что необходимо уделять больше внимания исследованию
данных понятий в научной литературе, выявить их специфику, так как
определение недобросовестных действий контрагента и несправедливых
1
Директива № 93/13/ЕЭС Совета Европейских сообществ «О несправедливых
условиях в договорах с потребителями» (Перевод А.О.Четверикова)// Официальный журнал
L 095. 21.04.1993.С. 29 – 34.
56
условий договоров облегчит правоприменительную практику в гражданско-
правовых спорах.
ГЛАВА 3. РЕАЛИЗАЦИЯ ПРИНЦИПОВ СПРАВЕДЛИВОСТИ И
ДОБРОСОВЕСТНОСТИ В ИНСТИТУТАХ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА
3.1 Реализация принципа добросовестности в вещном праве
Как уже упоминалось, принцип добросовестности установлен не только
ст. 1 ГК РФ, но и многими другими нормами, конкретизирующими общий
принцип добросовестности в зависимости от принадлежности гражданско-
правовых отношений к тому или иному виду. Рассматривая принцип
добросовестности в вещном праве, в первую очередь следует говорить о защите
добросовестного приобретателя, а также об оценке добросовестности
владельца для признания права собственности по приобретательной давности.
57
Именно на примере применения указанных норм возможно наиболее ярко
проиллюстрировать действие принципа добросовестности в вещных
правоотношениях.
Так, в соответствии с п. 1 ст. 234 ГК РФ лицо - гражданин или
юридическое лицо, - не являющееся собственником имущества, но
добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным
недвижимым имуществом в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в
течение пяти лет, приобретает право собственности на это имущество
(приобретательная давность)
1
. В соответствии с п. 1 ст. 302 ГК РФ если
имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его
отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный
приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от
приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом,
которому имущество было передано собственником во владение, либо
похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо
их воли.
А.М. Ширвиндт оценивал обращение к институту добросовестности в
названных нормах как инструмент смягчения формализма закона, ограничения
общих абстрактных правил, которые установлены для типизированных
отношений и которые иногда не срабатывают в конкретной ситуации. Иными
словами, здесь мы смотрим на добросовестность как на гибкий механизм, к
которому может прибегнуть правоприменитель, когда та правовая цель, ради
которой установлены общие правила, не достигается. В ряде случаев
применение нормы самой по себе может привести к неправовому результату,
нежелательному с точки зрения правовой системы, и добросовестность
выступит тогда ориентиром для толкования закона
2
.
1
Суханов Е.А. Вещное право: научно-познавательный очерк. М.: Статут, 2017. 560 с.
2
Ширвиндт А.М. Принцип добросовестности в ГК РФ и сравнительное правоведение.
М., 2014. С. 242.
58
Действие механизма добросовестности, например, при оставлении
имущества за добросовестным приобретателем, заключается в том числе в
игнорировании воли собственника. М.А. Церковников на этот счет пишет, что,
применяя правила о приобретении по добросовестности, мы, по сути, лишаем
законного собственника вещи и отдаем ее тому, кто с точки зрения
правопреемства собственником стать не должен. Конфликт общих правил и
добросовестности, учет которой приводит к их игнорированию, здесь очевиден.
Равным образом та же проблема стоит, когда мы обращаемся к приобретению
по давности владения: как получается, что владеющий по давности становится
собственником по первоначальному основанию, притом что у вещи имеется
действительный собственник
1
?
Нами уже был сделан вывод о том, что добросовестность может быть
рассмотрена в двух аспектах – объективном и субъективном, когда добрая
совесть лица заключается в знании или незнании определенных фактов.
Именно о субъективной добросовестности идет речь в ст. 302 ГК РФ,
ограничивающей виндикацию имущества. Согласно ст. 302 ГК РФ условием
для отказа невладеющему собственнику в виндикационных требованиях
является добросовестность приобретателя. Под добросовестностью, исходя из
смысла указанной статьи, понимается субъективное отношение лица к
происходящим событиям, а именно: что это лицо - приобретатель, не знало и не
могло знать о незаконности своего владения и неуправомоченности
отчуждателя.
Следует отметить, что добросовестный приобретатель далеко не всегда
был защищен от истребования имущества своим незнанием. А.К. Митюков
писал, что, например, в славянском праве иск собственника, обнаружившего
свою вещь, покупатель мог перевести на продавца, сам заняв место поручителя
(за явку ответчика в суд). И если продавец не смог успешно защититься от
1
Церковников М.А. О добросовестности в институтах вещного права // Вестник
гражданского права. 2017. № 2. С. 2.
59
виндикационного иска, он становился ответственным перед покупателем.
Аналогичные правила имелись и в германском праве
1
.
