64
Между тем суд при толковании условий договора и смысла
диспозитивной нормы может прийти к выводу о том, что диспозитивность
нормы ограничена определенными пределами, в рамках которых стороны
договора свободны установить условие, отличное от содержащегося в ней
правила (абз. 2 п. 3 Постановления Пленума N 16).
Пример диспозитивной нормы: п. 2 ст. 456, п. 2 ст. 888 ГК РФ;
б) императивный характер.
О признаках императивности в п. п. 2 - 3 Постановления Пленума N 16
отмечено, что императивный характер норма может иметь как в силу прямого
запрета на ее изменение в тексте нормы, так и в силу цели законодательного
регулирования, необходимости соблюдать баланс интересов сторон.
Изменять условия, указанные в таких нормах, по общему правилу
нельзя, но ВАС РФ выразил позицию о возможности признания судом того,
что данный запрет не допускает установление сторонами только условий,
ущемляющих охраняемые законом интересы той стороны, на защиту которой
эта норма направлена, и позволяет установить такие условия договора,
которые либо улучшают положение стороны по сравнению с императивной
нормой, либо находятся в рамках смысла запрета. Например, при запрете
одностороннего увеличения процентной ставки по кредитному договору с
заемщиком-гражданином установить условие о возможности одностороннего
ее уменьшения (п. 2 Постановления Пленума N 16)
1
.
При толковании условий договора, споре о характере нормы права и
возможности ее изменения суд будет учитывать предмет договора, его
сущность, то, насколько норма права соответствует сложившимся между
сторонами отношениям, целям законодательного регулирования.
Пример императивной нормы: ст. 782, абз. 2 п. 2 ст. 837 ГК РФ.
Свобода договора в плане согласования условий договора может
ограничиваться не только в силу диспозитивности или императивности норм
1
Постановление Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 N 16 "О свободе договора и ее пределах" //
"Вестник ВАС РФ", N 5, май, 2014.
65
права о соответствующем виде договора, но и субъектным составом сторон
договора и условиями его заключения, в частности возможностью соблюсти
равенство сторон при согласовании условий.
Так, закон, а также суд при отсутствии прямой защиты закона может
встать на защиту более слабой стороны, которая не могла полноценно вести
переговоры об установлении условий договора:
а) в силу более низких профессиональных познаний (например,
гражданин и банк при заключении кредитного договора);
б) в силу неравности переговорных возможностей (например,
индивидуальный предприниматель и крупный холдинг по договору поставки).
То есть суд при определении возможности ограничить свободу договора
при согласовании условий исследует, в частности, было ли присоединение к
предложенным условиям вынужденным, а также учитывает уровень
профессионализма сторон в соответствующей сфере, конкуренцию на
соответствующем рынке, наличие у присоединившейся стороны реальной
возможности вести переговоры или заключить аналогичный договор с
третьими лицами на иных условиях и т.д. (п. 10 Постановления Пленума N
16).
Примером ограничения свободы договора является заключение договора
с потребителем-гражданином. В силу ст. 16 Закона РФ от 07.02.1992 N 2300-1
"О защите прав потребителей" условия договора, ущемляющие права
потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными
правовыми актами РФ в области защиты прав потребителей, признаются
недействительными.
Между тем не всегда суды применяют подобные "ограничительные"
нормы, поскольку устанавливается то, насколько у потребителя была
возможность уклониться от заключения договора на согласованных условиях
и воспользовался ли он этой возможностью, особенно это касается кредитных
66
договоров (Апелляционное определение Ростовского областного суда от
02.02.2016 по делу N 33-1280/2016)
1
.
В случае установления несправедливых условий договора, ущемляющих
права и интересы одной из сторон, суд вправе применить к такому договору
положения п. 2 ст. 428 ГК РФ о договорах присоединения, изменив или
расторгнув соответствующий договор по требованию такого контрагента (п. 9
Постановления Пленума N 16).
Широко применяется и еще одно ограничение свободы договора или
условие реализации принципа свободы договора - это недопустимость
недобросовестного поведения, злоупотребления правом (п. 3 ст. 1, ст. 10 ГК
РФ). Положение о недопустимости злоупотребления правом установлено в ГК
РФ давно, но именно в последние годы суды все чаще толкуют условия
договора через названные нормы. Согласование условий договора, выбор вида
договора должны сочетаться с уважением прав и свобод, законных интересов
сторон договора, иных лиц, в противном случае такие условия могут быть
признаны недействительными, "проигнорированы" судом в случае
возникновения спора, а с "виновной" стороны взысканы убытки в пользу
пострадавшей. Правда, злоупотребившими правом могут быть признаны и все
стороны договора, если они действовали в обход публичных интересов, прав и
интересов третьих лиц (п. 8 Постановления Пленума N 16).
