52
формулировка «в целях хищения чужого имущества», а отношения по поводу
личности, ее здоровья, которые подвергаются посягательству при разбое, – это
дополнительный непосредственный объект данного преступления, вред
причиняется ему «попутно», а для квалификации преступления в подобных
случаях решающее значение имеет непосредственный основной объект.
Следует обратить внимание на то, что в теории уголовного права
устоявшейся считается концепция о признании объектом преступления
общественных отношений как типизированных устойчивых связей между
членами общества. Поскольку преступление причиняет вред общественным
отношениям, законодатель описывает интеллектуальный критерий умысла и
неосторожности через осознание виновным общественной опасности
совершаемых действий и предвидение наступления общественно опасных
последствий.
На наш взгляд, лицо, пытавшееся лишить жизни уже мертвого человека,
можно привлечь к ответственности за приготовление к убийству (ч. 1 ст. 30, ст.
105 УК РФ), только если будет доказано, что оно приискивало, изготовляло или
приспосабливало для совершения убийства средства или орудия преступления
(например, оружие), приискивало соучастников либо умышленно создавало
иные условия для совершения убийства до наступления смерти потерпевшего.
Также его можно привлечь к ответственности за фактически совершенное
деяние, в частности за незаконное приобретение огнестрельного оружия (ст.
222 УК РФ).
Полагаем, что данное положение целесообразно закрепить в ст. 30 УК
РФ. Для этого ст. 30 УК РФ предлагается дополнить частью 4 следующего
содержания: «4. Не является преступлением посягательство на потерпевшего
или предмет при отсутствии у них свойств, охраняемых уголовным законом»
(Приложение 2).
Кроме того, хотя правоотношения как объект преступления не
персонифицированы и поэтому общественная опасность преступления
определяется их характером, количество потерпевших как субъектов
53
отношений, которым преступление причиняет вред, нужно учитывать при
квалификации, поскольку преступление нарушает не одну, а несколько
социальных связей, субъекты коих выступают потерпевшими. В ряде случаев
это учтено законодателем при конструировании составов преступлений
посредством формулирования такого квалифицирующего признака, как
совершение преступления в отношении двух и более лиц (п. «а» ч. 2 ст. 105, п.
«б» ч. 3 ст. 111, п. «а» ч. 2 ст. 112, п. «ж» ч. 2 ст. 126, ч. 5 ст. 264 УК РФ и т.д.),
что создает сложности при квалификации.
Так, до недавнего времени согласно п. 5 Постановления Пленума
Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам
об убийстве (ст. 105 УК РФ)»
1
по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ следовало
квалифицировать убийство двух и более лиц, если действия виновного
охватывались единым умыслом и были совершены, как правило, одновременно.
Соответственно, если умысел на убийство одного, а затем и второго лица
возник в разное время, действия виновного следовало считать убийством,
совершенным неоднократно. С исключением института неоднократности
законодатель дополнил ст. 17 УК РФ положением о том, что совокупность
преступлений отсутствует, если совершение двух и более преступлений
предусмотрено статьями Особенной части в качестве обстоятельства,
влекущего более строгое наказание.
В силу Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 3 апреля 2008 г.
№ 4 «О внесении изменения в постановление Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по
делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»
2
убийство двух и более лиц, совершенное
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 (ред. от 03.03.2015)
«О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» // Российская газета. – 1999. –
9 февраля.
2
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 3 апреля 2008 г. № 4 «О внесении
изменения в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января
1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» // Бюллетень
Верховного Суда РФ. – 2008. – № 6.
54
одновременно или в разное время, не образует совокупности преступлений и
подлежит квалификации по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Таким образом, в настоящее время для квалификации не имеет значения,
охватывалось убийство двух лиц одним умыслом или умысел на убийство
возникал разновременно.
Вместе с тем, если виновный, нарушив правила дорожного движения,
одновременно причинил смерть двум и более лицам, то его действия следует
квалифицировать по ч. 5 ст. 264 УК РФ, если же он в результате
разновременного нарушения правил причинил смерть двум потерпевшим, его
действия нужно квалифицировать по совокупности преступлений,
предусмотренных ч. 3 ст. 264 УК РФ. Получается, что причинение в различное
время смерти двум лицам вследствие нарушения правил дорожного движения
квалифицируется по совокупности преступлений, а убийство как
одновременно, так и разновременно двух и более лиц – лишь по п. «а» ч. 2 ст.
105 УК РФ.