В современном праве это невозможно, так как виндикация, в
соответствии с действующими нормами, всегда следует за вещью. Таким
образом, лицо, которое не является владельцем, не может быть ответчиком по
такому иску. К.И. Скловский, критикуя отсутствие в формуле продажи
обязанности передать право собственности (заменяемой обязанностью
продавца вступить в виндикационный процесс), указывает на сложности,
которые в результате возникают на практике. Автор пишет, что дополнение
купли-продажи условием передачи именно права собственности приводит к
тому, что эвикция, совершенно оторвавшись от виндикации, утрачивает едва ли
не полностью свое действие, а кроме того взамен исчезнувшей ответственности
продавца по виндикации приходится вводить в куплю-продажу
подразумеваемые и отвлеченные от собственно продажи (т.е. имеющие
природу гарантии) обязательства продавца возместить убытки, вызванные
неисполнением и "основного" обязательства, в том числе невозможностью
исполнения из-за отсутствия права собственности на товар
2
.
Очевидно, что добросовестный приобретатель одновременно является
незаконным владельцем, поскольку право собственности, отсутствующее у
продавца, соответственно к нему перейти не могло (именно так и проявляется
механизм принципа добросовестности, «игнорирующий» общие правила).
Практически важными также являются вопросы о том, на какой момент
должна быть исследована добросовестность приобретателя и каким образом
распределяется бремя доказывания добросовестности. В ранее действующем
абз. 1 п. 38 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29 апреля
2010 г. N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при
разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других
1
Митюков А.К. Ответственность продавца за эвикцию в историко-сравнительном
освещении. Киев, 1906. С. 57.
2
Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 2010. С. 335.
60
вещных прав"
1
, было разъяснено, что приобретатель признается
добросовестным, если докажет, что при совершении сделки он не знал и не
должен был знать о неправомерности отчуждения имущества продавцом, в
частности принял все разумные меры для выяснения правомочий продавца на
отчуждение имущества. Из буквального смысла абз. 1 п. 38 Постановления
следовало, что именно на приобретателя возлагалось бремя доказывания
собственной добросовестности на момент совершения сделки.
Однако на практике существовал и отличный подход, в соответствии с
которым добросовестность приобретателя презюмируется, а значит бремя ее
опровержения лежит на истце
2
. Так, ФАС Московского округа в одном из
рассматриваемых дел пришел к выводу, что, исходя из конкретных
обстоятельств (приобретения имущества по второй сделке отчуждения,
возмездности сделки, эволюции законодательства о приватизации в части
перехода права собственности на объекты, занимаемые под д/сады,
фактическое неиспользование помещения для функционирования д/сада)
наличествует презумпция добросовестного приобретения. В связи с этим бремя
доказывания обратного лежит на истце
3
.
Уместно в данном контексте упомянуть, что признание приобретателя
добросовестным только при условии доказанности определенных
обстоятельств противоречит установленной общей презумпции
добросовестности участников гражданских правоотношений (п. 5 ст. 10 ГК
РФ). В этой связи представляется закономерным, что, с принятием
1
О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров,
связанных с защитой права собственности и других вещных прав : постановление Пленума
ВС РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29 апреля 2010 г. // Российская газета. 2010. № 109
2
Постановление ФАС Поволжского округа [Электронный ресурс] от 27 сентября 2005
г. № А65-18297/2003-СГ3-12 // КонсультантПлюс : справ. правовая система. Судебная
практика. Электрон. дан. М., 2018. (Документ опубликован не был) ; Постановление ФАС
Уральского округа [Электронный ресурс] от 29 декабря 2000 г. № Ф09-1941/2000-ГК // Там
же. (Документ опубликован не был) ; Постановление ФАС Московского округа
[Электронный ресурс] от 15 июня 2006 г. № КГ-А41/4238-06 // (Документ опубликован не
был).
3
Постановление ФАС Московского округа [Электронный ресурс] от 21 ноября 2003
г. № КА-А40/9329-03 // Там же. (Документ опубликован не был).
61
Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от
23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части
первой Гражданского кодекса Российской Федерации", разъяснения первого
абз. п. 38 Постановления № 10/22 признаны не подлежащими применению
1
.
Таким образом, разъяснения, прямо возлагающие бремя доказывания на
приобретателя, упразднены. Между тем, как указывают суды, это не означает,
что при разрешении спора суд совершенно не должен оценивать поведение
покупателя при совершении сделки с точки зрения его добросовестности,
разумной осмотрительности с целью минимизации юридических рисков
2
.
Презумпция добросовестности приобретателя имеет место при проверке
на наличие определенных обстоятельств, которые могут свидетельствовать об
отсутствии у лица доброй совести. Так, согласно п. 9 Информационного письма
Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 № 126 "Обзор судебной практики по
некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого
незаконного владения", если совершению сделки сопутствовали
обстоятельства, которые должны были вызвать у приобретателя имущества
сомнения в отношении права продавца на отчуждение спорного имущества (в
том числе явно заниженная цена продаваемого имущества), то суд может
прийти к выводу, что приобретатель не является добросовестным
3
.