В качестве иного примера ограничения свободы договора могут
послужить положения антимонопольного законодательства, в частности ст. 11
Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции",
запрещающие картельные соглашения (сговоры). Основной смысл
антимонопольных ограничений свободы договора заключается в создании
1
Апелляционное определение Ростовского областного суда от 02.02.2016 по делу N 33-
1280/2016. Требование: О признании недействительной кабальной сделки. Обстоятельства:
Между сторонами был подписан договор микрозайма. Решение: В удовлетворении
требования отказано, так как при подписании договора истец принял условие о размере
процентов, установленных договором; действующим законодательством не предусмотрена
обязанность кредитных организаций устанавливать процентную ставку по кредитным
договорам или договорам займов в размере, приближенном к ставке рефинансирования
(документ опубликован не был) // СПС «Консультант Плюс»
67
такой среды, в которой "лидеры" рынка обязаны были бы считаться и с
интересами более мелких игроков.
Таким образом, гражданские правоотношения основываются на
принципе свободы договора, возможности участниками правоотношений
самостоятельно определять потребность в заключении договора, выбирать вид
договора и согласовывать такие его условия, которые максимально отвечают
их интересам. Между тем свобода договора не абсолютна, в целях соблюдения
баланса интересов публичных и интересов участников гражданских
правоотношений могут устанавливаться ограничения по форме и условиям
договора, добровольности или обязательности его заключения и т.п.
2.4. Перспективы развития законодательства о свободе договора
Свобода договора - многоаспектный феномен, включающий как статику
(элементы, правовые средства, способы, формы), так и динамику, т.е.
фактическое взаимодействие элементов (условий) договорной свободы с
целью достижения целей и задач этого уникального феномена.
Свобода договора - это не только существенный инструмент
организации экономики (хозяйственного механизма), но и проявление
важнейших нравственно-правовых ценностей человечества, элемент
конституционной системы прав и свобод человека.
Всеобщая декларация прав человека 1948 г. содержит четыре группы
прав и свобод человека: 1) гражданские права (право личности на признание
ее правосубъектности, на свободу передвижения и выбора места жительства,
на убежище, на гражданство, на владение имуществом); 2) элементарные
права (право на жизнь, свободу и неприкосновенность; равенство перед
законом, право на защиту от произвольного вмешательства в личную и
семейную жизнь, от посягательства на честь, достоинство и репутацию, право
на неприкосновенность жилища, тайну переписки); 3) политические права
(свобода мысли, совести, вероисповедания, убеждений и их выражения,
68
мирных собраний и ассоциаций; право принимать участие в управлении своей
страной); 4) экономические, социальные и культурные права (право на труд и
свободный выбор работы, равную оплату за равный труд, на объединения и
профсоюзы, на отдых и досуг, на определенный жизненный уровень, на
образование)
1
.
На этапе реформирования гражданского законодательства РФ, итогом
которого применительно к вопросам обязательственного права стало принятие
Федерального закона от 08.03.2015 N 42-ФЗ "О внесении изменений в часть
первую Гражданского кодекса Российской Федерации", дискуссии,
касающиеся проблемы регулирования сроков и условий в гражданском праве,
были одними из самых ожесточенных. Это было обусловлено тем, что долгое
время господствующая доктрина и судебная практика занимали позицию о
невозможности согласования сторонами при структурировании их отношений
условий, наступление которых зависело бы от них (так называемых
потестативных условий), и невозможности формулирования условий
договоров о сроках таким образом, чтобы их исчисление тем или иным
образом было связано с действиями контрагентов.
Указанный подход, позволяющий построить стройную теоретическую
систему гражданско-правовых явлений, существенным образом ограничивал
свободу усмотрения сторон при формулировании условий договора. При этом
такие ограничения далеко не всегда представлялись обоснованными, и у
сложившегося подхода было немало противников. Еще до вступления в силу
поправок к нормам об обязательствах существенный вклад в изменение
ситуации внес ВАС РФ, который как на уровне абстрактных разъяснений, так
и в рамках принятия постановлений по конкретным делам смягчил
господствующий в судебной практике подход к недопустимости
потестативных условий.
1
Международные акты о правах человека: Сб. документов. М., 1998. С. 39.