Исходя из санкции нормы, предусмотренной ч. 2 ст. 105 УК РФ,
виновному за два убийства может быть назначено наказание до 20 лет лишения
свободы, а при квалификации таких деяний самостоятельно, с назначением
наказания по совокупности преступлений, закрепленных ч. 1 ст. 105 УК РФ, –
до 22 лет и 6 месяцев лишения свободы, что приемлемо с позиции принципа
справедливости.
Недифференцированный подход к количеству потерпевших ведет к
сложностям при квалификации. Например, согласно разъяснению Верховного
Суда РФ убийство одного человека и покушение на убийство другого не могут
рассматриваться как оконченное убийство двух и более лиц. Независимо от
последовательности преступных действий содеянное нужно квалифицировать
по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 и по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Эта позиция
обоснованно критикуется, поскольку осужденному по совокупности
преступлений за неоконченное и оконченное преступления может быть
55
назначено более строгое наказание, чем за одно оконченное преступление,
предусмотренное п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
По нашему мнению, целесообразно отказаться от такого
квалифицирующего признака, как совершение преступления в отношении двух
и более лиц, когда виновный непосредственно посягает на их личные
неимущественные права.
Во-первых, наличие в законе данного квалифицирующего признака не
стимулирует виновного к прекращению преступной деятельности, так как он,
умышленно причинив вред здоровью одного потерпевшего, ничем не
сдерживается от причинения вреда здоровью второго, третьего и т.д.
Во-вторых, этот признак вызывает сложности при квалификации, когда
вред одному потерпевшему был причинен, а другому по причинам, не
зависящим от воли виновного, нет.
В тех случаях, когда квалифицирующий признак «совершение
преступления в отношении двух или более лиц» отсутствует, вне зависимости
от количества потерпевших, действия виновного квалифицируются как
совершение преступления в отношении одного потерпевшего.
В другом случае Н. последовательно выстрелил из пистолета сначала в
одного, а затем во второго сотрудника полиции, на основании чего его действия
были квалифицированы по совокупности преступлений, предусмотренных ст.
317 УК РФ. Президиум Верховного Суда РФ исключил совокупность, указав,
что самостоятельность умысла виновного на убийство одного потерпевшего, а
затем второго не была доказана
1
.
Итак, суды правильно пытаются отразить в приговоре положение, что
вред был причинен не одному, а двум и более потерпевшим, квалифицируя
действия виновного по совокупности преступлений, если в статье не
предусмотрен такой квалифицирующий признак, как совершение преступления
в отношении двух и более лиц.
1
Винокуров В.Н. Понимание непосредственного объекта преступления как социальной связи
между субъектами отношений // Российский юридический журнал. – 2012. – № 1. – С. 79.
56
В то же время Верховный Суд РФ, используя различные доводы,
изменяет квалификацию, что не позволяет отразить факт причинения вреда
двум и более потерпевшим.
Представляется, что при умышленном совершении преступления в
отношении двух и более потерпевших, когда неимущественные блага человека
выступают основным непосредственным объектом, действия виновного следует
квалифицировать по совокупности преступлений.
Однако если виновный при совершении умышленных преступлений, где
личные неимущественные блага выступают дополнительным объектом, и
неосторожных преступлений одновременно причинит вред двум и более
потерпевшим, то его действия следует квалифицировать по части статьи,
предусматривающей наказание за причинение вреда двум и более лицам (ст.
213, ч. 3 ст. 109, ч. 3 ст. 215, ч. 3 ст. 263, ч. 5, 6 ст. 264 и др. УК РФ), но при
этом такой вред должен быть учтен при назначении наказания.
Изучение приговоров по ст. 213 УК РФ, где не было выявлено
смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, показало, что суды
назначают минимальное наказание в виде лишения свободы, предусмотренное
санкцией нормы, вне зависимости от количества потерпевших. Также
количество потерпевших не учитывается при посягательстве на имущественные
интересы субъектов отношений. Например, потерпевшими от действий С.
Мавроди (осужден к 4,5 годам лишения свободы, в то время как санкция ч. 3
ст. 147 УК РСФСР (ст. 159 УК РФ) предусматривала 10 лет лишения свободы)
стали 50 млн. граждан
1
.
Учет количества потерпевших при квалификации приведет к тому, что
при одновременном обмане многих потерпевших действия виновного
необходимо будет квалифицировать по совокупности преступлений (ст. 159 УК
РФ), что нецелесообразно. Эти решения основаны на законе, так как количество
потерпевших не считается обстоятельством, отягчающим наказание, но вряд ли
справедливы.
1
Арбатов П. Где сейчас основатели российских пирамид? // Известия. – 2009. – 1 июля.
57
Таким образом, с учетом изложенного, представляется целесообразным ч.