В соответствии с абз. 2 и 4 п. 38 Постановления № 10/22 приобретатель
не может быть признан добросовестным, если на момент совершения сделки по
приобретению имущества право собственности в ЕГРП было зарегистрировано
не за отчуждателем или в ЕГРП имелась отметка о судебном споре в отношении
1
О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского
кодекса Российской Федерации : постановление Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 //
Российская газета. 2015. № 140.
2
Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа [Электронный
ресурс] от 24 декабря 2015 г. № Ф02-6930/2015 по делу № А10-4875/2013 //
КонсультантПлюс : справ. правовая система. Судебная практика. Электрон. дан. М., 2018.
(Документ опубликован не был).
3
Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием
имущества из чужого незаконного владения : информационное письмо Президиума ВАС РФ
от 13 ноября 2008 г. № 126 // Вестник ВАС РФ. 2009. № 1.
62
этого имущества. Собственник также вправе опровергнуть возражение
приобретателя о его добросовестности, доказав, что при совершении сделки
приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение
имущества.
Все упомянутые выше разъяснения сводятся к вопросу о том, имелись ли
у приобретателя на момент заключения сделки основания полагать, что
отчуждатель вещи является неуправомоченным лицом, и насколько
очевидными были такие основания. Как верно пишет Т.П. Подшивалов, вполне
логичен вывод, что проверка титула продавца на стадии преддоговорных
отношений может являться основанием для признания ответчика по
виндикационному спору добросовестным, в силу того что он предпринял все
доступные меры для проверки чистоты совершенной им сделки
1
.
Если конструкция субъективной добросовестности в смысле ст. 302 ГК
РФ вполне ясна, то в случае с приобретением имущества по давности владения
(ст. 234 ГК РФ) добросовестность на первый взгляд приобретает совершенно
иное значение. При долгосрочном владении чужим имуществом лицо,
аналогично с добросовестным приобретателем у неуправомоченного субъекта,
не является законным собственником. Однако существенное различие кроется
в том, что у владельца по давности изначально не возникает какого-либо
извинительного незнания, если только это имущество не приобретено по
сделке. Как и при добросовестном приобретении, давностное владение
признается добросовестным, если владелец не знал и не должен был знать о
том, что он не является собственником
2
.
Выработанное в судебной практике определение добросовестности
совпадает с научным подходом, что находит отражение в абз. 3 п. 15
1
Подшивалов Т.П. Принцип добросовестности в регулировании защиты вещных прав
// Гражданское право. 2017. № 5. С. 14.
2
Бевзенко Р.С. Тенденции судебной практики разрешения споров, связанных с
первоначальным возникновением права собственности на недвижимое имущество // Закон.
2018. № 3. С. 39 ; Богданов Е. Категория "добросовестности" в гражданском праве //
Российская юстиция. 1999. № 9. С. 12
63
Постановления № 10/22 - давностное владение является добросовестным, если
лицо, получая владение, не знало и не должно было знать об отсутствии
основания возникновения у него права собственности. Между тем, сложно
представить ситуацию, когда лицо не знало, что не имеет прав на имущество,
например, при пользовании бесхозной вещью. В этой связи К.И. Скловский
отмечает, что добросовестность возможна именно в силу получения вещи по
сделке о приобретении/отчуждении. По мнению автора, в других случаях
получения владения - будь то получение вещи от собственника по иному
договору, отличному от договора о приобретении, либо оккупация и т.п.
способы завладения - владелец никак не может иметь никаких сомнений
относительно того, что он собственником не является
1
.
Е.А. Суханов также полагает, что другие признаки, закрепленные в ст. 234
ГК РФ, а именно - открытое и непрерывное владение имуществом как своим
собственным, в своей совокупности являются достаточными для данного
основания приобретения права собственности, а признак добросовестности
является излишним. Автор находит очевидным, что возникновение права
собственности у добросовестного приобретателя должно регулироваться не
нормами о приобретательной давности, а специальными правилами
2
.
При этом в научном сообществе все же предпринимаются попытки
расширить понятие давностной добросовестности, путем «от обратного». Так,
по мнению Карловой Н.В. и Михеевой Л.Ю., добросовестность лица, занявшего
участок, ограничивается впечатлением о том, что участок не возделывается, а
значит, заброшен (собственник неизвестен или от участка отказался)
3
.
1
Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 2010. С. 335.
2
Суханов Е.А. Вещное право: научно-познавательный очерк. М., 2017. С. 197.
3
Карлова Н.В., Михеева Л.Ю. Приобретательная давность и правила ее применения:
учеб. пособие. М., 2002. С. 46.