69
В результате реформирования законодательства подходы ВАС РФ были
закреплены на законодательном уровне, регулирование вопроса об условиях и
сроках в сделках было существенно либерализовано:
- в статье 314 ГК РФ было прямо закреплено, что срок исполнения
обязательств может быть определен периодом времени, исчисляемым с
момента исполнения обязанностей другой стороной или наступлением иных
обстоятельств. Так стороны фактически получили возможность заменить срок
в договоре условием. Это особенно важно в ситуациях, когда для
определенной договорной конструкции условие о сроке является
существенным;
- появившаяся в ГК РФ ст. 327.1 закрепила правило о том, что стороны
договора вправе обусловить наступление правовых последствий наступлением
обстоятельств, полностью зависящих от воли одного из контрагентов.
В результате этой реформы участники гражданского оборота получили
гибкий инструментарий, позволяющий структурировать договор с учетом их
экономических целей. Через некоторое время после публикации
рассматриваемых поправок Верховный Суд РФ дал общее разъяснение о
законности смешанных условий (условий, наступление которых зависит в том
числе и от поведения стороны сделки) (п. 52 Постановления Пленума ВС РФ
от 23.06.2015 N 25).
Толкование новых норм продолжилось в Постановлении Пленума ВС
РФ от 22.11.2016 N 54 (далее - Постановление), который обратился в том
числе к проблематике сроков и условий в обязательственном праве.
В пункте 23 Постановления ВС РФ рассмотрел ситуацию, связанную с
исчислением срока для исполнения обязательства должником с момента
исполнения обязательства кредитора. Как указывает Верховный Суд, если при
таком договорном регулировании срока кредитор не исполняет свое
обязательство в установленный правовым актом или договором срок (а если
срок не установлен - в разумный срок), то кредитор считается просрочившим.
В этом случае должник со ссылкой на ст. 328 ГК РФ вправе приостановить
70
исполнение своих обязательств или отказаться от их исполнения. Изложенный
подход ВС РФ в принципе совпадает с позицией ВАС РФ, изложенной в п. 6
информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.02.2014 N 165.
Из вышеуказанного п. 23 Постановления следует, что стороны при
структурировании договорных отношений не обладают абсолютной свободой
при установлении срока. Несмотря на то что они могут договориться о том,
что срок начинает течь после исполнения одной из сторон взаимной
обязанности, они должны учитывать, что:
- для обязательства все же должен быть установлен конечный срок
исполнения;
- если срок не будет установлен, то обязанная сторона должна будет
исполнить обязательство в разумный срок после получения соответствующего
требования. Если же такое требование не направляется, то в силу п. 2 ст. 314
ГК РФ сама обязанная сторона вправе предложить исполнение этого
обязательства; на это дополнительно указывает Верховный Суд РФ в
рассматриваемой ситуации.
Следовательно, действующее законодательство (в том числе в
толковании, данном Верховным Судом РФ) дозволяет установление срока
таким образом, что начало его течения зависит от исполнения обязательств
одной из сторон.
Более сложной является ситуация, когда стороны согласовывают, что
срок исполнения одного из обязательств начинает течь с момента наступления
обстоятельства, которое ни от одной из сторон не зависит. Например,
субподрядчик привлекает своего субподрядчика и согласовывает с ним, что
выполненные работы будут оплачены в течение месяца после принятия работ
заказчиком от генерального подрядчика. В этом случае ни одна из сторон
повлиять на начало течения срока не может, поэтому легко себе представить
ситуацию, что срок оплаты выполненных работ никогда не наступит.
Легальность такого условия применительно к удержанию части цены
работ (гарантийному удержанию) была подтверждена еще ВАС РФ
71
(Постановление Президиума ВАС РФ от 23.07.2013 N 4030/13 по делу N А40-
131858/11-56-1157).
Свое решение этой проблемы предложил Арбитражный суд Уральского
округа. Президиумом суда были утверждены следующие рекомендации:
считать, что в такой ситуации (когда для участников отношений становится
очевидно, что условие не наступит в течение разумного срока) срок
исполнения обязательств становится неопределенным. Это толкование
позволяет суду в случае спора применить положения п. 2 ст. 314 ГК РФ о
разумном сроке исполнения обязательств и разрешить патовую ситуацию.
В некоторых случаях спор мог бы быть разрешен на основании общего
принципа добросовестности. Например, в рассматриваемом нами примере
если субподрядчик, обязанный заплатить, получил от генерального
подрядчика оплату его работы в полном объеме, то отсутствуют достаточные
основания для дальнейшей задержки оплаты выполненных работ.