1 ст. 63 УК РФ дополнить таким обстоятельством, как совершение
преступления в отношении двух и более потерпевших, а в ч. 2 ст. 63 УК РФ
указать: «Если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей
статьей Особенной части настоящего Кодекса в качестве признака
преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при
назначении наказания, за исключением случаев, когда вред причинен двум и
более потерпевшим».
3.2. Особенности квалификации преступлений по объективной стороне
состава преступления
Как представляется, фальсификацию доказательств по уголовному делу
необходимо относить к преступлениям с формальной законодательной
конструкцией их со става. В нем описаны характерные признаки общественно
опасного деяния без учета внешних изменений в структуре охраняемых
общественных отношений, наступивших после преступного воздействия.
Типичными способами фальсификации являются: внесение искаженных
сведений в подлинный документ; уничтожение или исправление части
документа, отдельных слоев или цифр; внесение в документ дополнительных
данных; подделка подписи должностного лица; закрепление на документе
оттиска поддельной печати и т. п. Фальсификация доказательств включает в
себя также подмену, деформирование и иное искажение вещественных
доказательств (например, нанесение пятен крови на соответствующий предмет,
так называемый материальный подлог) либо составление ложных по
содержанию письменных доказательств или изготовление вещественных
псевдодоказательств (интеллектуальный подлог)
1
.
1
Сумский Д. В. Переквалификация преступлений / : автореф. дис…. канд. юрид. наук. – М.,
2017. – С. 16.
58
В судебной и следственной практике достаточно часто имеют место
случаи одновременного выполнения как материального, так и
интеллектуального подлога. Например, старший следователь отдела по
расследованию преступлений против собственности следственного управления
при УВД Железнодорожного района г. Красноярска М. осуждена за
фальсификацию доказательств по уголовному делу, совершенную при
следующих обстоятельствах. В своем служебном кабинете в ходе досудебного
производства по уголовному делу, возбужденного по признакам преступления,
предусмотренного ч. 3 ст. 158 УК РФ (точная дата возбуждения не
установлена), она заполнила протокол вы емки от 15 марта 2003 г., в котором
указала не имевший место в действительности факт изъятия у Кудинова
похищенной у него ранее меховой шапки, поставив в графе «подпись лица,
получившего протокол» подпись за Кудинова. Затем М. составила протокол
осмотра якобы изъятой шапки от 15 марта 2003 г. и этим же днем вынесла
постановление о при общении шапки к делу в качестве вещественного
доказательства.
По нашему мнению, сложно согласиться с Д. Сычевым, полагающим, что
заочное изготовление следователем протоколов без участия свидетелей и, стало
быть, сопряженное с подделкой их подписей содеянное «является незаконным
способом собирания доказательств и вследствие грубого нарушения
уголовнопроцессуального законодательства влечет за собой признание этих
доказательств недопустимыми, но не свидетельствует о фальсификации
доказательств».
Как раз иной подход к квалификации подобных случаев отражен как в
местной, так и федеральной практике применения рассматриваемой
уголовноправовой нормы. Следователь следственного управления
Ленинского РУВД г. Красноярска Е. 17 марта 2005 г. при расследовании
грабежа производил проверку показаний на месте. Как указано в приговоре
суда, он вопреки требованиям ст. 170 УПК РФ не привлек к участию в
следственном действии не менее двух понятых с начала производства
59
следственного действия, имевшего место в 11 часов 50 минут около здания
Ленинского РУВД на ул. 26 Бакинских комиссаров, 17а.
Таким образом, понятые не присутствовали при предложении
подозреваемому Макрию указать место, где его показания будут проверяться, и
не могли подтвердить факт его свободного рассказа. Прибыв на место
преступления во двор дома № 4 по ул. Паровозной, Е. выслушал свободный
рассказ Макрия о совершении грабежа норковой шапки у Байкаловой, после
чего поручил участнику про верки оперуполномоченному Л. пригласить
понятых. При этом Е. не разъяснил понятым цель следственного действия, их
права и ответственность, не предложил Макрию повторить свободный рассказ,
продемонстрировать свои действия по совершению преступления в
присутствии понятых, а внес установочные данные понятых в протокол и
указал места, в которых предложил им расписаться. Понятые, не обладая
юридическими познаниями и не понимая сути происходящего, доверяя Е. как
представителю органа внутренних дел, расписались в указанных им местах.
При составлении обвинительного заключения протокол проверки показаний
Макрия на месте был включен в число доказательств, подтверждающих его
вину в совершении преступления. Приговором Красноярского краевого суда от
26 декабря 2005 г. Е. осужден по ч. 2 ст. 303 УК РФ.
Верховный Суд РФ также усматривает в подобных случаях
фальсификацию доказательств. Например, в кассационном определении
Судебной коллегии Верховного Суда по делу в отношении дознавателя
отделения дознания ОВД Иркутского района Л., осужденного по ч. 2 ст. 303 УК
РФ, указано, что, «тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно
оценив все доказательства по делу, суд первой инстанции пришел к
обоснованному выводу о доказанности вины Л. в фальсификации доказательств
по уголовному делу, верно квалифицировав ее действия по ч. 2 ст. 303 УК РФ».
Судом установлено, что свидетели К. и Р. на допрос не вызывались и не
допрашивались, поэтому протоколы указанных лиц были признаны
недопустимыми доказательствами, а рукописная запись «с моих слов за
60
писано верно и мною прочитано», расположенная в протоколе допроса
свидетелей К. от 17 сентября 2006 г. и Р. от 18 сентября 2006 г., выполнена Л., а
не К. и Р., что является одним из способов фальсификации доказательств.
Деяния, выражающиеся в подкладывании, подбрасывании предметов или
документов с целью их последующего изъятия и оформления в качестве
доказательств, в уголовноправовом смысле охватываются понятием
«фальсификация» и их также следует квалифицировать по ст. 303 УК РФ. В
данных случаях, не смотря на то, что процессуальное оформление проводится
в соответствии с законом, фальсифицируется само основание признания
предмета (документа) доказательством.
В этой связи следует согласиться с мнением Ю.И. Кулешова, справедливо
не разделяющего отраженную в ряде судебных решений позицию, «со гласно
которой к фальсификации относится только предоставление некачественной
ин формации и не относится искажение процессуальной формы
доказательства».
Следовательно, в подкладывании, подбрасывании «фальсифицируется
факт такого отражения, поскольку эти предметы (документы) не находились ни
в какой связи с событиями, подлежащими установлению, и не могут быть
источниками фактических данных о них». Более того, подобное подкладывание
(подбрасывание) различных предметов (например, наркотического средства) с
целью их дальнейшего изъятия и оформления в качестве доказательства вне
рамок производства по уголовному делу также должно быть оценено как
фальсификация доказательств.
В связи с этим нельзя поддержать точку зрения А. Кибальника и В.
Майбороды, согласно которой такие действия не являются фальсификацией
доказательств, поскольку «процессуально в это время не может существовать
само доказательство, ведь уголовного дела, находящегося в производстве, еще
попросту нет». Во- первых, «подкинутые» доказательства будут положены в
основу возбуждения уголовного дела; вовторых, при их изъятии проводится
следственное действие в виде осмотра места происшествия, которое в
61
соответствии с ч. 2 ст. 176 УПК РФ может быть произведено и до момента
возбуждения уголовного дела, а его результаты будут иметь
уголовнопроцессуальное значение.
В этой связи можно привести следующий пример из
судебноследственной практики. Дознаватель отдела дознания МОБ УВД
Ленинского района г. Красноярска С. по факту совершения задержанным
гражданином Зыряновым грабежа выехала в МОБ УВД Железнодорожного
района г. Красноярска. В здании УВД С. в 22 часа 7 ноября 2002 г. составила
протокол осмотра места происшествия, указав в нем, что Зырянов в дежурной
части МОБ УВД Железнодорожного района г. Красноярска извлек из кармана и
бросил на пол кусочек фольги с наркотическим веществом. После чего в
отношении Зырянова она возбудила уголовное дело по признакам
преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК РФ. По факту фальсификации
доказательств Железнодорожный районный суд г. Красноярска 21 апреля 2004
г. вынес обвинительный приговор с назначением С. одного года лишения
свободы с лишением права занимать должности, связанные с дознанием,
следствием и оперативнорозыскной деятельностью на срок шесть месяцев.
Фабрикация документов, которые по тем или иным причинам не были
приняты судом и не рассматривались в качестве доказательств, также образует
состав преступления, предусмотренного ст. 303 УК РФ, поскольку действия
предъявителя поддельных доказательств не зависят от судебной оценки
представляемых суду фиктивных документов. Исходя из позиции Верховного
Суда РФ, «по смыслу ст. 303 УК РФ под фальсификацией доказательств
понимается искусственное создание или уничтожение доказательств в пользу
обвиняемого или потерпевшего. Такими действиями могут быть признаны
уничтожение или сокрытие улик, предъявление ложных вещественных
доказательств».
Существует несколько подходов к решению вопроса о том, с какого
момента фальсификация доказательств по уголовному делу является
оконченным преступлением. Согласно первому подходу, фальсификация имеет