Семнадцатый ААС, в свою очередь, в рамках рассмотрения одного из
дел пришел к выводу о том, что стороны договора на основании ст. 327.1 ГК
РФ не могут согласовать срок исполнения обязательства по оплате товара
таким образом, чтобы он зависел от воли третьего лица (Постановление
Семнадцатого ААС от 17.06.2016 N 17АП-5966/2016-ГК по делу N А60-
55566/2015). В рассмотренном судом случае покупатель товара обязался
оплатить его в течение 30 дней с момента получения денежных средств от
третьего лица.
По мнению суда, на основании ст. 327.1 ГК РФ стороны могут включить
в договор только такие потестативные условия, наступление которых зависит
от их действий.
Такое толкование ст. 327.1 ГК РФ не является бесспорным, поскольку
она предусматривает возможность связать наступление правовых последствий
с "наступлением иных обстоятельств, предусмотренных договором, в том
числе полностью зависящих от воли одной из сторон". Тем не менее такой
72
подход позволяет избежать случаев, когда обязательственные отношения
сторон оказываются в "подвешенном" состоянии из-за действий третьих лиц.
Экономические интересы контрагентов могут заключаться в том, чтобы
наступление правовых последствий заключенных ими договоров было связано
с действиями третьих лиц, например, выдачей банковской гарантии,
принятием государственным органом ненормативного акта и т.п.
Еще в 2012 году ВАС РФ, толкуя ст. 157 ГК РФ, пришел к выводу о том,
что "к отлагательным условиям, обусловливающим вступление договора
поручительства в силу (пункт 1 статьи 157 ГК РФ), могут быть отнесены такие
обстоятельства, как заключение кредитором с должником или третьими
лицами иных обеспечительных сделок (например, договора ипотеки),
изменение состава участников или органов управления общества-поручителя
или должника и т.п." (п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 N
42). Очевидно, что наступление этих условий зависит не только от сторон
соглашения, но и от третьих лиц, например, участников общества.
Вопрос о пределах договорной свободы при формулировании условий,
зависящих от третьих лиц, свое решение в Постановлении не получил. Можно
предположить, что он должен анализироваться с учетом того, насколько
наступление такого условия зависит от стороны сделки. Если ни кредитор, ни
должник не могут никак повлиять на третье лицо, то, вероятно, такое условие
не получит защиту в суде, поскольку в этом случае закон не предусматривает
адекватного механизма для устранения потенциальной неопределенности
отношений сторон.
Если же наступление условия зависит не только от третьего лица, но и
от одного из контрагентов, то, по нашему мнению, ст. ст. 314, 327.1 и 421 ГК
РФ позволяют включить его в договор. Так, принятие государственным
органом ненормативного акта, например, дача согласия антимонопольного
органа на сделку или выдача разрешения на строительство, зависит от
правильности собранных заявителем документов и соблюдения им иных
процедурных правил. Если контрагент, от действий которого зависит, примет
73
ли государственный орган предусмотренный соглашением сторон
ненормативный акт, нарушает установленные процедурные правила, то вторая
сторона может воспользоваться правилами п. 3 ст. 157 ГК РФ и защитить свои
интересы в случае злоупотреблений со стороны контрагента.
На применимость положений этого пункта к ситуации, когда начало
исчисления срока связано с наступлением условия, указывает ВС РФ в п. 23
Постановления.
В процессе реформирования гражданского законодательства и
обсуждения новелл договорного права было немало споров относительно
пределов действия принципа свободы договора. Например, предлагалось
включить в ст. 421 ГК РФ законоположение, объявляющее все нормы Кодекса,
регулирующие договоры, диспозитивными, т.е. подлежащими применению
лишь в том случае, если договором не предусмотрено иное. В итоге дискуссии
было признано, что проблема, связанная с необходимостью некоторого
расширения сферы диспозитивного правового регулирования договорных
правоотношений, особенно в области предпринимательских отношений,
реально существует. Вопрос заключается в том, какими способами эту
проблему решать. По обоснованному мнению, В.В. Витрянского, реализация
такого предложения породила бы неопределенность в правовом
регулировании имущественного оборота, усилила диктат сильных участников
оборота над слабыми и пренебрежительное отношение к интересам общества
в целом. Более разумный путь решения проблемы расширения сферы
диспозитивного регулирования договорных правоотношений видится в том,
чтобы провести ревизию всех существующих правил об отдельных видах
договоров (в основном содержащихся в части второй ГК РФ) и там, где это
необходимо, заменить императивное регулирование на диспозитивное. При
таком подходе не пострадают интересы лиц, выступающих в роли слабой
стороны в договорах, третьих лиц, в них не участвующих, а также публичные
интересы (ради их защиты и требуется императивное регулирование).
Применительно к конкретным договорам можно было бы значительно